А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Душный театр автора, которого зовут Козловский Евгений Антонович. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Душный театр в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Козловский Евгений Антонович - Душный театр без регистрации и без СМС

Размер книги Душный театр в архиве равен: 170.95 KB

Душный театр - Козловский Евгений Антонович => скачать бесплатно электронную книгу детективов



Козловский Евгений
Душный театр
Евгений Козловский
Душный театр. Книга пьес
* ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ... пьесав трех пьесах *
ВИДЕО. комическая драмав одном действии Людмиле Гурченко
лица:
Вера
место:
лаборатория видеозаписи в московском НИИ
время:
рабочий день восемьдесят первого года
Вера(в коридор). Я ничего не перепутаю, мальчики. Нажать зеленую кнопку, загорится лампочка, потом пройдут полосы. И ничего вам не поломаю. В вашем присутствии я буду чувствовать себя... недостаточно свободно. Спасибо.
Закрывает дверь. Отходит, возвращается, присматривается ко "французскому" замку, запирает назащелку. Достает лиловую шляпку (такие носили в двадцатые годы), примеряет, вместо зеркалапользуясь мониторами. Не нравится себе, срывает шляпку, швыряет зазанавеску. Резко, характерно выдыхает.
Все! Так есть так. Буон джиорно, синьор Энрико. Соно мольто лиэтади фарэ ласуаконошенца.
Собирается запустить видеомагнитофон: огромный, старинный, с бобинами вместо кассет. Останавливается, достает из карманависящего зазанавескою пальто плоскую бутылку коньяку. Наливает несколько граммов в винтовую крышку.
Ровно две капли. Для храбрости. (Пьет, резко выдыхает.) Все!
Прячет бутылку, решительно нажимает кнопку. Загорается лампочканакамере, по экрану идут полосы. Пауза.
Буон джиорно, синьор Энрико. Хотя, когдавы будете смотреть эту пленку, у вас вполне могут быть утро или ночь. Такой фразы я, естественно, не нашла, зато вот, навсякий случай: буон маттино, синьор Энрико. Буонанотта, каро синьорэ. Впрочем, буон маттино у вас, кажется, не говорят, абуонанотта -- это пожелание спокойного сна, что несколько, я бы сказала, комично в данной ситуации, так что все равно получается: буон джиорно, синьор Энрико. Буон джиорно, соно мольто лиэтади фарэ ласуаконошенца. Датемпо дезидераво фарэ ласуаконошенца, э сэббэнэ ланострасиаунаконошенцаасенсо унико, альмено сино ад ора... альмено сино ад ора... (Пауза.) Извините.
Виновато улыбается, достает из сумочки книгу с закладками. Открывает, ищет что-то, но безуспешно. Захлопывает книгу, показывает ее в камеру.
Разговорник. Выпустили к Олимпиаде. А языкане знает ни один знакомый. Но у вас там, наверняка, будет переводчик. Так что я уж, давайте, по-русски. Тем более, воображаю, какой у меня акцент. Но все, что понадобится по роли, я выучу. Я ведь ужасная обезьяна: с детствавсех передразниваю. (Играет.) Тэл ми, дарлинг, вэр из... э... найт лайф ин тхиз сити? Это я лет двадцать назад игралав одной нашей пьесе иностранную туристку. Шпионку. Впрочем, мне, возможно, и не придется говорить у вас по-итальянски. Я ведь даже не знаю, что зароль собираетесь вы мне предложить. Может, какую-нибудь советскую туристку. (Улыбается.) Шпионку. Или эмигрантку. У вас, я слышала, этого добрасейчас хоть отбавляй. А может, и крохотный эпизод без слов. Но у вас я буду счастливасыграть и крохотный эпизод. Вы знаете, я пересмотрелавсе ваши фильмы... ну, то есть те, что шли в Москве. Это настоящее искусство! Живое, больное. Даже странно: другая страна, другие проблемы, азадевает как собственное. Как там говорят по-итальянски? Ступендо? Дольче стиль нуово? Так, кажется? Но лично познакомиться с вами я даже и не мечтала. Правда, однажды в жизни я вас видела: у нас в Москве, нафестивале, в кинотеатре "Россия". Я сиделанабалконе, в четвертом ряду. Вы вышли насцену: в белом костюме, в темных очках. Мне даже удивительным показалось: такой молодой, веселый, аснимает такие картины. Вот теперь наулице слякоть, дождь со снегом, ая вас все равно представляю в белом костюме, в очках...
Оборачивается. Пристально смотрит надверь.
А с вашей ассистенткою прямо анекдот получился! Как раз в тот день, как онаприлетелав Москву, я уехаланасъемки, в экспедицию. Нет-нет, ничего особенного, не думайте: микроскопическая роль, почти массовка. Но я, чтоб не терять формы, соглашаюсь иногда. Вы ведь знаете, что говорил наш Станиславский: нет маленьких ролей -- есть маленькие артисты. Ну вот, я уехала, атам даже телефонанету, тайга, болота. Муж точного адресане знает. Тк я с вашей ассистенткой и не увиделась. А муж, Арсений, он у нее толком ничего не выспросил. Но я все же надеюсь, что онаосталась довольнанашей Москвою, нашим гостеприимством. Муж, я знаю, кофе ее угощал, вермутом итальянским, в Третьяковку водил, в Третьяковскую галерею. А вот выспросить -- ничего не выспросил. Извините, я наминутку.
Идет зазанавеску.
Еще дваграмма.
Пьет коньяк из крышечки, возвращается.
Простите. О чем я? А!.. Приезжаю со съемок, аон сразу: синьор Энрико, синьор Энрико... Как, спрашиваю, тот самый? Не может быть! Тот, говорит самый, представь себе! Хочет снимать тебя в новой картине. Просит, чтоб ты записаланавидеомагнитофон что-то вроде кинопробы. Я, говорит, уже и с ребятами из НИИ договорился. А что зароль, какой сценарий -- ничего не может сказать. Я ему, знаете, просто скандал устроила. Со мною иногдабывает... устала... срываюсь... нервы... Не пойду, говорю, нечего мне там делать, в твоем НИИ! Что я ему буду играть? А он: как чт? Сцену какую-нибудь, монолог. Дапросто поговори! А я говорю: все, все! Отыгралась уже, отразговаривалась! Восемь лет, говорю, -- ни одной роли!
Пауза.
Простите, синьор Энрико. Мне, наверное, не следовало в этом признаваться. Но у нас, знаете, пришел новый главный, и так всё в театре... Впрочем, это-то уж вам и подавно неинтересно. Да, амуж говорит: ну чего ты волнуешься? Ведь если даже, говорит, ничего из этого не получится -- хуже-то все равно, мол, не будет! Психолог! Я, может, до самой смерти думалабы, что просто судьбане сложилась, не свелас моим режиссером... Вообще-то Арсений у меня замечательный. Добрый. Правда, моложе нашесть лет. Но любит одну меня. И очень хорошо относится к девочке. Только не разрешает звать папой. Но это тоже правильно. А то, знаете, НелькаБарановакаждый месяц приводит нового и говорит сыну: вот, говорит, познакомься: это папа. А я свое уже отжила, я устала. Ему б другую жену, молоденькую. А он говорит: ты, говорит, от безделья устала. Получишь, говорит, роль у синьораЭнрико -- самадиву дашься, силы некудадевать будет. Видела, как цветок в воде распускается? (Демонстрирует себя. Иронично.) Цветок! Я, говорит, сам разберусь, какая мне нужнажена, без советчиков. Но покаесть хоть щелканадежды... помните, когдасидишь запертая в темной комнате... Извините, минутку.
Быстро идет к выходу, возится с замком, открывает дверь.
(Облегченно.) Когдасидишь запертя... или как? -- зпертая? Забыла, где ударение. Сидишь, говорю, в темной комнате, апод дверь пробивается узенькая полоскасвета...
Сновазапирается назамок.
Простите.
Пауза.
И потом вот еще: мне спервакак-то не очень поверилось в вас, синьор Энрико. Как-то все это слишком неожиданно, слишком, что ли... фантастично. "Золушка". Даже хуже, чем "Золушка": никакого тебе хрустального башмачка: ни, знаете, письма, ни сценария, ничего. Я грешным делом подумаладаже, что это розыгрыш. Что это ребятанаши, студийцы. Ну, с которыми мы в ДК репетировали. (Улыбается.) Я сновапроговорилась, синьор Энрико. А что поделаешь? Так есть так. И в массовках приходится сниматься, и в самодеятельности репетировать. Да, так дмала: наши ребятаподшутили. В смысле не зло подшутили -- они хорошие -- ачтобы меня подбодрть. Или подбдрить? Ну, не важно! А то все-таки знаете: восемь лет -- ни одной роли. А потом я тк решила: возраст у ребят не тот, чтобы шутки шутить. Тут, знаете, легкость какая-то нужна, энергия. А они ведь тоже устали. И потом: они с Арсением, с мужем, никогдаб не сговорились. Ведь это он мне про вас рассказал, Арсений. А их он недолюбливает. Либералами зовет про... проторговавшимися. Он не совсем так выражается, грубее. И еще я подумала: ну и что? Даже если и шутка. Я ведь актриса. Мне положено играть! Положено кинопробы записывать. Словом, покаесть хоть узенькая щелканадежды... Я когдамаленькая была, отец нафронте, к матери гости ходят. Оназапрет меня в темную комнату, ау них там веселье, патефон... (Поет.) Синенький скромный платочек падал с опущенных плеч... И только щелочкаиз-под двери. А я все боялась: онауйдет, аменя выпустить забудет. Или назло.
Пауза.
Ну вот и по-го-во-ри-ли. По душам. А теперь, давайте, сыграю вам отрывок. Вы ведь тк просили: разговор, отрывок? Может, вам еще и стихотворение какое прочесть? Или басню? "Воронаи Лисица", а? Как наэкзамене. А отрывок я для вас специально приготовила. Национальное, так сказать, блюдо. Спагетти. Пицца. Лет двадцать назад... двадцать четыре, если точнее... Видите какая я уже старая... У нас шлаоднавашапьеса... в смысле итальянская. Пиранделло. "Шесть персонажей в поисках автора". Ну, вы знаете, конечно. И я игралападчерицу. Нехорошее слово -- падчерица. Не правдали? Раньше я как-то не задумывалась... Итак, я сыграю вам небольшой отрывок. Мне-то, конечно, теперь не по возрасту. Той девочке лет шестнадцать-семнадцать. Но вы режиссер, профессионал, вы поймете, как это могло выглядеть. Извините, минутку. Мне надо приготовиться. (Идет к занавеске.) У меня в качестве сувенира... или талисмана, не знаю... осталась от той роли шляпка. И вот я хотела...
Быстро достает из пальто коньяк, подчеркнуто громко продолжает рассказывать.
Да, вот еще! Там у нас, сзади, виселатакая занавеска, вот вроде этой... (Откручивает крышку, наливает коньяк.) Не полиэтилен, конечно -- белое полотнище... (Пьет, завинчивает крышку.) Персонажи уходили занего, сзади загорался свет... (Сноваотвинчивает, прямо из горлышкаделает два-три крупных глотка.) Они стояли силуэтами, вот как я сейчас... (Вытирает рот рукавом.) А когдадиректор срывал занавеску, занею не оказывалось никого. Пус-то-та.
Возвращается к камере, надевает шляпку.
Загадка. Тайна. Мороз драл по коже. Публикаовации устраивала. А ларчик просто открывался: ткань двойная, силуэты посередине вшиты. Заранее. (Иронично.) Волшебная силаискусства.
Пауза.
Значит, так. У нас здесь стоял стол.
Тащит из-зазанавески стол, с которого падают паяльник, радиодетали, какие-то мелочи. Суетливо подбирает их, сносит надругой стол или настул.
Извините, сейчас. Надо было, конечно, заранее побеспокоиться, но ничего. Так есть так! Значит, стоял стол, и я вскакивалананего... Это, собственно, моя первая серьезная роль после студии. Успех -- потрясающий. Было такое время... Вот, из первого действия. Давы увидите. (Смеется, играет.) Ах, моя страсть! Если б вы только знали мою страсть... к нему! Ну, тут он говорил: держи, говорил, себя прилично, прекрати, говорил, этот дурацкий смех, ая (играет): тогдахотите, я покажу вам, как я умею петь и танцевать? Этому я обучилась всего задвамесяца -- после того, как умер отец.
Пытается вскочить настол, срывается, виновато улыбается в камеру.
Стол не такой. Высоковат немного. Сантиметров бы надесять пониже.
Взбирается настол, поет, танцует.
Ле шинуасонт эн пёпль малэн = дэ Шанкэ аПекэн, = иль сон ми дэ зэкрито парту: = прёнэ гардэ аЧу-Цын-Чу! Ну, тут все кричали: браво, тише, онасумасшедшая, аотец говорил: нет, хуже! и вот мой монолог: хуже?! Хуже?! Разве дело в том, хуже или лучше? Прошу вас, дайте нам сыграть эту драму сейчас же... В нужное время вы увидите... когдаэту крошку... Видите, какая чудесная девочка! (Всхлипывает.) Милая ты моя, милая!.. Так вот, когдаГосподь приберет ее к Себе... и когдаэтот идиот сделает самую большую свою глупость -аведь он полный кретин, -- тогдавы увидите, начто я способна, да, сударь, увидите! Сейчас еще не время!
Вератолько теперь замечает, что, вскочив настол, онавышлаиз кадра: наэкранах одни ее ноги. Соскакивает со стола.
Боже! Ну я идиотка! Синьор Энрико! Вот видите, я ж говорила, что со мною не стоит связываться. (Резко выдыхает.) Все! Так есть так!
Срывает шляпку, отпихивает стол, он падает.
(В камеру.) Извините.
Поднимает стол.
Извините. Какая-то глупость получается. Одну минутку.
Идет зазанавеску.
Все правильно. Это я справедливо наказана.
Достает фляжку, пьет коньяк, выдыхает.
Все!
Возвращается к камере.
Я ведь почему этот отрывок выбрала? Чтоб вам приятно было, что вот, мол, итальянская пьеса. То есть, я под-су-е-ти-лась ради вас. Арсений ради вашей ассистенточки, ая -- ради вас. И поделом! Показаланоги. А ноги-то ничего? Как находите, а, синьор Энрико?
Пауза.
Ноги -- это, кажется, единственное, что от меня от прошлой и осталось. А Пиранделло не имеет сейчас никакого смысла. КогдаСергей Николаевич его ставил, это был удар, бомба. Едваразрешили, с третьего раза. В театр не прорваться. По тем временам пьесаказалась такой странною, и-де-а-лис-ти-чес-кой. А теперь ведь у нас все можно. Беккета -- пожалуйста. Кафку -- ради Бога. Ионеску... Только одного нельзя: современных пьес, живых и больных. Вот как ваши картины. Но что самое смешное: нельзя, надежды напостановку никакой, авсё пишут, пишут, пишут. Пробивать даже не пытаются -- заранее знают: не пробить. А ведь пишут. Вот объясните, в чем тут причина? Пьеса -- это ж не стихи, не роман какой-нибудь, ее в стол насто лет не положишь. И наЗападе, у вас, никто ее не станет играть: там онанепонятнаникому даи не нужна. Зачем же пишут? Все-таки театр -- это чувствующий орган нации. Он ей необходим во всякий момент. Без театранация погибает. Арсений, муж, говорит: это у меня отрыжка, говорит, прошлого, хрущевский либерализм. Театр, говорит, развлекательное заведение, ни награн больше. Может, и правда -- развлекательное, но тут ничего не поделаешь: нас Сергей Николаевич по-другому воспитал. Так есть так. Он говорил, что, если б Шекспир не поставил в свое время своих пьес, пьесы бы умерли. А Арсений говорит, что не родились бы, что Шекспир и писать бы их не стал, если б поставить было нельзя, что он, в отличие от нас, был профессионалом. Ну ладно, пусть любители... Но замечательно ведь пишут! Не графоманы какие-нибудь! Талантливо! И зачем-то мне носят, от которой сегодня зависит меньше чем от... от ночного сторожа. Я для них вроде как символ прошлых времен. Жаннад'Арк -это Арсений смеется. Смеется, асам-то в меня именно как в Жанну д'Арк влюбился. Мальчишкой еще совсем. В мою Жанну тогдапол-Москвы влюблено было, из Сибири специально наспектакль летали, с Дальнего Востока. А Пиранделло что? Пиранделло -- пожалуйста, с большим удовольствием. Пиранделло у нас сегодня сколько угодно. Сплошное Пиранделло! Так есть так.
Пауза.
Тут мы, старики, как-то собрались и решили одну такую новую пьесу поставить. Любительскую! В ДК, во дворце культуры. В свободное от работы время. БорькаПетров, мой товарищ, еще по студии, он в этом ДК кружок вел, самодеятельность, -- вот, говорит, давайте поставим. Два-три разасыграем, знакомых позовем, все какая-то жизнь. Ну, начали репетировать. Пьесазамечательная, автор нарепетиции ходил, немолодой уже, засорок, ау нас не печатался ни разу. Где-то заграницею, говорят, книжку издал, чуть ли не в Италии. Может, слыхали: Печников? Ну, в общем, репетировали мы, репетировали, собираемся нагенеральную, знакомых позвали. Знаете: для мам и пап. Приходим, анадверях объявление: САНИТАРНЫЙ ДЕНЬ. Борькак директору: как, что?! какой, дескать, может быть санитарный день во дворце культуры?! А тот: санитарный день. И завтра, говорит, санитарный день будет, и послезавтра. Для вас, говорит, ребятки, теперь всегдабудет санитарный день. Другое место ищите, где выпивать. Так что полгодаработали, ани одному человеку не показали. Санитарный день. Но пьеса, правда, замечательная. Тяжелая, больная, пьяная. Дольче стиль нуово. Представляете: старинная усадьбапод Москвой, музей одного крупного поэтапрошлого века... Извините...
Быстро идет к выходу, возится с замком, открывает дверь, захлопывает, защелкивает замок, возвращается.
Да, музей-усадьба. Так и пьесаназывалась: "Музей-усадьба". Ну, там и публикасоответствующая: архивариусы, литературоведы, по уши в текстах, в черновиках, в примечаниях. Сами стишки пописывают. Словом, эстеты. Разумеется -- все алкоголики. Однако, современной жизни для них вроде бы как и нету, ну, то есть, они делают вид, что нету. Литературакончилась наДостоевском, в лучшем случае наБлоке. Русская литература. Для Набокова, понятно, исключение. И вот -- приезжаю тудая. А у меня муж литературный журнал издавал, подпольный. Дело, разумеется, кончилось арестом, высылкою в Казахстан. Ну, то есть, разумеется, по роли. Муж-то мой, настоящий, Арсений, -- он в эти игры не играет. Бесовщина, говорит, все это. Несерьезно. Так вт, пьеса. По ремеслу онасделанапрекрасно, не по-любительски. Там всё есть, что надо: и характеры, и интрига, и любовная коллизия, и драки: с пасечником, с колхозниками, -кольями, знаете, прямо насцене, и милиция приходит. В общем, всё как положено. И вот -- финал первого акта: общая пьянка. Представляете: черная русская пьянка. Под какой-то пролетарский праздник. У нас ведь сейчас все пьют. Арсений, муж, он этого не понимает, он говорит: это, говорит, свинство и низость души. А мне иногдатак черно становится наэтой самой душе, так страшно... Словно сновазаперли в темную комнату и ушли насовсем. А выпьешь -вроде и ничего. Иной раз думаешь: вот так бы и не просыпаться. Да, вот еще, интересно. По жанру пьеса -- комедия. И у Печникова, и Борькаее так решал. Онас убийством в финале, с разбитыми жизнями, апо жанру -- комедия. Потому что все хоть и страдают, аведут себя ужасно смешно. Нет, правда, смешно. О поэзии говорят, причем хорошо говорят, красиво, с тонким пониманием, сами изысканные стишки пишут, и при этом -- живут в грязи как свиньи, подсиживают друг друга, спят с кем попало. И меня тут, знаете, прорывает, то есть, мою героиню, и я выговариваюсь до конца. А со стен эти дворяне смотрят, поэты... "Шепот, легкое дыханье, трели соловья..." Монолог-то, в сущности, тоже комический. Потому что и у меня ведь жизнь не совсем по монологу. То есть, у моей героини. Ей бы в Казахстан ехать, замужем, ане в музей-усадьбу. Вам, может, непонятно будет, синьор Энрико, неинтересно... (Идет к занавеске.) Но ничего не поделаешь. Так есть так. Это как раз то, чем мы сейчас живем... (Пьет коньяк, прячет бутылку.) То есть, только в подобной пьесе и можно сыграть по-настоящему. С кровью. Как у нас в ВТО, бифштекс подают -- с кровью. "Мясо по-суворовски". А остальное так, ерунда, техника... Пиранделло. Некоторые наши ребята, однокурсники, которые тоже с Сергеем Николаевичем начинали, ну, кто не спился и с кругане сошел, -- сейчас они настоящими звездами стали. Все что угодно вам сыграют. Любое пиранделло. И ведь правда: играют лихо. А смотреть скучно. И противно.
Пауза. Начинает играть.
Ах, тебе хорошо?! И тебе?! И тебе, ублюдок! Ах, по ночам вы не прислушиваетесь к проезжающим машинам! Ах, ни зачто сейчас не сажают, только задело! А я, может, хотелабы, чтобы сажали, чтобы всех вас пересажали! Может, радабылабы! Ведь в тридцать седьмом события происходили, кровь лилась, реки от трупов останавливались. Это почище гражданской войны было, почище революции. Это, собственно, настоящая гражданская войнаи была: народ пополам, и стенканастенку! Одни дрожат, стучат и сажают. Другие дрожат, сидят и умирают. Доходят. Дохнут. Вы вон крестики понацепляли, иконы домадержите, -- так в христианском-то, в высшем смысле -- это ведь все равно, что они погибли. Ведь по-христиански-то жизнь главная не здесь, а(в потолок) там! Те, кто безвинно погибли, мученически -- те-то ведь спаслись. Другие души загубили, в аду горят, но и им будет прощение... когда-нибудь, когдане станет времени... А вы? Вы ведь гибнете без-воз-врат-но! Вы гниете, рабствуете, головы прячете в кусты, и души ваши отмирают, у кого были, и нету у вас органа, через который можно спастись, нечему в вас возноситься, нечему в геенне огненной гореть и прощения ждать -- не-чем! Как писал ваш кумир: один лопух намогиле и вырастет. Один лопух!..
Теряет равновесие.
(В камеру.) Это не насамом деле. Это я по роли пьяная.
Продолжает играть.
Вот вы меня сегодня втроем трахнуть пытались, подпоили -- и трахнуть пытались. Я билась, сопротивлялась... Дапожалуйста, сколько хотите, хоть сейчас, наэтом вот столе, -- только и тут ведь грехане будет, так, скукаодна. Гим-нас-ти-ка. Ну что, хотите? Не передумали? П'жал'ста! Шепот, легкое дыханье, трели соловья... (Начинает раздеваться.) Извините. Дальше не имеет смысла. Дальше (улыбается) партнеры нужны. Минуточку...
Бежит к дверям, проверяет, открываются ли.
(В камеру, успокаивающе.) Все нормально.
Пауза.
Не с Пиранделло -- вот с чего я должнабыланачать. Мой Арсений заходил как-то нарепетицию, ему, видите ли, не понравилось. Это все, он говорит, политика. Либерализм. Настоящее, говорит, искусство, решает высшие, метафизические проблемы. Экзистенциальные. И не насоциальном -- наличностном уровне. Это, говорит, всё марксисты выдумали и Чернышевский, будто сапоги лучше Пушкина. А я, например, при всем моем к вам уважении, даже представить не могу, какую роль сумеете вы сочинить с вашим сценаристом, чтобы я вот так же наизнанку вывернулась. Как пятнадцать лет назад в "Жаворонке" выворачивалась. Как вот в этом "Музее-усадьбе". Вы ведь, наверное, знаете:

Душный театр - Козловский Евгений Антонович => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Душный театр автора Козловский Евгений Антонович понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Душный театр своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Козловский Евгений Антонович - Душный театр.
Ключевые слова страницы: Душный театр; Козловский Евгений Антонович, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн