А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Грачев Алексей

Кто вынес приговор


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Кто вынес приговор автора, которого зовут Грачев Алексей. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Кто вынес приговор в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Грачев Алексей - Кто вынес приговор без регистрации и без СМС

Размер книги Кто вынес приговор в архиве равен: 205.89 KB

Кто вынес приговор - Грачев Алексей => скачать бесплатно электронную книгу детективов



Грачев Алексей Федорович
Кто вынес приговор
Алексей Федорович ГРАЧЕВ
Кто вынес приговор
Повесть
Действие повести "Кто вынес приговор" относится к 1924 - 1925 годам. Это было время, когда социалистическая торговля постепенно и неуклонно вытесняла с рынка частный капитал. Мир наживы сопротивлялся напору сил нового общества как мог, используя все средства.
В книге показан один из эпизодов этой борьбы и участие в ней губернского уголовного розыска.
К осени двадцать четвертого года накопилось немало данных, говорящих о том, что в городе существует и активно действует "черная биржа".
Кто руководит так искусно частной торговлей, где та рука, что поддерживает ее, помогает процветанию местных нэпманов?
В центре повести инспектор губернского уголовного розыска Костя Пахомов, знакомый читателям по предыдущим книгам А. Грачева "Уроки агенту розыска" и "Выявить и задержать".
В своей работе автор использовал материалы Государственного архива по Ярославской области, судебные дела двадцатых годов и воспоминания ветеранов милиции.
1
Это был первый личный сыск агента второго разряда Нила Кулагина...
Невысокого роста, с круглым, желтоватым от веснушек, улыбчивым лицом, быстрый, несмотря на плотность сложения, он легко мог вскидывать над головой двухпудовую гирю, метко стрелял в тире из нагана, толково отвечал на теоретических занятиях при губрозыске.
Зима двадцать четвертого года началась сильными снежными заносами. Потом враз ударили морозы. Но Кулагин, как и осенью, ходил в пальтушке, похожей на армяк, в кургузой помятой шапчонке, в высоких русских сапогах.
- Обмундирование тебе выдали, Кулагин, - сказал ему однажды Костя Пахомов, инспектор губрозыска, к которому в качестве стажера был приставлен Кулагин. - Почему мерзнешь?
- Притерся, - улыбнувшись, ответил парень. - Вот доношу, примусь за обмундирование.
Бережливость Кулагина шла не от природного скопидомства, а потому что лежала на его плечах забота о большой семье, оставшейся без главного кормильца - без отца, погибшего от тифа на какой-то военной стройке в германскую еще войну.
До губрозыска Нил работал на ткацкой фабрике, носил на спине хлопок, потом стоял в мюльно-прядильном отделении за машиной. В гражданскую войну служил чоновцем, вылавливал бандитские шайки, дезертиров, охранял продовольственные отряды. После армии познакомился с ребятами из губрозыска и поступил в агенты. Как-то на толкучке подвел к Косте мужчину.
- У торговки поддевка пропала, а рядом с ней вот этот толокся...
- Доказательства где? - спросил Костя, удивляясь и недоумевая, видя на лице задержанного такое же недоумение и удивление с растерянностью.
- На што доказательства, - ответил Нил, - вот они, перед глазами...
Он едва не потрогал пальцами глубокие морщины, разрезавшие щеки мужчины, и пояснил серьезно и строго даже, точно сам взялся обучать инспектора теории сыскного дела:
- Одного студента знал я, так он мне про эти морщины толковал. Называются морщины порока. Коль есть они, не иначе как преступник. Вот и этого надо допросить.
Задержанного Костя освободил тут же, а Кулагина упрекнул:
- Морщин у людей вон сколько. Погляди-ка кругом. Что же ты, всех ко мне подводить будешь?
Поддевку они вскоре отыскали, здесь, на толкучке, уже перепроданную в третьи руки. И к краже тот мужчина не имел никакого отношения.
- По морщинам да по линиям, Нил, - посмеиваясь, внушал потом Костя огорченному и смущенному агенту, - только цыганки разве что могут искать преступников. Нам даны другие приемы, учись нашим приемам, а не со слов какого-то студента. Понял?
И он дружелюбно похлопал его по плечу. Парень ему, в общем-то, нравился...
Шесть лет уже работал Костя в губрозыске. За это время поднялся от агента второго разряда до инспектора центрального района города, самого тревожного, самого опасного по уголовным делам. За это время сколько сменилось агентов. Иные приходили из-за куска хлеба, обмундирования. Иные - просто погреть руки на даровом, на подношениях. От таких освобождались быстро, узнавали их на втором месяце работы. Или на третьем... Кулагин был из тех, кто пришел работать надолго, не задумываясь над тем, что ждет его в этом каменном белом доме на площади, называемом губернским уголовным розыском.
Кончился стажерский срок и для Кулагина. На очередной летучке Костя вручил агенту наган, удостоверение, пожал ему руку.
- Пойдешь, Нил, к мануфактурному магазину, - сказал он. - Посмотришь, нет ли подозрительного. Магазин государственный и для государственных дел отпускает бязь и миткаль. Но ты приглядись... Мало ли там... Давно следим за покупателями.
Новичок аккуратно и бережно запрятал наган в карман пальтушки, в боковой карман старенького пиджака так же бережно положил удостоверение, стукнул каблуками сапог, но не удержался, улыбнулся радостно. И Костя не сдержался - тоже улыбнулся:
- Давай, Нил. Памятный у тебя сегодня день. Сотрудником губрозыска назначен.
В это утро шел снег - крупный и спокойный, и кипы мануфактуры, перевязанные на ломовой подводе, выехавшей из проулка навстречу, были схожи с сугробами, аккуратно вырубленными лопатами. Мужчина в черном нагольном полушубке торопливо погонял лошадь, прикрикивая на нее, взмахивая вожжами. Кулагин встал ему поперек дороги.
- Откуда товар?
- Тебе чего еще! - взъелся было возчик, из-под шапки люто оглядев парня. - Что мешаешь?
Но рука Кулагина, легко кидающая двухпудовик, остановила его. Он задержал лошадь, хмуро глядя на агента. Кулагин вынул из пиджака удостоверение, повертел перед носом мужчины:
- Откуда товар? - повторил свой вопрос.
- А из магазина, - неуверенно отозвался возчик, оглянулся, и эта оглядка насторожила Кулагина.
- Может, краденый товар? - спросил он, положив руку на кипу, ощупывая ее.
Возчик торопливо и с запоздалой поспешностью улыбнулся, полез в карман:
- Насчет документа на товар, стало быть, спрашиваешь, - заговорил, вытащив листок бумаги. - Вот полученьице... Есть-есть, пожалуйста.
- Куда товар? - спросил Кулагин, вернув документ. - Кому?.. В документе сказано, что бязь для сельского кредитного товарищества, а ты едешь, смотрю, в город.
- А попутно, - пробормотал возчик. - В один магазин заехать надо... Приказчик я от Замшева... От лавочника на Мытном дворе.
Тогда Кулагин потребовал повернуть лошадь назад и ехать в магазин. Нехотя, но возчик согласился. Раза два принимался упрашивать Кулагина отпустить подводу, потому как "дел невпроворот на сегодня".
- Живо мы, - пообещал ему Кулагин. - Только выясним, и отпущу...
В магазине ему показали ордер, по которому только что была отпущена бязь, подписанный торговым агентом сельскохозяйственного кредитного товарищества Миловидовым. Счет на получателя выписывал какой-то молодой мужчина. Получил же со склада бязь вот этот приказчик лавочника Замшева. Непонятно все стало для Кулагина. Ордер из товарищества, получали бязь на товарищество, в село, значит, что в пятнадцати верстах от города, а бязь едет на Мытный двор в лавку частного торговца. Самым удивительным оказалось то, что продавцы магазина предъявили Кулагину еще один ордер, и тоже на бязь, полученную неделей раньше на это же кредитное товарищество. Куда же столько бязи в одно село?
Теперь Кулагин поехал вместе с приказчиком на Мытный двор. Замшев вышел из лавки встречать подводу, но, увидев рядом с приказчиком незнакомого парня, догадался сразу, в чем дело. А догадавшись, растерялся и лишь молча водил глазами то на Кулагина, то на приказчика. И даже не замечал холода, забыл сразу, что он в одной поддевке, с непокрытой головой.
- Откуда товар ждешь, хозяин? - спросил Кулагин. Поняв, что он не иначе как из милиции, Замшев решил быть откровенным, пояснил скороговоркой:
- Как-то молодой человек пришел. Мол, не надо ли бязи. Ну, говорю, как не надо. Обычно мы через государственную биржу получаем, но последнее время заминка вышла, обходят нас вниманием. Ну, и приходится на стороне подыскивать...
- На какой стороне? - спросил Кулагин. - И кто человек тот? Какой из себя?
- Не могу знать, - в поклоне склонился перед ним Замшев. - Молодой мужчина в белых бурках.
Приказчик бросил вожжи и отошел в сторону, словно собираясь сбежать.
- Куда это ты? - спросил его Кулагин, видя в глазах приказчика злобу. - Подожди. Вот сейчас составлю акт, подпишешь и пойдешь.
Он составил акт на количество кип, потребовал не распаковывать их. Дал подписаться и Замшеву, и приказчику. Потом вернулся в магазин, взял эти два ордера под расписку и с ними побежал в губрозыск.
- Может, установить наблюдение? Вдруг да "черная биржа", что ищем, предположил он довольно и радостно. Была за ним черта - поболтать, прихвастнуть. Но хвастовство это было, в общем-то, безобидное, и сотрудники губрозыска обычно только добродушно посмеивались.
И сейчас Костя лишь усмехнулся, долго и внимательно просматривая ордера:
- Знаком мне этот Миловидов... На приметке он у нас...
Совсем недавно зашел к нему начальник уездного уголовного стола и рассказал про этого Миловидова. Торговый агент из кредитного товарищества летом продал тридцать бочек цемента частным торговцам, хотя по договору цемент полагался местному совхозу для строительства сыроваренного завода. И вот чудеса - совхоз у этих же частников вынужден был покупать материал по завышенной уже цене. По жалобе совхоза было возбуждено следствие, но оно вскоре же остановилось. Товарищество взяло под защиту своего агента, заявив, что он неопытный и неумелый еще работник.
Потом начал "сильно гулять" Миловидов по ресторанам и сельским трактирам. Этот приземистый человек, с черными усами-"баранками", синеносый, хрипастый, обожал духовой оркестр и военные марши. По рассказу начальника уголовного стола, где-нибудь в трактире, кинув скрипачу или шарманщику червонец, требовал "военного марша". Особенно любил "Марш Копорского полка" и "Прощание славянки". Вытянется, выкатит живот, замрет со слезами умиления на глазах. Под осень он пригласил на свадьбу племянницы председателя кредитного товарищества духовой оркестр в полном составе. И тот два дня сотрясал домишки жителей бравурными военными маршами, мазурками и вальсами. На какие деньги простой служащий два дня мог содержать оркестр?
- Завтра с ранним поездом выезжаем в село, - решил Костя. - Иду выписывать командировки. Познакомимся лично. А насчет наблюдать... Так скажу я тебе, Кулагин, что это сейчас напрасное дело. Ты со двора, а они к своим сообщникам, если они имеются. Или телефон, или записка, или приказчика рысью в какой-нибудь дом. И они, эти сообщники, если они есть, повторяю я тебе, Кулагин, уже все знают, какой ты из себя хороший да толковый... Товар мы отберем, а Замшева временно не тронем. Он пока бесполезный человек. А вот Миловидова надо брать под стражу...
2
И в это утро шел снег - ложился в сад, что виден был из окна дома, где жил торговый агент Миловидов, на дорогу, по которой неслись, раскатываясь на буграх, розвальни, черневшие фигурами мужиков в тулупах. Сумерки постепенно таяли, и все четче выделялось небо, покрытое серой пеленой облаков, далекие леса и далекие дороги, словно затканные стежками ниток - санными обозами, уходящими из этого села в извоз с углем, с торговлей на городской базар. Бледнел свет лампы на столе по мере нарастания дневного света. А они все сидели в этой маленькой комнатке, которую Миловидов второй год уже снимал у сельской акушерки. Костя сбоку в деревянном кресле с высокой спинкой, Кулагин на низкой скамье, вытянув ноги. А сам Миловидов возле самовара за столом, облитый этим дрожащим светом керосиновой лампы. В нижней рубахе, расстегнутой, так что вольготно раскинулась мясистая волосатая грудь, в галифе, босой. Он прихлебывал из кружки чай, пьяно икал. Оставив кружку, принимался крутить завитые в баранки черные усы. И все посматривал в окно на этот снег, порхающий возле стекла молью, на дорогу, осыпанную сенной трухой, конскими вешками, на дома по той стороне улицы, окна которых были или темны или освещались пламенем затопленных русских печей.
- Вся жизнь - сплошной допрос, - проговорил он, снова хлебнув из кружки, - помню, божежки ты мой, как папа с мамой меня допрашивали, когда я учился в гимназии. В мировую войну служил в Девятой армии интендантом так сплошные ревизоры. Угрозы под военный суд... Да, божежки ты мой, говорил я, хоть завтра...
Миловидов сложил руки молитвенно и вскинул голову. Крепкая шея налилась краской.
- После революции сошелся под Гомелем с анархистами. Тоже - кто я да что у меня в голове. Маузерами тыкали в живот, как не прострелили только, дивлюсь. Потом ушел к красным в отряд. Хотел воевать с ними за власть Советов и за светлую жизнь... Допросили и не приняли. Хорошо еще, пули во лбу не оставили... Едва отговорился...
- И хорошо, что не приняли, - проговорил насмешливо Костя. - Вот уж был бы красноармеец... А после войны чем занимались?
- Завел в Орле возле казарм экстрактное кустарное производство. Потом табачную лавку открыл, но прогорел, потому что не шла частная торговля... Позвольте, платок достану...
Он потянулся к пиджаку, висевшему на спинке стула. Достал платок, высморкался гулко и вытер слезящиеся глаза. Растопыренными пальцами пригладил редкие темные волосы, мокрые от пота. Опять сунул платок в карман.
В этом же кармане был найден при обыске еще один ордер, на двадцать кип миткаля.
- Так кому все же заготовили ордер на миткаль? - снова спросил Костя. - Ну ладно, те два ордера забыли. Вышибло из памяти...
Миловидов потер лоб, как вспоминал, пожевал губами с какой-то укоризной. Будто поговорил с кем-то невидимым здесь. Конечно, он все забыл. Вчера он опять сидел в сельской чайной, там заводили граммофон и гремел в трубу оркестр "Марш Копорского полка", а он, этот дядька с плечами гиревика, наверное, трогательно хлипал.
- Столько всяких бумаг, - вздохнув, развел Миловидов руки с виноватой улыбкой. - Одному выпиши бязь, другому дрова, третьему вожжанок для лошадей... Все бумаги, бумаги...
- Но вот еще было дело с цементом?
Миловидов покачнулся, вскинул голову к перегородке. За ней слышались шаги, там ходила хозяйка дома. Вот-вот и заглянет снова к ним. Сначала была как понятая при обыске, теперь заглянет, может, потому, что слишком долго сидят в доме агенты из губрозыска. Сидят, сунув руки в карманы, следя за каждым движением этого вздыхающего без конца человека. Нет, не схватит со стола нож Миловидов, не кинется с керосиновой лампой на гостей, не выбьет окна, чтобы выскочить в сад. Но в комоде при обыске нашли револьвер, недавно смазанный. Полный барабан патронов.
- Насчет цемента позвольте мне внести ясность, - повернулся Миловидов на стуле. - Безвинный человек я, доверившийся людям. Только и всего. Был допрос. А после допроса не велели больше так самовольно выписывать материалы.
- С тех пор вы стали честным? - задал вопрос Костя.
Торговый агент пожал плечами в растерянности, но не ответил. Кто он такой? Ну, пил он самогон стаканами, плясал в сельских трактирах, обожал духовой оркестр, выписывал фиктивные ордера... Но кем-то он был в годы революции, где-то скитался?
- Про вас говорили, что веселый вы человек, Миловидов, - сказал Костя, - а с нами неразговорчивый и беспамятный совсем.
Миловидов снова уставился в окно, как будто хотел увидеть на дороге кого-то. Гуще и живее, в какой-то веселой суматохе, повалил снег. Кулагин посмотрел на Костю. Тот встал, расправляя затекшие от сиденья плечи.
- Припоминать придется тогда в другом месте.
- Что ж... Позвольте надеть пиджак.
Миловидов торопливо, поглядывая все так же при этом в окно, надел пиджак, сунул ноги в валенки, накинул короткий овчинный желтый полушубок.
- Я выехал в город, - крикнул он в стену хозяйке квартиры. - Надеюсь, завтра с утренним вернуться.
Из-за стены не ответили почему-то. И Миловидов, пожав плечами, обернулся к агентам:
- Надо бы товарищество известить.
- Известим, - ответил Костя.
Миловидов не проронил ни слова, пока шли долгий путь лесной дорогой, пока ждали на станции в холодном вокзале, продуваемом ветром, дремали в вагоне, качаясь вместе с ним на стыках. Когда вышли из вагона, он стал озираться и вглядываться в лица встречных прохожих:
- Кого высматриваете? - спросил Костя. - Не ордер собрались передать человеку в белых бурках?
- Не ордер, - помолчав, ответил с усилием Миловидов. - Я же сказал, что не знаю такого человека. Кто он такой?.. Ах, божежки ты мой. Встретился вам на земле гражданин в белых бурках - я должен его знать непременно.
В губрозыске его сдали дежурному агенту. В коридоре, когда они остались одни, Кулагин кивнул головой на стену дежурки:
- Как хошь, но думаю я, что это "черная биржа".
Все могло быть. Могла быть связь у этого человека с частным миром, со спекулянтами. Могло быть, что это просто взяточник и не больше. Так Костя и ответил, заглянув в курносое, сияющее довольно лицо своего помощника, и еще прибавил серьезным голосом:
- Знаешь, как бабушка вяжет? Спицами шевелит да шевелит, ниточка бежит да бежит. Так и мы будем шевелить ниточку. А прежде всего, Нил, надо нам найти того, в белых бурках.
3
Кассир одной из городских фабрик Викентий Александрович Трубышев, вероятно, не знал, что в России устройство первых товарных бирж относилось к эпохе Петра Первого. Подумать только, с каким товаром набивались там друг другу купцы: с пенькой и пушниной, трубками и канатами, заморским табаком и фламандскими картинами, скатертями ткацких мастерских и ружьями, фарфором и выделкой из металла, из дерева, из глины.
Но какое дело Викентию Александровичу до тех далеких петровских биржевых сделок. Не было ему дела и до биржевых лихорадок двадцать четвертого года в Лондоне или Париже, Чикаго или Берлине. Пусть падает интерес к иранской нефти и растет к румынской, пусть стреляется обанкротившийся миллионер, и пусть незаметный хлеботорговец из Чикаго Артур Коттэн за какие-то два дня опускает в свой карман пятнадцать миллионов долларов; безразлично ему, как стучит мелком маклер, как бьют по рукам клиенты, заключая сделки на тысячи тонн пшеницы или нефти, на каменный уголь, на руду, на велосипеды, на тракторы "Фордзон" или пулеметы "Максим".
На тех биржах Викентий Александрович не бывал. Вот на торговой губернской бирже - другое дело. В небольшом особняке, возле Сенного рынка, в толпе представителей государственных магазинов и частных торговцев он знакомился со спросом и предложениями рынка, листал бюллетени, запоминал клиентов из других городов. Тем надо пшеницу, этим лен для ткацкой фабрики, есть спрос на трубы и на краску, на мыло пахучее, на масло русское, на дрова. Этот готов закупить амурской кеты или осетрины, а тому подай древесину.
Шумело биржевое собрание. Но спокоен был всегда Викентий Александрович. Средний размер сделок собрания его не интересовал, оборот тоже, и котировка цен в итальянских лирах или шведских кронах к нему никакого отношения не имела.
Просто он запоминал, угадывал - где пустота в государственной торговле, искал прорехи в поставках товаров. Просто всегда был в курсе, что сегодня идет, а что не идет, что выгодно продать сейчас, а что выгодно попридержать до поры до времени.
"Ага, сегодня спрос на фанеру".
Он уходил домой в Глазной переулок. В комнате садился в бамбуковое кресло-качалку и погружался в раздумья.
"Фанера... Так-так... Кажется, в Архангельске. Борейко... Да-да... В морском порту заведующий. Борейко. Пожалуй что. А здесь Ахов и дровяная лавка. Нет фанеры в лавке у Ахова. А толпа ходит, высматривает фанеру. И в государственном магазине нет фанеры. Значит, срочно в Архангельск, к Борейко... Может, и достанет... Фанера станет золотой тогда... Только поспешить главное..."
Один никогда не принимал решения Викентий Александрович. На государственной бирже есть биржевой комитет, и на подпольной бирже есть тоже свой подпольный комитет. В номерке постоялого двора и трактира "Хуторок", что за Волгой, на самом берегу, у перевоза. Вот она - тройка этого биржевого комитета. Он, Викентий Александрович, гофмаклер, и два маклера: Иван Евграфович Пастырев, владелец этого "Хуторка", и Егор Матвеевич Дужин, местный скотопромышленник, откормщик свиней. Викентий Александрович - аккуратный и спокойный, со светлой бородкой "а-ля ассириец", с трубкой в зубах, с вечной иронией в голубых глазах. До революции домовладелец двухэтажного дома и подрядчик крючных работ. Теперь просто кассир при фабрике.
Иван Евграфович - маленький, с розовым мальчишеским лицом, быстрый на ногу - так что не дашь шестидесяти, если посмотришь на его хлопоты со стороны. Одет в простенькую купцовскую поддевку, сапоги, потирает всегда зябко руки, быстренько, незаметно, точно в цирке фокусник, собирающийся обмануть зрителя ловким номером.
А Егор Матвеевич грузен, осадист, пригнут. Шея втянута в плечи. Лицо красное, припухлое, глаза сжаты - полоски вместо глаз. Не за них ли Егору Матвеевичу блатной мир - ой как давно это было, до революции еще до первой, - дал кличку Хива.

Кто вынес приговор - Грачев Алексей => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Кто вынес приговор автора Грачев Алексей понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Кто вынес приговор своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Грачев Алексей - Кто вынес приговор.
Ключевые слова страницы: Кто вынес приговор; Грачев Алексей, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн