А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Гармаш-Роффе Татьяна Владимировна

Частный детектив Алексей Кисанов - 1. Тайна моего двойника


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Частный детектив Алексей Кисанов - 1. Тайна моего двойника автора, которого зовут Гармаш-Роффе Татьяна Владимировна. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Частный детектив Алексей Кисанов - 1. Тайна моего двойника в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Гармаш-Роффе Татьяна Владимировна - Частный детектив Алексей Кисанов - 1. Тайна моего двойника без регистрации и без СМС

Размер книги Частный детектив Алексей Кисанов - 1. Тайна моего двойника в архиве равен: 361.4 KB

Частный детектив Алексей Кисанов - 1. Тайна моего двойника - Гармаш-Роффе Татьяна Владимировна => скачать бесплатно электронную книгу детективов



Частный детектив Алексей Кисанов - 1

Авторский текст
«Тайна моего двойника»: Эксмо; Москва;
Аннотация
Париж… Ничто не предвещает беды. Но если ты всего-навсего подруга политика – ты уже в опасности. Ты видишь свое лицо в толпе. Кто эта девушка? Твой двойник или сестра-близнец? И кто стоит за взрывом автомобиля и убийством приемной матери? Может быть – одна влиятельная дама, некогда родившая девочек-двойняшек? Или ее бывший любовник, генерал КГБ, заметающий следы? Ольге жизненно необходимо найти ответы на эти вопросы, узнать истину…
Татьяна Гармаш-Роффе
Тайна моего двойника
ЧАСТЬ I
МОСКВА – ПАРИЖ
Глава 1
ПОЧТИ КАК У ТОЛСТОГО: ДЕТСТВО, ОТРОЧЕСТВО, ЮНОСТЬ. НО ОЧЕНЬ КОРОТКО
В детстве я жутко комплексовала перед мерцающими женскими портретами в Третьяковке. Тонкие, нежно светящиеся овалы лиц, округлые покаты плеч, подернутые великолепными кружевами, не оставляли мне надежды. У меня отовсюду торчат косточки, а локти и коленки такие острые, что об них можно уколоться. Моя мама, полненькая хлопотунья (в кого это я уродилась такая шкетка!), с сожалением в голосе говорила: худышка ты моя, личико-то у тебя еще ничего, а вот тельце – как у муравья! Бабушка, еще более кругленькая хохлушка, к которой я ездила в деревню под Полтавой, каждое лето горестно качала головой и называла меня «худорба», стараясь впихнуть в меня побольше сметаны и вареников. Папа не говорил ничего: они развелись с мамой, когда я была маленькая, и поскольку он был человеком сильно пьющим, то не интересовался ничем, кроме водки.
Но мне подвезло: подоспела мода на худых, и ближе к концу школы я стала самой модной девочкой не только в классе. Не только потому, что я была худая. Я была высокая. И льняные – некрашеные, заметьте! – волосы спадали по моим худым плечам пышной гривой. Да и глаза у меня ничего… Голубые. Ресницы-то белые, брови тоже, и до старших классов я была бесцветна, как моль. Но потом освоила технику макияжа и…
Грудь уже круглилась под моей белой кружевной кофточкой, которую я нахально выдавала за «пионерскую». А короткая юбка открывала мои стройные и слегка синие ноги – кожа у меня белая и тонкая, вены просвечивают. Но летом – под загаром не заметно, а зимой – под чулками не видно. Кажется, это был последний год пионерских форм и пионерии вообще.
Примерно в том же возрасте, когда определилась моя внешность, определился и мой характер. Тоже не сразу и тоже неожиданно. А все дело в том, что мама сумела меня пристроить в английскую спецшколу. Уж не знаю, в чьи задницы маме пришлось делать уколы (она у меня медсестра), чтобы меня туда взяли… И я оказалась в революционной ситуации: бледная и худая пролетарка против буржуазии. Это были детки завмаг и завсклад, как говорил Райкин, – они переняли у своих родителей высокомерные замашки и фальшивые вежливые лица, они знали, как жить и как себя держать, какой надо вилкой-ложкой-ножкой; они судили, по-старушечьи поджав губы: это вульгарно, это неприлично, – и косились трусливыми глазами на меня.
Трусливыми, потому что знали, что я могу и треснуть. Я была проста, как Ленин, который был прост, как правда.
Постепенно я все же научилась не обращать на них внимания, я научилась защищаться, я научилась не изменять себе и не терять достоинства в любых ситуациях. Было неимоверно трудно всему этому научиться, но я, как птица Говорун в мультяшке, отличаюсь умом и сообразительностью. И потому однажды маленький гадкий и очень закомплексованный утенок превратился в лебедя, в королеву.
Со мной стали считаться, передо мной стали заискивать те самые девицы, которые раньше обливали меня презрением. Меня стали осыпать комплиментами – и какая я красивая, и какая прямая, и положиться на меня можно, и дружить со мной очень хочется…
Но теперь я не желала с ними дружить.
С парнями тоже – какая уж тут дружба, если ты являешься предметом восхищения и влюбленности почти всех пацанов от младших до старших классов! Причем без малейшей взаимности с моей стороны.
Мужчины вообще ко мне липли. В школе, во дворе, на улице, в транспорте. Передо мной тормозили машины, распахивались двери, и оттуда высовывались самодовольные морды «новых русских». Глядя на них, я клялась, что ничего общего со мной эти мужики иметь не будут!
И напрасно.
Дело было зимой. Я тогда училась в последнем классе, в одиннадцатом. Народ собирался на тусовку на старый Новый год, 1991-й, у одного из наших парней – богатенького сынка богатеньких родителей. Родителей дома не было – они ушли куда-то справлять, а нам предоставили свою квартиру.
Все было чудесно, мы ели, пили, танцевали, смеялись и целовались с парнями. Мне ужасно нравилось, что за мной ухаживают, что в меня влюблены, но мне никто не был интересен. Я не торопилась расставаться ни со своей невинностью, ни со своей свободой. У меня было все, что нужно для утешения моего девического самолюбия, кроме хорошей шубы – я донашивала старую цигейковую, маловатую и потертую, – и карманных денег. А красивые шмотки были – мне мама шила. Фирменно!
Из-за денег и из-за шубы я комплексовала. Немного. Самую малость.
В тот вечер я напилась. Нечаянно. Вдруг оказалось, что у меня кружится голова и меня начало пренеприятнейшим образом подташнивать. В темной комнате мотались разноцветные вспышки цветомузыки, я висела на шее у Вадика, хозяина квартиры, танцуя с ним медленный танец, и он прижимался ко мне, целуя за ухо, и я не противилась, потому что была самым искренним образом озабочена – мне становилось все хуже и хуже, и я боялась пошевелиться, пытаясь сообразить, что можно предпринять в подобной ситуации. Потому я не сразу поняла, что в комнате произошло какое-то замешательство.
Все притихли и музыку приглушили.
Я оглянулась. В дверях комнаты, в ярком свете, падавшем из прихожей, стоял мужчина лет двадцати шести в дубленке нараспашку. И смотрел на Вадика и на меня.
– Дядя, – оторвав свою щеку от меня, сказал Вадик пьяно, – что ты здесь делаешь?
«Дядя» гаркнул весело:
– Здравствуйте, детишки! – и направился к нам, протянул мне руку: – Игорь. Дядя Вадика.
– Ольга, – сказала я кокетливо и вдруг поняла, что, хотя я уже не танцую, а стою на месте, комната продолжает кружиться. И еще я поняла: меня уже не подташнивает, а тошнит. – Пора расходиться, – сказала я сдавленно, – до свидания, мальчики, до свидания, девочки, до свидания, дядя!
И я кинулась к дверям квартиры – не хватало еще, чтобы меня вытошнило прямо на глазах у этого дяди!
Я ринулась вниз, по лестнице, из подъезда, в снег. За моей спиной неслись крики Вадима: «Постой! Ничего не кончилось! Ты не поняла! Дядя просто так зашел!» Это он, к счастью, ничего не понял, этот Вадим. Я содрогалась от рвоты.
Когда болезненные рывки внутри меня прекратились, я замела ногой снег на отвратительное розовое пятно – хорошо, что Вадиковы соседушки уже спят и никто, похоже, меня не видит! – и тут в поле моего зрения, на фоне белого снега, появилась рука в рыжем дубленочном рукаве и протянула мне чистый платок.
Я повернулась. «Дядя Игорь» стоял у меня за спиной, без улыбки и без заигрывания, и смотрел на меня.
– Все в порядке? – спросил он спокойно.
Я кивнула.
– Тебе надо что-нибудь выпить, чтобы убрать неприятный вкус во рту, – сказал он. – Садись. – И открыл дверцу машины, которая стояла у подъезда.
Меня бил озноб. Я хотела спросить, куда он собирается меня везти, но у меня не было сил. Он был не посторонний человек, все-таки дядя Вадима, и я доверилась его опеке. Не домой же мне было, в самом деле, идти на глаза к маме. Она потом полночи будет валокордин пить.
А приехали мы в ресторан. В такой ресторан, который я только в кино видела. Я даже не знала, что в Москве такие существуют.
Сначала подлетел гардеробщик и снял с меня мою старую позорную шубу – будто дорогой подарок развернул, бережно и осторожно. Потом подошел другой человек, в бабочке, сказал «добро пожаловать» и повел нас наверх, по лестнице, устланной ковром. Сверху доносилась музыка и вкусные запахи.
Зал был полон цветов в вазах. Играл оркестр. На площадке топтался разодетый танцующий народ.
Человек в бабочке провел нас за столик, кивнул, и его сменил усердный официант. Только теперь до меня дошло, что Игоря здесь, похоже, знают: здороваются с почтением, которое не афишируется, но чувствуется.
Игорь заказал себе какую-то еду, а мне… чаю с лимоном. Но мне ничего другого и не хотелось в тот момент, он угадал.
Я выпила два стакана, приходя в себя и рассеянно глядя на танцующих. Игорь изредка говорил что-то ненавязчивое. Он объяснил, что зашел к Вадику просто так, потому что был рядом, через два дома, у каких-то знакомых, и решил заглянуть к старшему брату, коим ему приходится отец Вадима. Еще он сказал, что пить вредно, вернее, пить как раз не вредно, но напиваться вредно. Потом стал объяснять, в какой момент нужно остановиться, чтобы не получилось слишком поздно. Потом спрашивал про школу, про то, что я собираюсь после школы делать (Что? Я сама не знала…), говорил про иностранные языки, про новое поколение, про рыночную экономику… Я смотрела на него и думала о том, что он относится к тому редкому типу блондинов, у которых волосы вьются мелко и густо, как у негра, отчего его русый и курчавый ежик стойко торчал без всяких лаков, придавая лицу голливудский аллюр. Серые глаза смотрели мягко, улыбка лучилась обаянием, и от ямочки на подбородке веяло добродушием… Симпатичный мужик, одним словом…
Я засыпала. Тепло от горячего чая разлилось по телу, озноб исчез, боль от спазмов прошла, нервничать я тоже перестала, ну и глаза стали закрываться.
Игорь отвез меня домой и попрощался перед моим подъездом. Он ни на что не намекал, не просил ни свиданий, ни номера телефона, наоборот – он меня поблагодарил за вечер, как будто я его осчастливила тем, что меня стошнило на его глазах… Чудной!
А потом…
Примерно через неделю он появился на дороге от школы к дому. Он топтался на снегу, поджидая меня, и я узнала его издалека, его дубленку, его волнистый русый ежик и его машину, припаркованную невдалеке. Это были белые «Жигули» какой-то последней модели, я в них не разбираюсь.
Он мне улыбнулся и шагнул навстречу.
– Как ты? – спросил он.
– Хорошо, спасибо. – Я скромно опустила глазки и слегка покраснела.
– Чувствуешь себя нормально?
– Нормально, – и иду себе, не сбавляя шага. Он за мной.
– Я, – говорит, – не хочу, чтобы ты обо мне плохо думала…
– С чего это мне… – вскинула я глаза.
Это уж скорее я должна была не хотеть, чтобы он обо мне плохо думал.
– Погоди, не перебивай! …плохо думала, но я принес тебе маленький подарок, он ждет тебя дома. Я твоей маме отдал.
– Подарок? Маме? И что она сказала?!
– Не волнуйся, я представился как посыльный.
Я с сомнением окинула его взглядом. Посыльный. В дубленке, без шапки (из машины-то можно себе позволить пройти десять метров по морозу!), с запахом дорогого одеколона и холеной бритой мордой, красивый молодой мужик… Бедная мама! Сколько валокордина она уже проглотила?
– Посыльный – от кого?
– Я сказал: велено доставить по вашему адресу для Ольги Самариной.
– Глупость. Моя мама к таким вещам не привыкла, ее инфаркт может хватить. И с какой это стати мне подарки? От вас?
– Видишь ли, Оля… – Он слегка сконфузился. – Я такой человек… Импульсивный, что ли… Ты – красивая девочка, мне попалась красивая вещица, как раз для тебя… Я не устоял. Ты не должна думать ничего плохого, из этого ровно ничего не следует. Этим я себе доставил удовольствие и прошу тебя – очень прошу – не отказываться… Мне это ничего не стоит и тебя, повторяю, ни к чему не обязывает… Ладно?
– Посмотрим, – сухо ответила я. – А адрес мой у вас откуда? Вадька снабдил?
Я была не на шутку сурова. Я очень старалась не показать, что мне понравилось, что мне дарят подарок.
Мы были возле моего подъезда. Он протянул руку, даже целоваться не полез.
Мама сидела в большой комнате и созерцала здоровый пакет в подарочной бумаге. Такую бумагу я видела впервые в жизни: она была красная, на ней были вытиснены золотые колокольчики и свечки с золотыми огоньками. Мама сидела, уставившись на этот пакет, не смея, видимо, к нему прикоснуться.
– Аленка! – сказала она испуганно, будто внутри могла быть спрятана бомба. – Что это?
– Не знаю, – сказала я. – Один придурок прислал мне подарок.
– И что в нем? – с еще большим испугом спросила мама.
– Давай посмотрим, – предложила я.
Я долго, бережно разворачивала нарядную обертку, стараясь не порвать. Под ней была мягкая светлая бумага. Развернули и эту, уже не церемонясь.
И ахнули, и упали на стулья по обе стороны стола.
На столе легкой пушистой горкой лежала шуба из голубых песцов.
Чувствовать себя женщиной, которой дарят роскошные подарки, было приятно. Но… разумеется, мне следовало бы ее вернуть – больно уж дорога для ничего не значащего подарка. Я ждала Игоря с нетерпением, прикидывая, когда он объявится в следующий раз. Я придумала легкий, небрежный жест, с которым я отдам ему пакет с шубой, и суховатую, но и без лишнего, лицемерного нажима интонацию, с которой я скажу: я очень тронута, но это ни к чему.
Однако он не приходил. Я, конечно, ему поверила, когда он сказал, что меня это ни к чему не обязывает. Он не стал бы требовать «платы» натурой, он же не смуглый дядька с рынка. Но чтобы он совсем, ну совершенно ни на что не рассчитывал? Абсолютно не интересовался мной? В это я поверить не могла. Придет. Пусть через месяц, но придет.
Прошел и месяц, за ним потянулся другой.
Игоря я не искала, но и шубу не носила. Не знала, что делать. В конце февраля шарахнули такие морозы, что я решилась и надела шубку. Только один раз, она все равно была как новая, мне бы это не помешало ее вернуть…
Но Игорь не появлялся. Он не звонил, не стерег меня после школы.
Он пропал.
Через год, когда он появился снова на горизонте, было уже как-то нелепо отказываться. Я сказала ему: спасибо. За шубу, я имею в виду…
Он появился так, будто мы расстались только вчера. С какой-то непонятной уверенностью, что за этот год у меня не случился роман с кем-нибудь другим, словно я обещала ему ждать и вне всякого сомнения сдержала обещание. Появился снова под Новый год и пригласил на дискотеку. В новогоднюю ночь я идти отказалась – а с кем же будет встречать 1992 год мама? Зато на следующий день согласилась.
Он ухаживал красиво. Ненавязчиво, всегда оставляя какое-то неудовлетворенное желание побыть в его обществе еще.
Он был прав, меня только так и можно было взять.
Собственно говоря, когда мы с Игорем уже сблизились, я поняла, что основным его достоинством было знание психологии – он точно чувствовал самых разных людей и умел найти ключ к самым разным характерам. Видимо, имен– но благодаря этому качеству он так быстро сделал свою карьеру…
Не знаю, чем он занимался. В нем нуждались все – политики, банкиры, ученые. Его просили о каких-то услугах и коммунисты, и демократы, и старые чины, и новоиспеченные – люди самые разношерстные, но видные. Он был вежлив и обаятелен со всеми, сдержан, не фамильярен, но очень мил. Меня эта его способность восхищала и завораживала. В нем был класс, и я влюбилась. Нравилось в нем решительно все: и его нужность всем, и его легкое обаяние, и умение сделать вашу жизнь красивой, и серьезность его загадочных дел. Мне нравилось, что он взрослый мужчина, а не мальчишка. Может, это шло от моей безотцовщины? Не знаю… Кому интересно, может почитать вместо моего романа труды доктора Фрейда.
К тому же в постели… Как бы выразиться поделикатнее… У Игоря и в этом деле был класс. Я не сумею объяснить, откуда я это знаю, опыта у меня не было. Отдаваясь ему, я была девственницей и только несколько раз целовалась с разными парнями… От них, от мальчишек, исходил детский запах. Их гладкие, юные, безволосые тела, нежная молодая кожа, неуклюже, отдельными волосками прорастающие бородки, их торопливые, нервные жесты, желание показать и доказать свою умелость вызывали во мне что-то сродни отвращению – мне начинало казаться, что мне самой этак лет тридцать, и я, старая развратница, соблазняю малолеток, пахнущих молоком.
Игорь же умел все , но не торопился демонстрировать свою просвещенность. Он терпеливо, нежно, шаг за шагом вел меня к тому, чтобы я сама открыла себя, свои желания, свое тело. И каждый новый день, каждая новая ночь были для меня открытием…
Короче, я в него влюбилась, и это обстоятельство перевернуло мою жизнь. Хотя нечего было и переворачивать. В институт – поступала я, как все придурки, на экономический – я провалилась. Записалась на подготовительные курсы, но мне было чудовищно скучно всем этим заниматься. Будущего своего я не видела, экономика мне представлялась делом исключительно тоскливым, но я знала, что надо получить образование и зарабатывать деньги…
Игорь вклинился в мои смутные и скучные планы предложением переехать к нему.
– Если хочешь, можем пожениться, – добавил он.
Он сказал это примерно таким голосом, которым предлагают сходить в кино. Если хочется. А можно и не ходить, если не хочется.
Я понимаю, он предложил как порядочный человек – на тот случай, если я девушка со старомодными взглядами. И женился бы, я думаю, если бы я сказала «хочу». Но я сказала:
– Не хочу. Давай сначала поживем вместе.
Я полагала, что следовало сначала присмотреться ко взрослой жизни, прежде чем брать на себя взрослые обязательства.
У него была однокомнатная, но большая и красиво обставленная квартира в «сталинском» доме недалеко от метро «Динамо», с кучей разных занятных и полезных штучек, приспособлений и механизмов. Стиральная машина меня потрясла: она все делала сама! Была у Игоря и посудомойка, и микроволновка, и прочая хитроумная техника, так что мои обязанности домашней хозяйки оказались совершенно необременительны, разве что пришлось поднапрячь мозги, чтобы научиться со всем этим арсеналом управляться. И к тому же Игорь покупал в недавно появившихся магазинах всякие импортные упаковки с готовыми и полуготовыми продуктами. Думаю, вы поймете мое потрясение и восторг.
Насчет моей учебы Игорь рассудил так: пока что нечего мучиться дурью и забивать себе голову тем, что неинтересно. Поживи, сказал он, со мной, пообщайся с разными людьми, реши, что тебе нравится, и тогда я тебя определю туда, где ты захочешь учиться.
Он так и сказал – «определю».
Подготовительные курсы я с радостью бросила, но зато записалась на компьютерные – по настоянию Игоря. После чего я предалась радостям своей новой жизни – комфортной и красивой жизни с любимым человеком.
Мечта! Не правда ли?
К концу первого года нашей совместной мечты я продолжала быть неучем, не замужем и без всяких планов и идей насчет будущего. Меня устраивала та жизнь, которую я вела.
К концу второго года мое образование было ровно на том же месте, как и мой семейный статус. Все было по-прежнему, разве что только поведение Игоря немного изменилось… Он стал рассеянно-внимателен. То есть именно так: внимательный, но как-то рассеянно, мимоходом. Мимоходом – это значит, когда он ходил мимо меня. Но мимо меня он ходил редко, он все больше пробегал мимо кучи других, неведомых мне людей и дел. Я не особенно удивилась, я про такое слышала. Я поняла: мужчина – человек деловой. Он существует только тогда и потому, что у него есть Дело. Дело, которое он любит и за которое ему хорошо платят. Без такого Дела он ничто, просто существо, лишенное структуры и половых признаков, закомплексованное и агрессивное нечто. Дело для него – как дополнительный орган, который завершает его человеческо-половое формирование. И тогда… О, тогда-то в нем и появляется эта спокойная уверенность в себе, сила, снисходительность к слабым, благородное рыцарство. Все то, что так привлекает женское сердце.
Но все эти замечательные качества проявляются во всем своем блеске только до поры до времени. А именно до той поры, пока он не завоевал вас. Когда мужчине нужно завоевать женщину – это для него Дело. И на это Дело, на его успешное осуществление, он бросает все свои силы. Он не жалеет времени, он прется на другой конец города, чтобы на морозе подстеречь вас, он ждет вас, не считая минут, и делает подарки, не считая денег.
Но когда он вас завоевал – ситуация меняется. Вы уже больше не важное Дело, вы уже законченное , сделанное дело. Теперь у него нет времени на вас; теперь, если вы опаздываете, он начинает шипеть, что из-за этого срываются его другие, неотложные и важные Дела, теперь он взвешивает, стоит ли потратить некую сумму на ваши прихоти или лучше ее вложить в сегодняшние Дела.
Это вовсе не означает, что мы с Игорем перестали любить друг друга. Нет! Просто у нас, как я поняла, началась семейная жизнь.
Я смирилась, хотя мне стало немного скучно. Но Игорь молодец, он, как я вам уже сказала, тонко чувствовал ситуацию и старался вовремя предотвратить нежелательные для него явления. Он меня развлекал, мы часто выходили с ним на разные банкеты и приемы, в театры и на роскошные дачи к каким-то людям (тоже театр, я вам скажу!). Ему нравились мои колкие замечания, которые в качестве комментариев к увиденному я отпускала уже дома, наедине с ним – он меня выучил дипломатичности, и от нашей с Лениным простоты не осталось и следа.

Частный детектив Алексей Кисанов - 1. Тайна моего двойника - Гармаш-Роффе Татьяна Владимировна => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Частный детектив Алексей Кисанов - 1. Тайна моего двойника автора Гармаш-Роффе Татьяна Владимировна понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Частный детектив Алексей Кисанов - 1. Тайна моего двойника своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Гармаш-Роффе Татьяна Владимировна - Частный детектив Алексей Кисанов - 1. Тайна моего двойника.
Ключевые слова страницы: Частный детектив Алексей Кисанов - 1. Тайна моего двойника; Гармаш-Роффе Татьяна Владимировна, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн

Сеть магазинов электрики.