А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Но то же название носит еще и маленький городок на юге Израиля - у нас их называют "город развития". Это эфемизм такой, на самом деле означает: "дыра дырой".
Поэтому я часто подшучиваю над ним: "Я-то думала, что ты в Тель-Авиве работаешь, а ты, оказывается, в Офакиме."
Денис знал Когана, когда он приходил ко мне на работу и у меня были клиенты, он заглядывал к психоаналитику и они пускались в пространные размышления о тайнах мозга, подсознании и прочей мистике. Денис тут же вспоминал свою любимую психолингвистику, а Коган - Антона Лавена, певца сатанизма. В общем, кто это говорил, что женщины болтушки?
Мой друг обладает общительным характером, можно сказать, что у него есть харизма. Если бы он был политическим лидером, за ним пошли бы, не взирая на программу и устав. Просто он к себе притягивает. И со всеми он находит общий язык: с маклером Додиком, молодым сутуловатым юношей, фанатом кампьютерных игр он обсуждает последние версии "DOOM", пухлой секретарше нашего адвоката что-то объясняет насчет диеты, хотя, как мне кажется, ее габариты вполне устраивают начальника, выходца из Марокко. Он никому не старается понравиться, но когда приходит ко мне, почему-то дверь в мой кабинет открывается чаще, чем мне того бы хотелось.
Я искала свободное место для машины. Хотя парковка в этом городе нонстоп заслуживает отдельного разговора, мне удалось приткнуть свою маленькую "Сузуки" в узкую щель между "Крайслером" и "Шевроле" на боковой улочке. Позвонив Денису, я объяснила ему, где нахожусь. Он подъехал через десять минут.
- Садись.
Мы выехали с забитой машинами Амасгер и поехали в центр города. Припарковавшись на стоянке внутри недавно построенного торгового центра каньона, мы с Денисом зашли в уютное кафе "Капульски" и присели за угловой столик. Посетителей в эти утренний час не было вообще. Мы были с ним одни. Официантка принесла меню. Денис заказал себе кофе-экспресс, а мне чай и кусок творожника с черной смородиной. Он уже давно изучил мои вкусы.
Когда официантка, принеся заказ, отошла, Денис обратился ко мне:
- Рассказывай.
Я начала подробно перечислять все события вчерашнего вечера. Денис слушал, не перебивая. Закончила я пересказом сегодняшнего телефонного разговора.
- Вот так-так, - сказал он чуть растерянно. - Называется, срочный случай...
- Что? - я не поняла. - Какой срочный случай?
- У тебя на двери написано: в срочных случаях звонить по номеру такомуто, - рассеянно пояснил он, думаю о чем-то. - Вот он и позвонил, видать срочный был случай...
- И ты еще смеешься!? - не на шутку разозлилась я. - Я в таком переплете, а ты издеваешься.
- Ты что? - Денис оторопело уставился на меня. - Ничего я не смеюсь, успокойся. Я просто думаю... Прежде всего, надо позвонить твоему следователю, - решительно сказал он. - Пусть начнет прослушивать твой телефон.
Я скривилась.
- Еще чего! Хуже, чем подглядывать.
- Что делать, Леруня, надо!
- И они будут прослушивать все мои разговоры? Потом, какой именно телефон, у меня их три: дома, в конторе и вот этот, - я ткнула пальцем в сотовик, лежавший на столе.
Будто услышав мои последние слова, телефон немедленно подал голос.
- Доброе утро, Валерия, - сказал Михаэль Борнштейн.
- О! - воскликнула я с облегчением. - Бог услышал мои молитвы. Я хотела вам позвонить, а номера не знаю.
- Что-нибудь новое вспомнили?
- Не вспомнила, а случилось. Мне звонил убийца.
- Вы уверены? - поинтересовался Борнштейн. Голос у него был скучный, казалось, он там зевает, прикрывая из деликатности трубку.
- Конечно уверена! Он спросил, как мне понравилось вчерашнее представление. И сказал, что мы еще встретимся. И сказал, что мне, наверное, страшно было одной в помещении.
- На каком языке он с вами говорил?
- На иврите, разумеется, но у него, по-моему, есть акцент.
- Вы не могли бы определить, какой?
- Обычно он бывает у аргентинцев, проживших в Израиле много лет... Да, точно, он сказал в конце разговора "Доброе утро", так принято в испанском языке!
- Где вы сейчас находитесь?
- Я в кафе "Капульский" в Тель-Авиве.
- Я же просил вас не уезжать далеко, - недовольно сказал Борнштейн.
- Во-первых, это недалеко. А во-вторых, убийство еще не повод, чтобы не заниматься своей работой, - сердито заметила я. - У меня важные дела в Тель-Авиве.
Он неопределенно хмыкнул, потом спросил:
- Когда вы сможете быть у нас в управлении? В пять часов годится?
- Да, я приеду.
- Запишите мой телефон, если что, звоните напрямую.
Он отключился. Я внесла его номер в память своего телефона и сказала Денису:
- Борнштейн пригласил меня к себе в пять часов в полицию.
- Обязательно попроси прослушивание.
- Может, и телохранителя попросить?
- Не помешало бы, - Денис даже не улыбнулся. - Во всяком случае я был бы за тебя спокоен. У тебя талант влезать в разные истории.
Это он намекает на историю с покупкой квартиры. После развода с мужем (но эта совсем другая история, не менее занимательная), я решила купить себе квартиру и перестать мыкаться с ребенком по съемным углам.
Из всех равноудаленных от центра городов выбрала Ашкелон. Хотелось ходить пешком на море. Да и городок выглядел чистым и уютным. Улицы были засажены цветущими пунцианами. Пунциана - это дерево, которое когда расцветает, покрывается гроздьями алых цветов. В сочетании с зелеными листьями и синим небом получается необыкновенно.
Я наняла маклера. Его звали Додик (впоследствии я сняла контору в здании, где он работал). Он показал мне несколько квартир. Так как с деньгами у меня было негусто, я выбирала лучшее из дешевого. И нашла эту, в которой мы с Дашкой сейчас живем. Меня очаровала кухня - огромная как салон, настоящая столовая. Единственное, что смущало - название улицы. На иврите это Симтат апорцим, что в прямом переводе звучало как "Разбойничий тупик". Если еще учесть, что район назывался Шимшон, в честь библейского героя Самсона, то я могла смело писать адрес на конверте: Разбойничий тупик на Самсоньевке.
Еще пугали доброжелатели: мол, в Ашкелоне наркоманы бродят пачками по улицам и от них житья нет никому. Я живу уже три года в своей квартире, а из наркоманов видала только эфиопского бомжа, который ночует в ближайшей синагоге, где его и подкармливают.
Хозяин, оставляя мне на прощанье свежевыкрашенную квартиру, подмигнул и сказал:
- Тебе повезло, это святая квартира.
Я не поняла, что он имеет в виду, и поэтому не придала его словам никакого значения. И тут началось что-то непонятное. Я стала находить возле двери в квартиру то упаковку лепешек, то пакет с орехами или сухофруктами. Непрерывно стучались очень странные люди и спрашивали какого-то святого. Через неделю мне надоело это хождение и я решила поспрашивать соседей, в чем дело.
Владелец крохотного магазинчика напротив моего дома объяснил мне, что до меня в этой квартире жил какой-то марокканский святой, который пользовал народ наложением рук и раздачей благословений. На пожертвования он купил себе виллу на Китовой улице. Денис, услышав эту историю, смеялся как ненормальный и тут же предложил мне занять место цадика и продолжить прием посетителей. Но я послала его к черту и вывесила при входе в дом объявление с новым адресом святого. После этого подношения исчезли, о чем Дашка искренне жалела.
Денис допил свой кофе и посмотрел на часы:
- Мне пора на работу, Леруня. Я постараюсь вернуться пораньше, сходим к Борнштейну вместе. А пока езжай домой, предупреди Дарью, чтобы никому не открывала, и сидите тихо.
Денис расплатился, мы вышли из кафе, доехали до места, где я оставила свою машину.
Я понимала, что он руководствуется благими намерениями, но мне не понравился его покровительственный тон. И еще что-то крутилось у меня в голове, какое-то слово, не дававшее покоя.
Вспомнила! Ашкелонские наркоманы. И этот, как его, доктор Зискин тоже работал в клинике для наркоманов. И был убит.
Любопытство снова подвигнуло меня к действиям. Я набрала номер справочной, узнала адрес и телефон клиники "Ткума" и направилась туда, совсем забыв, что обещала Денису ехать домой и сидеть тихо.
Глава 3. О ВКУСНОЙ И ЗДОРОВОЙ ПИЩЕ
Клиника "Ткума" находилась почти в загородной зоне. От посторонних взглядов ее защищал высокий бетонный забор. Вдоль забора, по всему периметру внешней стороны были высажены деревья. Развесистые кроны маскировали его так, что казалось, что там, за деревьями находится просто жилой дом, а не место для проблематичного контингента. Дорога вела к воротам, которые охраняли два дюжих охранника.
Я остановилась возле ворот.
- Добрый день,- сказала я охранникам, - я приехала на консультацию.
- К кому вы записаны? - спросил один.
- К доктору Зискину. Он назначил мне встречу полтора месяца назад.
Охранники переглянулись, и один из них направился к внутреннему телефону. Поговорив пару минут, он кивнул головой и сказал мне:
- Подождите здесь, сейчас за вами придут.
Через некоторое время к воротам подошел молодой врач. Круглые очки аля Джон Леннон сидели низко на переносице, он периодически поправлял их тонкими длинными пальцами пианиста, светлый свитер мешковато сидел на фигуре.
- Здравствуйте, - сказал он мне, - я доктор Рабинович, пойдемте со мной.
Мы направились через небольшой парк к зданию клиники. Пока мы шли туда, мы оба молчали. На зеленых лужайках сидели и лежали люди. На них была обычная, не больничная одежда. Многие были до невозможности худы. Вокруг было тихо и весь пейзаж производил впечатление чего-то иррационального.
Мы вошли в кабинет.
- Садитесь, - предложил доктор, - хотите пить?
- Спасибо, если можно, простую воду, - попросила я.
Он достал из маленького холодильника бутылку минеральной воды и налил мне в высокий стакан. Я поблагодарила, отпила немного и осмотрелась.
Кабинет был небольшой и уютный, если это слово подходит для кабинета. На стенах висели фотопейзажи и портреты веселых смеющихся людей.
- У вас очень мило, - заметила я, усаживаясь в глубокое кресло. - А где же доктор Зискин? Он обещал принять меня и помочь мне в моей проблеме.
- К сожалению, доктора Зискина нет сейчас здесь, если хотите, можете рассказать мне, госпожа...?
- Вишневская, - быстро сказала я и усмехнулась про себя - ну да, нет его, не может он меня принять. Чего темнить? Почему бы сразу не сказать, что доктора Зискина убили?
- Слушаю вас, госпожа Вишневская, чем я могу помочь вам? - он выжидательно посмотрел на меня.
К такому обороту событий я не была готова. Я вообще не знала, зачем я потащилась в эту клинику, я кляла свой любопытство на чем свет стоит.
- Э... видите ли... - промямлила я. - Мне трудно вот так сразу, я не думала, что будет другой доктор...
- Ничего, ничего, - успокоил доктор Рабинович, - начните с самого главного.
- Н-ну... дело в том, что я... что мой друг начал употреблять наркотики (прости, Денис!), и я очень этого боюсь. Он стал нервным, раздражительным, у него красные глаза и... И он ворует мои драгоценности, - вдохновенно закончила я. О поведении наркоманов мне больше ничего не было известно. И слава Богу.
Доктор молчал. После паузы, он сказал:
- Ну? Что ж вы прекратили рассказывать, продолжайте.
А еще говорят, что врать лучше всего экспромтом. Я отчаянно рылась в собственной памяти, пытаясь придумать душераздирающие подробности падения моего ничего не подозревающего друга.
- Э-э-э... Он перестал есть, - я вовремя вспомнила худых людей во дворике, - и еще... - мне пришла на ум какая-то древняя статья по сексопатологии: - И еще... ну, вы понимаете... Еще он больше не занимается со мной сексом! - выпалила я в полном отчаянии.
Доктор откинулся на стуле. Он с интересом разглядывал меня, потом вдруг запрокинул голову и захохотал с искренним удовольствием.
Этот смех вдавил меня в кресло.
Отсмеявшись, доктор Рабинович сказал:
- Похоже, чтением научно-популярных статей по проблемам наркомании вы занимались в последний раз что-то лет за десять до моего рождения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15