А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Выкорчевывай крамолу в немецкой колонии в Токио". А? Ха-ха-ха! (Вновь хлопает по кобуре).
Зорге: На таких героях, как вы, дорогой полковник, держится Третий Рейх. Хочу вам доложить, господа, с сегодняшней диппочтой я получил письмо из Берлина. Вот (достает из пакета с гербом лист верже, показывает) печать главной партийной канцелярии, подпись самого Мартина Бормана.
Отт (настороженно): Что же вам пишет наш партийный фюрер?
Зорге: Предлагает возглавить национал-социалистскую организацию в Японии.
Мейзингер (хвастливо): Моя работа! Вот ведь как оперативно провернули это дело в канцелярии рейхсфюрера. В прошлой почте я вас, Рихард, рекомендовал, и вот он - ответ. Поздравляю!
Отт: Какая честь, Рихард! Какая высокая оценка вашей преданности высшим идеалам рейха!
Фрау Отт: Рихард, милый! Я горжусь нашей дружбой.
Зорге медленно идет в дальний угол столовой, где на высокой изящной треноге стоит инкрустированная шкатулка, достает из неё гавану, отрезает кончик, закуривает. Задумчиво смотрит в окно. Прислушивается. Слышит негромкий голос Берзина.
Берзин: Рихард, этот Мейзингер - болван. Воистину услужливый глупец опаснее врага. В тридцать третьем перед аккредитацией ты проскочил проверку гестапо, потому что в Берлине царила атмосфера эйфории от победы нацистов, ажиотаж дележа власти. На это мы и делали ставку, сознательно шли на оправданный риск. Теперь совсем другое дело, теперь - если ты дашь согласие на предложение Берлина - поднимут всю родословную до восьмого колена, докопаются до всех твоих действий активиста компартии, всех твоих ранних публикаций, российских и русских корней. И тогда пиши пропало - и ты сам, и все твои товарищи, и надежды Центра. Всё.
Зорге (Подходит к столу, садится):Сердечно благодарю за поздравления. Это предложение - действительно большая честь! Но...
Отт, его жена, Мейзингер - все с удивлением - смотрят на Зорге.
Зорге: Вы знаете, какую уйму времени, сил, энергии отнимает у меня подготовка аналитических материалов по различным ведомствам (многозначительно смотрит на посла, на начальника гестапо).
Входит шифровальщик, обращается к Отту:
Шифровальщик: Господин посол, вот записка, подготовленная господином Зорге. Разрешите отправлять в Центр?
Отт (берет бумаги, мельком просматривает): Так, детали программы премьера Коноэ о создании "великой восточноазиатской сферы взаимного процветания" - Индия, Индонезия, Индокитай, страны южных морей... Оставьте это у меня. (Шифровальщик уходит). Рихард, зашифруйте это моим шифром и отправьте на Вильгельмштрассе. Там это ждут. Посмотрите вчерашний запрос Риббентропа.
Зорге: В ответ на этот запрос я и написал этот материал. (после паузы) Партийная работа... Для её безупречного и строгого исполнения нужен человек, не загруженный, как я, обязанностями пресс-атташе и тысячью и одной функцией по посольству. Кроме этого, мне же приходится постоянно разъезжать по всей сфере действия нашего посольства. А это безграничный Дальний Восток. Иначе мои корреспонденции будут носить не глобальный, а лишь сугубо токийский характер.
Мейзингер: Признаться, я как-то не подумал об этой стороне вопроса... Кстати, Рихард, вы обещали мне анализ отношения нынешнего кабинета министров, персонально каждого из его членов - начиная с принца, к одновременному выступлению Японии вместе с нами против России. А то эти молодцы из Абвера опять меня обскачут. Напоминание из канцелярии рейхсфюрера лежит у меня на контроле три дня, а...
Зорге: Ты же знаешь, я вернулся из Шанхая позавчера. (Улыбается, достает из кармана блокнот, вырывает несколько листков, передает их Мейзингеру). Дружеский долг превыше всего.
Мейзингер (пробегает взглядом листки): Рихард... дружище... спасибо. От всей моей службы. А кого бы ты рекомендовал вместо себя?
Зорге: Есть кандидатура. И приличная. Военно-морской атташе Венеккер.
Отт: Неплохо, Рихард, совсем неплохо. Он все жаждал в кресло посла усесться. А должность фюрера всех немцев в Японии и тщеславие его утолит, и времени для бездарных интриг поубавит. Как вы думаете, полковник?
Мейзингер: Думаю, это и логично, и справедливо. Я сошлюсь в телеграмме на ваше согласие, господин посол?
Отт кивает. Мейзингер откланивается, выходит, продолжая читать листки, которые ему передал Зорге, говорит про себя: Как точно, метко, разумно! Срочно, немедленно в Берлин!
Останавливается в дверях. Повернувшись к Зорге, словно только что вспомнив что-то очень важное, говорит:
Мейзингер: Рихард, насчет Леммке и Хюбнера мы с тобой уже говорили. А вот наш граф Дуеркхайм... уж слишком он показной наци. Ярый ненавистник жидов, славян, итальяшек. Всех неарийцев. Вопрос - сам-то он чистый ариец?
Отт: Меня и раньше, в Берлине удивлял его слишком курносый нос, эти характерно русские скулы, разрез глаз...
Мейзингер: Твое мнение, Рихард?
Зорге: Я, как лингвист, могу сказать - едва уловимый акцент заставляет думать, что в его жилах течет и не немецкая кровь.
Мейзингер (хлопая себя ладонью по лбу): Лингвистика - вот такая нужна мне отмычка. (Уходит).
Фрау Отт: Какая благородная скромность - отказаться от столь заманчивого, столь завидного предложения! Я горжусь нашей дружбой, Рихард.
Отт: Я уверен, дорогая, в Берлине отказ Рихарда будет оценен весьма высоко. Кругом столько беспринципных карьеристов, которые - чтобы продвинуться хоть на ступенечку вверх - готовы переступить через труп и друга, и отца родного. Браво, Рихард, браво! Подумать только, я мог бы лишиться помощи моего самого главного аналитика и советника! Этот болван чванливый, этот мясник Мейзингер послал предложение в Берлин, не согласовав его со мной.
Фрау Отт: Еще бы! Его девиз: "Гестапо превыше всего!" Чучело в полковничьем мундире.
Отт: Вернее не скажешь. Дорогая, ты не оставишь нас с Рихардом наедине ненадолго.
Фрау Отт: Посекретничайте. Я собиралась удалиться в любом случае. Меня ждут посольские дамы. Мы едем в Киото. Буддийские храмы, могучие постройки из драгоценного дерева кейяки, скульптуры и гравюры прошлых веков - хотим открыть для себя Японию. На этой неделе мы уже прослушали переводы тех повестей - моногатари, которые рекомендовал Рихард и даже посмотрели одну из драм ёкёку. (Целует мужа, кивает Зорге, уходит).
Отт (наклонившись ближе к Зорге): Помнишь, ты посоветовал, чтобы я сделал запрос Риббентропу - когда мы планируем ударить могучим тевтонским кулаком по большевистскому отродью - России?
Зорге (не понимая, к чему клонит посол): Конечно. Ведь все эти специальный посланник из Берлина Херфер и даже представитель фюрера Штаммер - ничего толкового не сказали, никаких планов не раскрыли.
Отт: Они же сами ничего не знали! Знали только фыркать и задирать нос за то, что мы не можем уломать Коноэ повернуть Японию с "Юга" на "Север".
Зорге: И не только это. Все сообщения об операции "Морской лев", Англия, Гибралтар, Северная Африка - разве это направление нашего главного, стратегического удара?
Отт: Умница! Только что пришел ответ за подписью Риббентропа: главная цель - Россия. И теперь очень скоро.
Затемнение. Прожектор выхватывает часть комнаты в доме Зорге. За передатчиком Макс Клаузен. Сквозь звук морзянки диктор читает текст:
Диктор: "Германский посол Отт заявил мне, что Гитлер исполнен решимости разгромить СССР. Возможность войны велика. Гитлер и его штаб уверены в том, что война против Советского Союза нисколько не помешает вторжению в Англию. Решение о начале войны против СССР будет принято Гитлером либо в этом месяце, либо после вторжения в Англию. 6 мая 1941 года. Рамзай"
"Риббентроп заверил посла Отта в том, что Германия совершит нападение на Советский Союз во второй половине июня. Это не подлежит сомнению. Отт на девяносто пять процентов уверен, что война вот-вот начнется. Я лично вижу подтверждение тому в следующем: технический персонал германских воздушных сил получил приказание немедленно покинуть Японию и возвратиться в Берлин; военному атташе запрещено посылать важные сообщения через СССР. 30 мая 1941 года. Рамзай".
Сцена седьмая
Токийский храм Ясукуни-дзиндзя. Вдоль его стен по парковой аллее прохаживаются Зорге и Хоцуми Одзаки, оба в европейских костюмах. Говорят негромко, хотя народа почти нет - время дневное, между службами.
Зорге: Я помню, как два года назад, 5 января 1939 года Тэнно, "живой бог", император почтил своим присутствием здешнее богослужение.
Одзаки: Памятное событие. За день до того пал кабинет принца Коноэ. Премьером тогда стал барон Хиранума.
Зорге: Да, ярый сторонник идеи "хаккоиту", "восемь углов под одной крышей", все страны Востока надо силой взять под владычество Японии. Храм военный. После богослужения - торжественный парад войск. В Берлине факельное шествие, здесь то же бряцание мечом, только без факелов.
Одзаки: Ты забыл сказать, что накануне Тэнно и члены его семьи принимали участие в другом, самом помпезном ритуале, богослужении в великом храме Исэ. Там его прародительница, солнечная богиня Аматерасу узнала от него и благословила самый воинственный кабинет министров.
Зорге: И казалось - самый долговечный. Однако, политические прогнозы дело ненадежное. И, слава Богу, вновь у власти твой, а значит, и наш, друг Коноэ.
Одзаки (презрительно): Друг! Если бы я ему не был крайне полезен, как эксперт по Китаю и вообще по внешней политике...
Зорге: А он нам, как важнейший источник информации...
Одзаки (смеясь): Что верно, то верно. Понятно, что при этом он радеет за свою Японию - империю войны и порабощения, я - за страну мира и свободы... Очень тяжело, Рихард, играть роль убежденного милитариста, этакого оголтелого самурая.
Зорге: А мне - оголтелого наци?! Поразительно, как идеи фюрера и доктора Геббельса трансформируются и развиваются местными идеологами. (Достает газету, читает). "Каким бы преступником и негодяем не был японский подданный, становясь под боевые знамена, он освобождается от всех грехов. Япония воюет во имя императора, и её войны - святые войны". Ну и далее кто в них погиб, тот становится богом. Газета "Тэйкоку симпо", черным по белому. Чудовищно? Да! Вот против этого мракобесия мы и работаем.
Одзаки: Принц теперь на заседания "группы завтрака" приглашает не только экспертов и журналистов, но и экономистов и даже военных. Заседаем почти каждый день.
Зорге: За прошлую неделю вся информация уже передана в Центр.
Одзаки: Сегодня у меня был важный разговор с Коноэ. Я всячески убеждал его не верить Гитлеру. Он ведь не раз и не два нас обманывал. Примеры? Убедительнее трудно придумать. "Война в Китае, - сказал ему я, - была спланирована вами талантливо и всесторонне. Почему же мы терпим там провал за провалом, увязли, как телега в болоте? Потому что Гоминдан получает немецкое оружие, потому что в штабе Чан Кай-ши сидят германские советники. Теперь Гитлер хочет столкнуть нас лбами с Советским Союзом, сам - стать хозяином, притом единоличным, в Китае. Еще одна цель - вернуть тихоокеанские колонии, которые сейчас - и по праву! - принадлежат нам. Конечная цель фюрера, и он её не скрывает, мировое господство. Следовательно, от такого можно ожидать все, что угодно. Сегодня нам, Японии выгодно и тактически, и стратегически видеть в СССР не врага, а союзника, мощный противовес движения Германии на Восток. Мой совет начать тайные переговоры с Россией сейчас же. Цель? Заключение пакта о ненападении. Мы вот-вот ратифицируем договор с Германией и Италией. Но ведь Германия заключила пакт и со Сталиным. На мудрые шаги Третьего рейха империя должна отвечать не менее мудрыми шагами.
Зорге: И какова была реакция принца?
Одзаки: Он сказал, что, согласившись с моими доводами, он настоял на том, чтобы в тройственном пакте абсолютно никак не затрагивались наши отношения с русскими. Немцы по этому поводу бесновались.
1 2 3 4 5 6 7 8 9