А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Осел у ямы порока автора, которого зовут Филиппов Алексей Николаевич. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Осел у ямы порока в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Филиппов Алексей Николаевич - Осел у ямы порока без регистрации и без СМС

Размер книги Осел у ямы порока в архиве равен: 228.65 KB

Осел у ямы порока - Филиппов Алексей Николаевич => скачать бесплатно электронную книгу детективов



Детективный конкурс Литвиновых –

Авторский текст
Аннотация
Это произведение, написано автором «Самиздата» – одним из номинантов «Детективного конкурса Литвиновых», инициаторами и организаторами которого выступили популярные авторы детективного жанра и редакторы «Эксмо» (крупнейшего поставщика детективных талантов на книжный рынок).
Данная конкурсная работа представлена сейчас на Ваш читательский суд. По итогам ее популярности на этом сайте, писатели (а в данном случае продюсеры) Литвиновы и книжное издательство будет принимать решение об издании ее в печатном виде и ее представлении в книготорговых сетях.
После 30 ноября 2008 года по статистике просмотров этой интернет-страницы и читательским отзывам на эту книгу будет определено место этой книги в рейтинге «лучших детективов» конкурса.
Прочтите и напишите о прочитанном! От Вас, читателей, зависит чья-то писательская судьба...
Алексей Николаевич Филиппов
Осел у ямы порока
1
Всем хороша наша деревня: и река, ивами густыми поросшая здесь есть, и лес грибной недалеко, и луг заливной, ромашками в июле покрытый в наличии имеется, короче, всё есть для наслаждения природой среднерусской. Любые прелести на выбор, выходи на речной берег и любуйся, сколько душе твоей угодно. Встанешь ранним утром на крутой бережок, раскроешь глаза пошире, вздохнешь полной грудью и запевает душа от счастья, что живешь ты рядом с красотой этакой. Лепота, да и только. Все хорошо, кроме одного обстоятельства. В глаза-то оно, конечно, не бросается, но в наличии иногда имеется. Вот это-то обстоятельство жизнь в деревне немного и портит. Вернее сказать, деревенские к этому обстоятельству привыкли, а вот приезжим оно как-то не по душе. Отпугивает кое-что приезжих из нашей деревни, потому и на дачные участки, среди практически неописуемой красоты никакого спроса нет. Предложения имеются, а вот спроса нет. Все деревни в округе дачниками городскими можно сказать переполнены, и растут там их дворцы из красного и белого кирпича под яркими крышами, как несанкционированные свалки вокруг местного районного центра. Быстро растут. В нашу же деревню залетела случайная пара шалых горожан и всё. Как обрезало. Воздуха нашего москвич боится. Не по нутру ему, когда западный ветерок овевает наши сады и огороды ароматами районной птицефабрики, которая приютилась в редком березняке, сразу за деревенской околицей. Из деревни её практически не видно, однако дух, при неблагоприятной для нашего селения розе ветров, напоминает о специфичной деятельности фабрики, лучше всякой вывески. Вот дачник от этой деятельности нос и воротит. Яйца куриные с фабрики, разными способами приготовленные, пожрать любит, а вот побочные результаты деятельности пернатых тружеников на дух переносит плохо и даже иногда при этом ругается совсем не по столичному, а по иному. По-нашему, по деревенскому, правда, без особых изысков…
Местные жители, как я уже говорил, к плохо пахнущему соседству привыкли, и теперь все неудобства от него только в пользу обращают, а вот наследники, которым недвижимость в нашей деревне обломилась, поносят, наряду с дачниками, птичий комбинат богатым набором разнообразных и не очень приличных слов и выражений. Сбивает производственный дух цену на земельный участок. И прилично сбивает. По уму бы дирекции птицефабрики деревенским жителям компенсации платить надо, а они даже за навоз, который мы от птичника по своим огородам тайно развозим, норовят отругать. Тут на днях даже охрану к навозной куче попытались выставить, но охранники стали сразу льгот требовать таких, что руководство птицефабрики решило мириться с мелкими потерями птичьего помета, чтобы не тратиться на удовлетворение законных требований своих работников. Не понимают, наверное, фабричные руководители, о зависимости влияния местного воздуха на цены деревенских домов.
Мне конечно на эти цены глубоко наплевать. Не собираюсь я родную деревню покидать. Считаю, что жизнь надо прожить там, где на свет появился. Везде жить не просто. Жизнь она всюду ведь изнутри одинаковая, только наружной оберткой и отличается. Потому и решил я здесь, в деревне родной осесть навсегда. Правда, хотел я сразу после армии в столицу поехать и в охрану какую ни будь поступить, да только потом передумал. Решил, что добра от добра не ищут, и пошел работать на нашу же птицефабрику, водителем на дежурный автобус. Работа не хлопотная и довольно приличная. Дежурный автобус водить, это не на тракторе навоз по полям развозить, в автобусе гораздо чище и лучше. Конечно, платят поменьше, чем трактористам, но мне пока хватает. Не так уж чтобы очень, но жить можно, пока один, а как обзаведусь семейством, там видно будет. Присмотрю работу посущественней, с точки зрения оплаты. Варианты такой работы есть, только ехать придется за ними в лучшем случае в районный центр, а в худшем, в саму столицу нашей Родины. Вот где люди в деньгах купаются. Дружок у меня армейский – Леха Коновалов охранником на рынок московский устроился и теперь бабки лопатой гребет. Только вот сам он постоянно недоволен, всё твердит, что мало ему моих трех месячных зарплат в одну неделю. Вот ведь какое дело оказывается. Приезжал он тут по весне ко мне в гости, и всё ныл да ныл о нехватке денег на житье столичное. Чуть было даже слезу натуральную не пустил. Правильно мне дед говаривал про коварную природу людскую.
– Что не дай человеку, ему всё мало и чем больше у него есть, тем ему больше хочется. Неблагодарная тварь – человек, – часто учил меня уму-разуму дедушка Коля. – Всё ему не хватает. Всё не так да не эдак. Все вокруг дураки и уроды, только сам он умница и красавец, всеми обиженный. Всегда норовит человечишка других уколоть да себя возвысить. Хитрая тварь. Держи ухо востро внучек, с ними, с человеками этими. Тяжело тебе в жизни придется, потому как добрый ты очень, а добрых, жизнь ой как не любит. Жизнь любит злых и наглых, таких, какая она сама. А таких, как мы с тобой Андрейка, добрых, презирает она и всячески это презрение выказать старается. Позлее тебе надо быть, иначе пропадешь или хуже того, сопьешься. Запомни эти слова мои и следуй им.
Раньше я его заветы вроде, как и не воспринимал по серьезному. Глупый был, а теперь вот, с годами понимать начинаю, что прав был дед, пусть не на все сто процентов, но на восемьдесят уж точно.
– Слышь, земляк – оторвал меня от раздумий о житье бытье громкий стук в дверь моего автобуса, – к Копьёву как мне проехать? Заплутал я тут в вашем говне.
Я выглянул в окно и узрел пред собою, на фоне изрядно выгоревшей доски почета и парадного въезда нашей, в недавнем прошлом орденоносной птицефабрики, настоящего солидного бандита со всеми присущими ему атрибутами. Именно таких теперь в кино показывать стали, как очередных героев нашего времени. Было в герое килограмм сто двадцать плотного веса, бритая голова, заплывшие жирком глаза, крутая бычья шея с цепью золотой, довольно приличного веса и, конечно же, презрительно тупой взгляд на всё и всех. Выслушав краткие объяснения, бандит смачно зевнул и видимо на всякий случай спросил, не знаю ли я, где там живет Федя Сивуха. Я, конечно же, знал. Федя Сивуха со своей очередной и по его словам последней гражданской женой Клавой жил как раз напротив меня. Был Федя на все руки мастер, всё у него всегда получалось: и печку сложить, и раму, им же разбитую в два счета застеклить, и самовар прохудившийся запаять, и проводку в избе сменить, всё умел. Жить бы ему с такими руками да при нынешнем на них спросе, как сыр в масле, но гробили Федину жизнь две страсти жестокие. Это женщины и запои. Если с женщинами он на исходе шестого десятка, вроде как-то определился, то с запоями сладить никак не мог и уходил в них после каждого удачного приработка или недоразумения с очередной сожительницей своей. Так крепко уходил, что мало никому не казалось, особенно нынешней его спутнице по жизни тете Клаве.
– Как въедешь в деревню, так первая направо изба, как раз Федина и будет, – охотно решил я оказать помощь солидному человеку, предполагая, что едет он нанимать моего соседа на очередную работу и судя по внешнему виду работодателя, хорошо оплачиваемую, а работа моему соседу как раз сейчас, как впрочем, и всегда была очень необходима.
Бандит кивнул бритой головой, сплюнул что-то под моё колесо, подумав, наверное, о чем-то нехорошем и буркнул:
– Повырываю я сейчас ноги козлу этому старому, все по очереди повырываю. Только бы дома застать тварюгу эту колченогую. Точно повырываю у него всё, что висит и всё остальное до самого корня. Гадом последним буду, если всё не оторву. Только бы дома застать.
Мне очень захотелось узнать про соседскую вину, из-за которой он вот-вот лишится всех ног и вместе с ними всего прочего, но сделать этого я не успел. Пока я обдумывал, как лучше поставить вопрос, бандит молча втиснулся в свой черный «Мерседес». Импортная тачка сразу же взвизгнула широкими блестящими колесами, и запачкала капот моего рыженького «Пазика» мелкими и грязными брызгами. Да так обильно, аж до ветрового стекла достало. Я несмело ругнулся про себя и мысленно погрозил кулаком заду вороной машины, отмеченному счастливым номером из трех семерок. И стало мне от этого счастливого номера и черных брызг на стекле, так грустно, что захотелось даже водки выпить. Причем случилось это со мною, наверное, в первый раз в жизни. Я водку как-то не очень уважаю. Выпивать, конечно, выпиваю, но чтобы вот так вдруг сразу захотелось, такого со мною ещё не было. По случаю пью часто, а вот чтобы хотелось, этого раньше за собой не замечал. Наверное, окончательно взрослею. Сглотнув слюну, я посмотрел на часы и огляделся по сторонам в поисках возможностей для исполнения, вспыхнувшего вдруг желания. Однако ни время, ни место, моему желанию не способствовали, потому я, шлепнув ладонью по баранке, впустил в салон строгую бухгалтера Нину Петровну и, надавив педаль газа, помчал в сторону районной налоговой инспекции, куда Нина Петровна ездила каждый день просить пощады.
День после этого выдался у меня хлопотный и суматошный. Приехав из района, я был сразу же послан туда вновь, на этот раз с озабоченным главным инженером. Авария на фабрике приключилась по чистой случайности. Чего-то не туда вставили, и там громко бабахнуло. Когда разобрались что к чему, то оказалось, что вышел из строя газовый котел предприятия, и сделать его работоспособным могли только городские специалисты, которых ещё к тому же надо было уговорить поработать в долг. Мудрый главный инженер уговорить смог, и котел стали ремонтировать. Работали специалисты долго и, наверное, всё больше умственно, потому как пришлось мне два раза за водкой гонять. Сначала главный инженер послал, а потом сам бригадир газовиков. Он вышел нетвердой усталой походкой и, сунув мне в руку сотню, велел гнать куда поближе. Конечно, мне ближе было в деревню за самогоном сходить, но я решил не ронять престижа фабрики перед городскими и поехал в ближайший ночной магазин у вокзала.
Около полуночи объект работ был подготовлен к сдаче, и где-то часа через полтора городские специалисты нетвердо и нехотя стали забираться в автобус. Сразу после отъезда от ворот фабрики ремонтеры вспомнили, что на объекте забыта часть инструментов с уставшим сотрудником. Пришлось вернуться и после команды стартовать еще раз, но этот старт тоже был сорван. При погрузке забытых инструментов потерялся еще один ремонтник. Его скоро нашли, попытались разбудить, но потом решили занести в автобус сонным. После третьей команды «на старт» я потребовал проверить личный состав бригады и комплектность инструментов. Бригадир понял мою озабоченность, сказал, что у них все путем и мы, наконец, стартовали удачно.
До города доехали быстро и весело, правда, с тремя остановками, а вот домой я в этот день пришел уже около четырех часов утра. Ну, конечно же, ничего страшного в этом не было, ведь завтра же выходной. Отосплюсь. Такая уж работа у дежурного автобуса не предсказуемая. Ведь никогда ж не угадаешь, когда дежурные вопросы возникнут и когда они закончатся. Ну, да ладно, всё равно завтра выходной. Высплюсь, как следует, жука колорадского на картофельном участке потравлю и на речке покупаюсь вдоволь. Жука обязательно надо пособирать, а то тетя Шура, соседка справа, ругалась, что мои жуки к ней повадились ходить. Она, дескать, своих жуков всех собрала, а мои прут и прут в наглую. Совсем страх и совесть потеряли. Ничего, я завтра их приструню немного, устрою этим наглецам веселую жизнь в жестяной банке с керосином. Доиграются они у меня завтра с соседским полем. Обнаглели, будто им своей картошки мало. Уж не позорили бы меня перед соседями-то.
2
– Убили! Убили голубя моего сизокрылого! – кто-то истошно вопил под окнами. – Как же жить мне теперь после этого?! Убили ироды! Как же я жить теперь буду без тебя! И что же твориться на свете, люди добрые! Убили ведь! Убили кровинушку мою ненаглядную!
Я с великим трудом разлепил глаза и, мотая головой, выглянул в окно. Около дома напротив, собирался народ и так активно собирался, что полдеревни было уже там. Вспыхнувшее любопытство мгновенно прогнало остатки сна, бросило меня с подоконника прямо в штаны и вытолкало из дома. Я перешел улицу и сразу же решил уточнить причину собрания у Витьки Тодора, который к моему удивлению был практически трезв, не матерился и даже не спросил у меня взаймы червонца. Тодора в деревне знали все и при этом почему-то немного опасались. Хотя я считаю, что опасения эти были совершенно беспочвенными. Любил Виктор выпить и пройтись гоголем по деревне, забористо матеря всех встречных и поперечных. Ругался он громко и мастерски, но дальше ругани никогда не шел, никого делом не обидел. Один раз приезжий дачник, выслушав свою не очень лицеприятную характеристику из уст Витька, рванул с треском на груди рубаху и захотел подраться с Тодором, но тот мордобоя не допустил. С доброй улыбкой ласково обнял он дерзкого москвича за дрожащие от возмущения плечи, поинтересовавшись здоровьем ихнего мэра, погодой в западной Европе назавтра, курсом доллара и ценами на спиртное в столичных магазинах. После таких душевных вопросов агрессивный пыл дачника значительно стух, выпили они с Витькой по стакану, потом по второму и задружились. Да так крепко, что до сих пор дружат, и водой их при встрече не всегда разольешь.
– Федька Сивуха утонул, – объяснил, крепко пожимая мне руку и усиленно качая головой Тодор.
– Да, где же у нас утонуть можно? Река – то обмелела, в самом глубоком месте по грудь, – невольно вырвалось у меня. – Так мелко стало, что специально никого не утопишь.
– Эх, Андрюха, скажу, где утонул, не поверишь, – вновь закачал головой Витя. – В говне Федька утонул. Хочешь, верь, хочешь, нет, а в нем самом, в помете птичьем утоп. Сегодня поутру тётя Паша Кулькова за навозом к птичнику пошла, она каждое утро оттуда по два ведра на свой огород таскает. Гимнастика у неё такая, пока ей восемьдесят лет не исполнилось, по шесть ведер таскала, а вот после восьмидесяти по два стала, организм щадит. В общем, пошла она, как положено. Всё как всегда. А как вёдра набрала, так прямо в навоз и села. Глядит бабка, а из навозной жижи рука человеческая торчит. Она бегом к проходной, охранников с фабрики позвала, те ментов вызвали. Трактором труп из навоза достали, из пожарного шланга отмыли. Видят Федька. Вот такие брат дела. У тебя, кстати, червончика до будущей недели не будет? Я отдам, ты же меня знаешь. Вот такие вот дела, а насчет червонца ты не сомневайся, я точно отдам. Ну, так чего одолжишь или нет?
Червонец у меня был, я вынул его из кармана штанов, вздохнул, прощаясь навсегда с мелким денежным знаком, и отдал Тодору. Витю я знал хорошо и потому на возвращение денег совершенно не рассчитывал.
– Вот ведь жизнь, какая, – занял место Тодора передо мною Лёва Кокос, – вчера с Федькой вмазали по фанфурику, а сегодня его уже нет. Вот кокос, какой в жизни бывает. Я ему говорю, давай ещё, а он говорит, некогда, в район смотать надо. Какого ему там кокоса надо было, не знаю? Это ж надо, в дерьме утонуть. Вот кокос, так кокос. Всю жизнь мимо него ходил и на тебе, утоп. А Клавка-то как убивается. Плохо ей теперь одной будет, а может, найдет скоро кого, баба-то справная вроде и Федька её часто хвалил. Пока жив, не надышится, а как помер, сразу ищется. Конечно Клавка молодец баба, справная, но все равно без Федьки ей жить не в жилу будет. Я так думаю. А Тодор-то куда побежал?
– Не знаю, – пожал я плечами. – Десять рублей у меня стрельнул и слинял куда-то. Куда не сказал.
– Если червонец взял, то сейчас вернется, – улыбнулся щербатым ртом Лева. – Я его кокоса хорошо знаю. Сейчас у тети Моти разбавленной возьмет и прибежит. Мотя молодец, знает, что у нас всегда с деньгой напряг, потому и самогонку разбавляет водой один к трем. Разбавит и нам за червонец толкает. Молодец, кокос ей в ребро, чтоб жизнь мёдом не казалась. Душевная бабка. Ты-то с нами выпьешь?
Я, отмахнулся от Кокоса и хотел подойти к тете Клаве, чтобы спросить, может помочь ей в чем, но она, будто угадав мои мысли, вынырнула из толпы, схватила меня за рукав и зашептала:
– Помогай Андрей по соседскому делу. Возьми мужиков, да могилку вскопайте. Я как знала, три пузыря от Федьки припрятала. Еще на той неделе припрятала, как ведь знала. Он как деньгу-то закалымил, так пол ящика сразу принес, и я три пузыря припрятала. Ну, как знала. Мне довериться кроме тебя некому, ты уж помоги ради бога. Дело-то ведь соседское. Со всяким случиться может.
Она потянула меня за собой в избу, сунула там, в руку холщовую сумку и, вытолкнув обратно на крыльцо, опять зашлась в истошном рыдании.
– Убили голубя моего! Убили ироды проклятые! Как же я жить-то теперь буду вдовой горемычной?!
При моем появлении в толпе сумка несколько раз звякнула и сразу же к ней как к магниту подтянулась тройка мужиков во главе с Тодором. Он утирал губы, вяло матерился через слово и пытался ощупать содержание сумки.
– Чего поехали копать что ли? – убедившись в ценности содержимого, потянул меня Витька к ржавому старенькому «Запорожцу», нетерпеливо портившему воздух около покосившейся изгороди. – Кузьмич нас до кладбища подбросит. Ему всё равно машину обкатывать надо. Я договорился. Троем сладим или ещё кого возьмем? Вообще-то три пузыря на троих в самый раз, если ещё кого возьмем, то глядишь, и мало будет.
Когда мы прибыли на место, я с большим трудом убедил мужиков работать без авансирования скорбного труда. Знал я, что если их сейчас савансировать, то придется копать одному, а мне этого очень не хотелось и немного боязно было. Я всегда могилы через силу копаю, не люблю это дело, и потому я сумел твердо настоять на начале работы в сухую. Копали мужики умело, зло и потому быстро, а как дело было сделано, отошли мы к протекающей рядом речке помыли руки, зажгли костерок и сели за честно заработанную трапезу. Молча выпили по половине стакана, зажевали черствым хлебом и стали вспоминать про Федьку. Вспомнили немного, выпили ещё и перешли к другим темам.
– Вчера вечером кино американское по телеку смотрел, – поведал нам Кокос, понюхав хлебную корку после третьей порции. – Такую хренотень показывают, что смотреть противно, а нас русских вообще козлами выставили. Кокос бы им в задницу засунуть после такой фильмы. Неужели они нас, правда, такими дурнями представляют. У самих президент кобель кобелем, а нас козлами выставляют. Чудно. Что за люди?
– А ты чего хотел сейчас по телевизору увидеть, как не нас, козлов? – вступил в дискуссию Федя Садов, успевший уже на ходу втиснуться к нам в машину, и потому взятый нами с собой, ну не выбрасывать же его было на ходу.
Желающих нам помочь было немало, но самым расторопным и настырным оказался Федя и потому нагло попал он в наш наскоро сколоченный коллектив, в который мы его пусть без особой радости, но всё же взяли.
– Я, – отозвался Лёва, – я для души чего ни будь хочу, а там пальба, взрывы да бабы с голыми сиськами прыгают. – Мне наших, русских фильмов надо. Чтоб всё по-людски там было, не как у них кокосов толстозадых. И главное, чтобы нас козлами не выставляли. Я наяву это каждый день почесть вижу, чего еще по телеку душу травить? Чего для этого, что ли телевизор изобретали?
– Распоясались американцы, – треснул рукой по жухлой траве Тодор. – Совсем страх потеряли. Я помню, когда на флоте служил, как они нас боялись. Юлили перед нами, зубами клацали, а кусать, ой как остерегались. А теперь что? И президент их теперь…
Тут Витек выдал длинный ряд таких дерзких эпитетов, что если бы их услышал глава Белого дома, то морские пехотинцы сразу же были бы брошены из знойных пустынь Ближнего Востока в дурно пахнувшие поля деревни Копьёво. Мужики дружно закивали, но тему дальше развивать не стали и спустились с вершин большой политики на картофельное поле, оккупированное колорадским жуком. Но и жук владел их умами не долго, метнулся разговор в сторону олигархов, а уж от них полетел к проблемам глобального потепления, массового обнищания русского народа и предполагаемому росту цен на самогон в связи с последним подорожанием сахара и дрожжей.
Я слушал их бестолковый разговор и думал о том, как несправедливо устроена наша жизнь.

Осел у ямы порока - Филиппов Алексей Николаевич => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Осел у ямы порока автора Филиппов Алексей Николаевич понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Осел у ямы порока своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Филиппов Алексей Николаевич - Осел у ямы порока.
Ключевые слова страницы: Осел у ямы порока; Филиппов Алексей Николаевич, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн