А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Жовна Александр

Вызревание


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Вызревание автора, которого зовут Жовна Александр. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Вызревание в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Жовна Александр - Вызревание без регистрации и без СМС

Размер книги Вызревание в архиве равен: 49.56 KB

Вызревание - Жовна Александр => скачать бесплатно электронную книгу детективов



Жовна Александр
Вызревание
Александр Жовна
Вызревание
(Мелодраматическая феерия для кино)
Поднимая клубы пыли, ватага голых ребятишек бежит через зеленое поле по крутому косогору к морю. Откуда-то издалека, с холма, где виднеются бревенчатые домики, слышится женский голос: Митька-а-а!.. Митька-а-а!.. Вернись, надень штаны! Бесстыдник! Митька-а-а!.. Веселая гурьба пацанов голышом бросается в теплое море, где начинается отчаянная возня, продолжающаяся до захода солнца. Кажется, куда-то туда, за горизонт, вместе с летним солнцем ушло и Митино детство...
*
Южный город. Переполненным пляжем, распугивая отдыхающих, бежит голый мужчина. За ним, запыхавшись, двое нескладных милиционеров. Стой, тебе говорят! Стой!
Один из милиционеров свистит в свисток. Удивленные взгляды отдыхающих. За милиционерами едва поспевает какая-то странная компания оборванцев. Среди них трое мужчин и женщина с синяком под глазом, она катит на облезлой инвалидной коляске. Кажется, компания порядком выпивши и все они, похоже, на стороне убегающего голого мужчины, нарушающего покой отдыхающих. Не трожь его! - визжит женщина с синяком. - Не трожь, собаки легавые! Мусор! - кричит кто-то из оборванцев.
Между тем, милиционеры все же настигают голого злоумышленника и вместе с ним падают в песок, так, что у одного из них слетает форменная фуражка и катится по пляжу. Милиционер догоняет ее и снова бросается на нарушителя. Руки прочь! - властно кричит обнаженный мужчина. - Я свободный человек! Руки прочь! Руки прочь! - визжит женщина в инвалидной коляске.
Милиционеры заламывают нарушителю руки. Ведут его пляжем. От необычного конвоя шарахаются отдыхающие. Неподалеку стоит милицейский ?УАЗик?. Они направляются к нему. Оборванцы идут по пятам за милиционерами, продолжая скандировать: ?Мусор!!! Мусор!!!? Молоденькие милиционеры смущены. Прикрой его чем-нибудь! - запыхавшись, говорит один из них. Чем? - беспомощно спрашивает другой. Затем снимает фуражку и прикрывает голому мужчине его самое откровенное место. Не смейте притрагиваться к нему своей грязной формой! - кричит голый мужчина. - Он чище ваших продажных душ! Он мудрее ваших ослиных голов! Руки прочь! Мусор!!! Мусор!!! - не устают скандировать оборванцы.
Голый мужчина пытается выбить фуражку коленом, но милиционер тщательно удерживает ее. Иногда мужчине все же удается отбросить фуражку, и тогда, приводя в конфуз стражей порядка, на мгновение открывается та часть тела, из-за которой и вышел весь переполох в обществе. С трудом милиционеры запихивают нарушителя в машину. Под смех толпы зевак и скандирование компании оборванцев: ?Мусор!!! Мусор!!!? - милицейский ?УАЗик? отъезжает. Вслед ему летят какие-то вещи.
*
Участок милиции. За столом начальник - толстый, ленивый, с одышкой лейтенант. Его шея сравнялась по ширине с лицом, маленькие добродушные глазки смотрят в протокол. Лейтенант что-то пишет. В столе у него пирожки, он их ест. Не поднимая глаз, лейтенант спрашивает: Фамилия?
На скамье сидит голый мужчина в наручниках - нарушитель с пляжа. Глаза его закрыты. Боттичелли... - словно во сне, отвечает он. Бот-ти-чел-ли... - записывает милиционер. - А на грузина не похож совсем... Имя? Сандро... - так же сонно отвечает задержанный.
Лейтенант пожимает плечами, записывает. Год рождения? Тысяча четыреста сорок пятый...
Милиционер пишет и это, что-то напевая. Молодой милиционер, один из тех, кто задерживал нарушителя на пляже, худой, с длинным грушевидным носом и быстрыми глазками, приблизившись к начальнику, с заговорщицким видом, стараясь не нарушать субординации, шепчет ему на ухо: Товарищ лейтенант... товарищ лейтенант... Ну, Гречко, говори, что тебе? Боттичелли не грузин, - загадочно говорит Гречко. Почему? - удивляется лейтенант. Он художник. В средние века жил. Итальянец. Кто? Посмотрите на год рождения... - шепчет Гречко.
Лейтенант смотрит в протокол. Понимает шутку и после паузы самоанализа вдруг искренне заливается хохотом. Так ты не грузин?! - весело спрашивает он.
У задержанного закрыты глаза. Похоже, он окончательно отключился и уже не слышит милиционера. А я пишу, - продолжает хохотать лейтенант. - Слышь, Гречко? Ну, купил... Да-а... Ну, купил... А я повелся... Слышь... Да-а... Заработался я с вами. В отпуск пора... Гречко, а че это он голый? - обрывая смех, вдруг озадаченно спрашивает лейтенант. - Найдите ему брюки. Неудобно ведь... Есть! - откликается Гречко.
Лейтенант смотрит на спящего нарушителя. Снова громко и добродушно хохочет. Ну, ты купил меня... Боттичелли... Четыреста сорок пятый.... А я пишу... Да-а, повелся я, навешал ты мне лапши. Ты, оказывается, алкаш с юмором. Не простой, стало быть. Я юмор уважаю. А может, у тебя белка? В элтепешку тебе, брат, пора. А? Слышь, шутник, лечиться надо. А? Я тебе с путевкой похлопочу. А?
Смеется. Глаза задержанного закрыты. Он давно не слышит милиционера. Странная красивая мелодия медленно наполняет его сон. Туман или дым плывет над землей, стелется рассеянными рваными лоскутами, создавая сюрреалистическое настроение, видны какие-то растения, листья папоротника, лопуха. Слышится какой-то глухой звук. Лезвие тяпки рыхлит землю. Чья-то рука пропалывает бурьян. На грядке растет что-то круглое, сквозь дым трудно различить, что именно, может, дыня или арбуз. Но вот дым понемногу рассеивается, и видно, что из земли выросла человеческая голова. Странное, сморщенное, словно еще не расправившееся, недозревшее лицо, короткие волосы, только лишь пробившиеся из-под кожи, однако, лицо пожилое, в морщинах, глаза закрыты; кажется, голова только что пробилась сквозь поверхность земли, еще не успела проснуться и посмотреть на мир. Чья-то рука пропалывает вокруг нее бурьян, затем снова рыхлит землю тяпкой. Тяпка исчезает. Крупно видна хорошо различимая, растущая из земли голова. Струи воды вдруг льются на нее откуда-то сверху. Но это не дождь. Вода льется из лейки, которую держит какое-то непонятное существо в странной одежде, похожее на человека и не похожее на него, с большим птичьим клювом вместо носа. Медленно утихает космическая музыка. Усиливается шум воды. Затуманивается и исчезает странная живописная картина. Однако, в самый последний момент в тумане успевает промелькнуть женщина, вернее, это лишь образ, что-то легкое и воздушное, как призрак. Туман развеивается. Видение исчезает. Струи воды льются на голову задержанного. Он под душем. Хватит мыться! Выводи его! - слышится мужской голос, похоже - голос лейтенанта.
Задержанный заходит в кабинет начальника. На нем милицейские брюки, которые ему заметно малы. Позади него Гречко. За столом лейтенант. Он достает из стола последний пирожок. Мне нужен лист бумаги и твердый карандаш. Или все равно какой карандаш, охрипшим голосом говорит задержанный. Похоже, у него болит голова.
Лейтенант кусает последний пирожок. Смотрит в окно, его полностью поглотила лень. А мне бы молочка парного... А потом в баньку и квасу... - лениво говорит он. - Да-а... В отпуск мне пора, это точно... - зевает. - Гречко, сходи в буфет, возьми мне пакетик кефира. Есть! - громко откликается Гречко.
Лейтенант лениво морщится от звонкого голоса Гречко. Удар кулака о стол тревожит его с другой стороны. Мне нужен лист бумаги и твердый карандаш! - уже решительно заявляет задержанный и тоже морщится от головной боли.
Лейтенант устало хмурит лоб. Гречко, что это такое? - лениво раздражается он. - Почему все кричат? Кто здесь начальник? Я или нет? Так точно! - козыряет Гречко, отчего лейтенант прикрывает уши. Это насилие над личностью! - раздается крик похмельного задержанного. Это произвол! Я свободный человек! Никто не может ограничивать меня в свободе мысли и творчества! Дайте мне карандаш!
Лейтенант брезгливо отворачивается от задержанного: Гречко, почему здесь кричат? Здесь что, все позволено? Пора прекращать с этим. Что это, в самом деле? Есть! Так точно! - звонко козыряет Гречко, оставаясь на месте.
Морщится лейтенант. Морщится задержанный. Оба с раздражением смотрят на Гречко. Гречко доволен собой и непоколебим. Вдруг почему-то ни с того ни с сего еще раз залихватски козыряет и бьет каблуком об пол без всяких слов и от этого, словно очнувшись, неожиданно смущается и переминается с ноги на ногу. Лейтенант и задержанный чуть озадаченно смотрят на Гречко. Зачем тебе карандаш? - спрашивает лейтенант у задержанного. - Как вы все любите жаловаться, кляузничать. Небось, когда по пляжу голышом гулял, о праве окружающих на культурный отдых не думал. А здесь все сразу о правах вспоминают. Ну, что тебе здесь плохого сделали? Ну?.. Гречко, иди уже!
Гречко, словно упавший с неба на грешную землю, уныло, не по уставу, выходит за кефиром. Лейтенант, о чем-то задумавшись, смотрит в окно. Ему все надоело и хочется в отпуск. За окном дворничиха ругается с каким-то мужчиной. Она машет на него рукой и что-то кричит. Мужчина тоже что-то кричит в ответ и тоже машет рукой, но их голоса не слышны. Из радиоприемника в кабинете лейтенанта тихо льется старая медленная мелодия семидесятых годов, песня называется ?Как прекрасен этот мир?. Лейтенант смотрит в окно, слушает мелодию. Задержанный тоже о чем-то задумался. Старая песня знакома им обоим и, быть может, любима. Быть может, заставила что-то вспомнить из прежней жизни, из юности или даже детства. Хорошая песня... - говорит лейтенант, - старая, а хорошая... Да... - соглашается задержанный, - настоящие песни не старятся... Зачем тебе карандаш? Хочу картину нарисовать. Ты что, художник? Так, в некотором роде, хотя с этим многие не согласны. Боттичелли? - улыбается лейтенант.
Молча улыбается задержанный художник. А меня смог бы нарисовать? - спрашивает лейтенант, продолжая смотреть в окно. Наверное, смог бы. Вас рисовать несложно... Почему? Не знаю. А кого сложно?
Художник молчит. А Гречко сложно? Нет. Понятно...
Какое-то время оба молчат. Смотрят за окно. Утихает мелодия. Лейтенант поворачивается к столу, достает лист бумаги и карандаш. Молча протягивает художнику. Тот молча берет. Смотрит на лейтенанта. Нарисуй, а...че там?... Раз несложно... Садись.
Лейтенант подвигает стоящий рядом стул. Художник садится. Можно? - спрашивает художник, указывая на твердую папку на столе лейтенанта.
Лейтенант молча кивает. Смотрит на художника. Художник на лейтенанта. Начинает рисовать. Молчаливая сцена. Двое мужчин напряженно смотрят друг на друга. Между ними словно происходит дуэль взглядов, борьба каких-то внутренних чувств, убеждений, нравственных и этических позиций. Художник рисует быстро, энергично. Открывается дверь кабинета, входит Гречко. В руках у него три пакета с кефиром. Он останавливается на пороге, недоуменно смотрит на происходящую сцену. Его не замечают. Оба - художник и натурщик, настолько увлечены, что не видят и не слышат его прихода. Но вот художник опускает карандаш. Дуэль окончена. От напряжения оба тяжело дышат, словно только что боролись на спринтерской дистанции. Художник протягивает лейтенанту листок. Лейтенант смотрит на портрет. Затем на художника. Оба все еще тяжело дышат. Лейтенант вытаскивает из ящика стола стакан, ставит на стол. Гречко торопится к столу, срывая по дороге зубами кончик пакета, и наливает кефир в стакан. Лейтенант жадно выпивает кефир, ставит стакан на стол. Гречко наливает снова. Лейтенант выпивает. Все это происходит молча, почти автоматически; кажется, ситуация привычна для обоих. Гречко пытается заглянуть через плечо начальника. На рисунке - копия лейтенанта, перед ним на столе миска с пирожками, в руках пистолет, а за ухом большая полевая ромашка. Гречко улыбается, но тут же принимает серьезный вид. Лейтенант продолжает смотреть на художника. Голова болит? - спрашивает он.
Художник молча кивает. Лейтенант достает еще один стакан, ставит на стол. Затем тянется к стоящему рядом железному сейфу. Открывает его ключом, достает начатую бутылку водки, наливает в стакан. Давай... - говорит он художнику.
Художник смотрит на преобразившееся лицо милиционера. Кажется, за короткое время оно словно похудело и облагородилось. Еще мгновение раздумий - и художник выпивает водку. Гречко ошарашен поведением начальника.
*
Солнечный день. Двор, где находится участок милиции. Открывается дверь участка, появляется художник. На нем белая рубаха, на плечах видны петли для погон, рубаха явно велика ему в плечах. Рядом с ним толстяк лейтенант. Оказывается, он совсем небольшого роста. Он жмет художнику руку. Они прощаются. Художник идет через двор. Затем останавливается у ворот. А рубашка?! - кричит он, показывая на милицейскую рубаху, в которую одет. Оставь себе! - машет рукой милиционер.
Они смотрят друг на друга. Тихий ритмичный стук, словно стук сердца, доносится откуда-то издалека. Это первые звуки ?Родины? - песни в исполнении ?ДДТ?. Художник покидает двор. Далеко позади остается стоящий на пороге одинокий милиционер.
*
Босые ноги в милицейских брюках ступают берегом моря в такт продолжающей звучать мелодии. Небритое лицо художника открыто навстречу свежему морскому ветру. Пустынный пляж. Далеко впереди, на пирсе, темнеют силуэты людей. Художник идет к ним. Среди нескладных мужских фигур - инвалидная коляска. В ней Люська - женщина с синяком под глазом, с растрепанными волосами. Это она больше всех оскорбляла милиционеров при его задержании. Кроме нее еще трое мужчин. Самый пожилой из них - бывший актер с крупным носом, глубоко сидящими умными глазами и нависшими над ними роскошными густыми бровями. Очень похож на артиста Зиновия Гердта. Кажется, это он сам и есть. Его даже зовут Зиновий Гердович Бажановский. Да, ведь он еще и хромает. Интеллигентен, с хорошими манерами, которых у него ?не отнять, как не вычерпать моря?, как и его вытертого до дыр, изношенного театрального сюртука, даже когда он бывает пьян вдрабадан. Скоро ему стукнет шестьдесят. За последние пять лет он сумел пропить все, что осталось после смерти жены. Кутю же, его младшего коллегу, пятидесятилетнего бездомного, жена бросила. Вернее, выбросила, как выбрасывают на помойку отслужившие свой век вещи, которые уже невозможно починить, и которые лишь занимают место. Шиш третий из мужской компании, самый молодой, иногда чуть глуповатый, внешне похож на женский велосипед, худой и высокий рыжий парень, не помнящий своих родителей оттого, что их у него никогда не было. Случается... Все они бездомные, бомжи, по разным причинам оказавшиеся в одинаковом положении люди, которых сплотила общая житейская судьба. Все они Митины друзья. Именно так зовут нашего художника. Они ждали его здесь, может быть, всю ночь; скорее всего, всю ночь, и ждали бы еще много дней и ночей, несмотря ни на что, потому что Митя для них не просто друг, он кумир, любимец, он их опора и защита, он кормит и поит их, продавая свои картины. Они беззащитные, но свободные дети природы. Он любит их. Они без ума от него. Общество осуждает его. Он плюет на общество, предпочитая независимость. Ему просто нравится быть с ними. Еще мгновение - и, подняв руки к небу, приветствуя друзей, Митя срывается с места. Навстречу ему, опережая друг друга, бегут счастливые оборванцы. Еле поспевая, катит позади инвалидная коляска. ?Родина! Еду я на Родину! Пусть кричат: ?Уродина!? А она нам нравится! Хоть и не красавица...? - звучит их любимая песня. Упираясь руками из последних сил, Люська крутит старые, с вылетевшими спицами, колеса коляски, но они вязнут в морском песке. На глазах у Люськи слезы. Она смотрит на бегущих навстречу друг другу мужчин, задыхаясь от радости и бессилия. Митя подходит к Люське. Ее лицо в слезах, под глазом старый синяк, по лицу размазана дешевая косметика. Менты проклятые... Что они тебе сделали? - всхлипывает Люська. У тебя тушь поплыла. А синяк совсем сошел... - нежно говорит Митя, опускается на колени перед коляской, гладит Люську ладонью по щеке, стирая слезы и размытую тушь. Люська улыбается, продолжая всхлипывать. Вчера я видел славный сюжет. Я нарисую его. Он будет называться ?Вызревание?... Он принесет успех... Утри слезы, все будет замечательно...
*
Пустынный берег. Митя катит коляску с Люськой. За ним бегут Шиш, Кутя, хромая, подпрыгивает Зиновий Гердович. Нарастая, звучит ?Родина?. Ветер свистит в ушах. Пытаясь перекричать и песню, и ветер, орет Шиш: Слышь, Мить! Че они от тебя хотели?! А?! Они че, мента из тебя сделать хотели?! Мить! А?! Че это на тебе штаны ментовские?! А?! А?! - словно эхо, кричит в ответ Митя.
Смеется вся расхристанная компания, бегущая вдоль моря, вслед уходящему солнцу. Нарастает звучание мелодии.
*
Бульвар, ведущий к морю, пестреет рядами коммерческих киосков. Митя с компанией подходит к одному из них. Из окна киоска торчит здоровое, лоснящееся лицо молодого человека. А, Митяй, это ты... Как дела? Рисуешь? Рисую, Вить, - нетерпеливо, без особого желания говорить, отвечает Митя. Ну и как, покупают? Покупают, Вить. На пропой хватает? Бомжей своих покормить? Не всегда, Вить. Копаешь ты себе яму, Митяй. Пора бы делом заняться. При твоем-то уме сидел бы себе в ларечке, чистенький, с бабками, без проблем. Не люблю я, Вить, без проблем, скучно. Да и чистота меня ваша тошнит че-то. Чудак ты, Митька. Вот-вот... Сколько писать?
Митя молча поднимает два пальца. Витек записывает в тетрадку очередной долг, выставляет на прилавок две литровые бутылки ?Столичной?. У Сеньки Смирнова на той неделе персональная выставка. Слышал? Твоя-то когда будет? Митя молчит. На него сочувственно смотрят друзья. Митя молча забирает бутылки. Спасибо, Витек! Оставайся в чистоте! Давай-давай!
Митя подходит к компании ожидающих бомжей, поднимает над головой две литровки. Компания встречает его бурей оваций. Они скрываются в глубине темнеющей аллеи.
*
Раннее утро. Громкий стук в дверь. Маленькая комнатушка, заваленная картинами, рамками, книгами, пустыми бутылками, в целом создающими художественный беспорядок. У окна стол с кипами листов, старых журналов, в разбитой бутылке от шампанского - кисти и карандаши. У стены кровать, на кровати спящий Митя, возле кровати, на полу, пустая бутылка из-под шампанского и опрокинутый фужер. Снова громкий стук в дверь. Мужской, но высокий голос за ней: Я знаю, что вы дома! Соседи видели, как вы заходили! Сейчас же откройте! А то я позову участкового! - Снова стук в дверь. - Гражданин Кирьянов, официально предупреждаю, если вы не откроете, я приведу милицию!
Митя с трудом поднимает голову. Рука шарит по полу. Нащупывает пустую бутылку. Митя переворачивает ее над собой, открыв рот. Из бутылки падают несколько капель. Горло содрогается от жадного глотка. За дверью слышен женский голос: Говорю вам, дома он. Я сама слышала, как он ночью заходил, а потом еще песни орал, спать не давал. Управы на него нет...
Снова громкий высокий мужской голос: Гражданин Кирьянов! Вы здесь! Мы это точно знаем! Вы уклоняетесь от уплаты за коммунальные услуги. Вы третий месяц не платите за воду! У вас собираются разные аморальные элементы! Мы это тоже знаем! На собрании жэка вам вынесено последнее предупреждение.
Митя идет к столу. Прикуривает сигарету. Если вы не умеете жить среди людей, ваше место... сами знаете, где...
Митя затягивается сигаретой, смотрит на себя в зеркало, морщится, поправляет волосы, идет к двери. Мы не собираемся терпеть ваши безобразия...
Митя распахивает дверь. На пороге толстый маленький женоподобный мужчина с папкой в руках. Он так и остается стоять с открытым ртом, отчего-то невольно подняв руки, словно прикрываясь от удара. А-а-а... И-и-и... Вот... - пытается что-то сказать он, но умолкает. Соседка исчезает за дверью своей комнаты, скрываются в своих комнатах остальные обитатели коммуналки. Митя смотрит на замершего в защитной стойке дрожащего управдома. Ну, что? Что ты? - тихим, хриплым, очень спокойным голосом спрашивает Митя. - За долгом пришел? Отдам я тебе долг. Отдам. Но стоит ли из-за этого будить людей в такую рань? Смотри, какой переполох сотворил. А-а-а... И-и-и... - снова пытается что-то сказать управдом. Иди... Иди, не тревожь людей. Выходной день ведь, а ты все суетишься. Заплачу я и за квартиру, и за воду. Не боись. Веришь мне? Ну-у... - почти соглашаясь, пожимая плечами, тянет управдом. Ну, вот. Счастливо тебе. Не переживай.
Неожиданно, со всего маху, Митя захлопывает дверь перед самым носом управдома. Слышны быстрые убегающие шаги и громкий удаляющийся крик: Ты у меня дождешься! Я тебе устрою художества! Раздают разным бездельникам, а они тут устраивают черт знает что. - Голос его утихает.
Митя лежит на диване. Смотрит в сторону окна. У окна стол. На столе стоит его любимая статуэтка: ?Поцелуй? Родена - похоже, последняя ценная вещь в его квартире. За стенкой плачет какая-то женщина. Это у соседей. Еще где-то слышна радиотрансляция с заседания парламента. ?Я не потерплю! Они мне за все ответят! ? - кричит какой-то мужчина в соседней комнате с другой стороны. Митя продолжает смотреть на статуэтку.
*
Городской шум. Ломбард. За окном виден стоящий за прилавком старый антиквар.

Вызревание - Жовна Александр => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Вызревание автора Жовна Александр понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Вызревание своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Жовна Александр - Вызревание.
Ключевые слова страницы: Вызревание; Жовна Александр, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн