А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

И вдруг то ли от этих титанических усилий, то ли от пузыря, лопнувшего у глаз, то ли ещё по какой-то причине — вспышка:
S — $.
Что такое, остановился в недоумении, не осознавая до конца этого озарения. Потом осторожно прошел в комнату и, подняв с пола лист, внимательно посмотрел на него новым взглядом. И сказал себе: именно знак $ и есть пароль для дискетки. Именно так и не как иначе.
Итак, я близок к финалу всей этой странной истории. Тот, кто будет владеть дискеткой, будет владеть миром. Пусть не миром, но некой сверхпрограммой «S», с помощью которой, кажется, можно контролировать исторические процессы в отдельно взятой стране. Так ли это?
Это я решил проверить. Дальнейшие события развивались быстро. Я нашел по телефону Сандро и после разговора с ним помчался в «Красную звезду». Хакер уже ждал меня в бункере. Я тиснул ему дискетку и назвал пароль: $.
— Как? — не поняли меня.
— А вот так, — и нарисовал на бумаге знак: $.
— А вы уверены?!
— Уверен, — занервничал я, требуя выполнить элементарную просьбу: нажать клавишу со значком $.
— Учти, ошибка равна смерти, Алекс, — предупредил Сандро. — Откуда знаешь о $?
Я заорал, что не намерен рассказывать свою биографию с младенческих ногтей, мне или верят, или не верят и тогда пусть идут дружной гурьбой в неведомые дали.
— Ладно, с нами Бог, — решился Сандро.
И он, Господь наш, помог. Поманипулировав на клавиатуре, хакер задержал дыхание и с выражением муки на лице утопил клавишу со значком $. Не верил таки, сукин сын. И что же? На экране дисплея выбежали странные иероглифические обозначения, на которые все присутствующие уставились, не буду оригинальным, как бараны на новые ворота. Кроме хакера, естественно. Тот, вдохновлено вглядываясь в экран, расцвел, как майская роза в душном летнем южном вечере. Наступила тишина, было лишь слышно, как в наших грудных клетках хлюпают помпами окровавленные сердца.
Наконец хакер прекратил глазеть на иероглифы и, откатившись от дисплея на кресле с колесиками, в задумчивости почесал стриженный затылок. Этот жест мне не понравился: что ещё надо, черт подери? В ответ хакер понес такую специфическую ахинею, что никто его не понял. Тогда Сандро хладнокровно напомнил, что для многих из нас самым сложным техническим устройством в мире является мясорубка или автомат Калашникова, и поэтому просьба объясняться попроще.
— Ну, что сказать, господа, — вздохнул на это хакер. — Мы имеет своего рода ключик… э-э-э… для запуска некого автоматизированного производства.
— Производства? — ахнули мы. — Производства чего?
— Трудно сказать, — развел руками. — Это может быть швейное производство… литейное производство… водочное производство…
Алекс, только спокойно, сказал я себе, ты у цели. И цель тебе известна. Ключик для производства — производства чего?
— Саша, что с тобой? — услышал тревожный голос Сандро. — Плохо тебе? А не выпить ли нам, друзья?
— Мне хорошо, — ответил я. — Ты даже не представляешь, как мне хорошо. И знаешь почему?
— Почему?
— Потому, что знаю, о каком производстве речь?
Мне не поверили и никто бы не поверил, находясь в здравом уме. В это нельзя было поверить, однако это было так. Именно так.
«$» — не напоминает ли вам, господа, этот знак обозначение доллара. Напоминает, неправда ли? Доллар — он, и только он, стоит в основании программы «S». Производство чего, говорите? Отвечаю — производство долларов. Долларов, господа! Долларов, товарищи. Долларов, страна!
Не знаю, в чью властную головушку пришла эта простая и гениальная идея, но то, что она имеет место быть — факт.
Реализацией программы «$» можно мгновенно решить несколько глобальных проблем: финансировать все аукционы по продаже государственной собственности, финансировать рубль, спасая его от неизбежной инфляции, опять же можно спасти власть от народного гнева, финансировать СМИ, чтобы они были послушны, как дети, финансировать силовые структуры в этих же попечительских целях, оплатить будущую избирательную компанию по выборам нового президента… И так далее.
Мы имеем уникальную программу по практически бескровному захвату власти в стране. Зачем призывать народ под лозунги да стяги и строить баррикады? Если можно построить маленькую тайную фабрику по производству долларов, скрыв эту ползучую, как контра, акцию от МВФ. Подозреваю, что новая фабрика «Госзнак USA» уже готова функционировать на благо будущего не только наших молодых экспериментаторов и населения, ими же вконец замордованными, но и всего остального народонаселения планеты.
На этой высокой и обличающей ноте меня прерывает Сандро, он потрясен моим красноречием, но хорошо знает одно: доллар, выпущенный не на территории Соединенных Штатов Америки, считается фальшивым:
— Деревянный доллар, Алекс, деревянный.
Я аплодирую удачному сравнению и тем не менее не соглашаюсь: деревянный-то деревянный, но фабричное производство натуральное. И будем мы иметь наш настоящий деревянный доллар, самый надежный и лучший в мире!
Когда господин Литвяк понял, что приближается катастрофа, то, прежде, чем уйти в параллельный мир, успел спрятать «золотой ключик», запускающий программу «S» в жизнь.
Сандро задумался, а после поинтересовался у хакера: возможно ли такое производство — производство деревянных долларов?
— Вы знаете, — ответил на это программист, возвращаясь к экрану дисплея. — Это так дико, так невероятно, что мне трудно сказать что-либо вообще.
А что тут невероятного? Если у нас страна такая, где даже на ТВ есть передача «Очевидное — невероятное».
После того, как я удивил товарищей таким потрясающим умозаключением, пришло время изумляться мне, когда мы отправились в кабинет, обитый бегемотной кожей. Там мы сели в кресла и нам продемонстрировали слайды, сработанные папарацци. Это были портретные зарисовки и видовые картинки природы.
На зарисовках мелькали улыбающиеся лица господина Чабчало и дорогих гостей, любителей плавать под парусами. Благодушная встреча в аэропорту, посадка в авто, гостиница «Метрополь», прогулки по Красной площади, снова посадка… Потом прошли картинки подмосковного пленэра, окруженного убористой колючей проволокой. За ней угадывалась странная зона с небольшими производственными помещениями. И вокруг этой зоны воздвигался высокий бетонный забор.
— Этим снимкам три дня, — сообщил Сандро. — Мы думали, господин Чабчало решил воздвигнуть себе пожизненный саркофаг.
Я догадался: это не саркофаг, это куда опаснее, это то, о чем мы ведем речь: строительство заводика по производству «деревянных» $. Подозреваю, что фабрику вот-вот сдадут под «ключ», иначе не объяснишь горячее желание наших оппонентов завладеть дискеткой.
Итак, мы разгадали загадку, превратив «S» в «$». И что?
На этот вопрос получаю ответ от Сандро: есть сведения о том, что господин Sodos прибывает в славянскую столицу — прибывает на католическое Рождество, чтобы, видимо, сделать всему нашему народу рождественские неожиданные подарки?
— Наверное, будут запускать программу «$», — предположил Сандро.
— Без дискетки? — удивился я.
— А вот этого не знаю, — развел руками мой товарищ. — Возможно, есть резервный вариант запуска.
— Понятно, — покачиваю головой. — Господа решили пристроить всем нам рождественское чудо. Они не учли одного — я не верю в такие дармовые чудеса.
— Ты о чем, Алекс?
— О любви к родине, генацвале.
То есть для нас всех начался новый отсчет времени: либо мы сохраним наши души, либо наши грудные клетки будут вскрыты, точно консервные банки.
И поэтому надо принимать меры, чтобы наши святые души не заклеймили тавром со знаком $.
* * *
Первое, что я и Сандро сделали это выбрались на объект «Госзнак USA». Заняв господствующую мерзлую высотку, мы принялись вести наблюдение. Объект находился под защитой елового лесочка и бетонной стены, похожей на Берлинскую, канувшую в лету. Незаинтересованный взгляд не заметил бы ничего подозрительного: то ли армейская часть, то ли фабрика по производству презервативов, то ли свечной заводик. Но с отличным бетонированным подъездом, пулеметными гнездами, колючей проволокой и, видимо, электронной системой слежения по всему периметру. Как говорится, ни мышке, ни мишки делать тут нечего. А нам? Нам тоже, признался Сандро, чтобы взять эту крепость, нужны бомбардировщики В-52.
— Ничего, вызовем, — бубню я, — с аэродрома Джона Кеннеди.
— Все шутишь, Алекс.
— Да, — признаюсь я. — Здесь нужен месяц, чтобы продырявить всю систему, если тихо.
— А если громко?
— Сутки.
— Как понимаю, пойдем по первому варианту?
— И не надейся, Сандро, — смеюсь я.
Я понимал, что план мой сумасброден и глуп, и не имеет никакого отношения к военному искусству. Рефлектирующий menhanter решил в ближнем бою столкнуться с Системой, не имея никаких шансов на победу. Но взбить жирную холку власти было необходимо. Я не учел одного, что Система, несмотря на признаки деградации, умеет защищать свои интересы — и защищает их самым кровавым способом.
Мой товарищ Сандро, вернувшийся после десяти лет безоблачной жизни, совершил ошибку, он так и не смог до конца понять, что у нас постоянно идут опасные кислотные дожди, и поэтому не принял достаточных мер безопасности. Декоративные секьюрити казино «Красная звезда» не смогли защитить его от профессионального наскока.
Заканчивался ноябрь, мела поземка, а я, получивший сообщение около полуночи, мчался на джипе по мертвому городу — он был мертв даже несмотря на рекламные трассирующие огни.
Специфический запах крови и пороховой гари витал в бывшем доме культуры. По сбивчивым показаниям около десяти боевиков атаковали игровые залы и подсобные помещения. Из посетителей клуба никто не пострадал. Цель нападения была определенная: Сандро и его трудолюбивая команда из трех человек. Когда я заглянул в комнату отдыха, обитой кожей, то мне показалось, что под ногами следователя хлюпает кровь. Потом понял: игра теней. Мои товарищи были искромсаны автоматными очередями: пулевые отверстия на телах червоточили. На лицах выражение недоумения и какой-то детской обиды, будто отняли жизнь, точно игрушку.
Я переговорил со следователем и вышел на улицу. У меня не было смысла задерживаться: понятно, что случилась «утечка» и противник решил действовать самым радикальным способом.
Через день на городской свалке был обнаружено поврежденное тело хакера. У него было крайне обиженное выражение лица, словно его подло обманули. Больше у меня не возникало вопросов. Какие могут быть вопросы к трупам и трупоукладчикам.
Я остался один, но у меня преимущество: дискетка. Это гарантия моей жизни. Пока этот предмет у меня, буду жить.
Господа фальшивомонетчики зависят от меня, равно как и я от них, у нас обоюдоострый интерес, но я хочу заставить их понять, что они на этой навозной земле гости. Их здесь терпят до поры до времени и не надо злоупотреблять добросердечным радушием. В противном случае вместо румяных барышень с хлебом и солью их встретят ядерными залпами системы «Тополь». А это очень неприятно, господа, когда твоя бессмертная душа сгорает в атомно-огненной плазме, как тряпка.
И я не удивился, когда услышал спокойный голос госпожи Литвяк по телефону. В одном ошибся: она старательно играла в чужую игру, не осознавая, как это серьезно для её же здоровья. Я слушаю её и вижу: идет снег. Он покрывает выстуженную декабрьскую землю и скоро следов разложения на ней не будет видно — не видно из-за природного савана.
Я сижу на кухоньке и смотрю в окно на падающий снег. В моих руках телефонная трубка. Я говорю и чувствую: кипит моя кровь, отравленная ненавистью. Но я выдержан и даже безразличен, нельзя показывать врагу свою слабость. Равнодушие бесит его куда сильнее крика.
— Вы меня слышите, Алекс, — спрашивают меня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60