А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Чехонадская Светлана

Кто стучится в дверь


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Кто стучится в дверь автора, которого зовут Чехонадская Светлана. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Кто стучится в дверь в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Чехонадская Светлана - Кто стучится в дверь без регистрации и без СМС

Размер книги Кто стучится в дверь в архиве равен: 197.72 KB

Кто стучится в дверь - Чехонадская Светлана => скачать бесплатно электронную книгу детективов



OCR & SpellCheck: Larisa_F
«Кто стучится в дверь»: Издательство «Крылов»; Санкт-Петербург; 2004
ISBN 5-94371-592-4
Аннотация
Накануне Рождества шестеро незнакомых между собой людей получают письма странного содержания. Кроме писем в конвертах находится белый порошок. Антитеррористический отдел безуспешно ищет связи между этими людьми, которые, тем временем, начинают погибать один за другим.
Полковнику Левицкому, ведущему расследование, никак не удается сделать выбор между женой и любовницей Анютой. К тому же, Анюта заставляет полковника нервничать, проявляя излишний интерес к его служебным делам. Левицкий знает, что этот интерес отнюдь не безопасен, но Анюте так хочется найти отправителя таинственных посланий!..
Светлана Чехонадская
Кто стучится в дверь

«Как так случилось, что витая змея покинула свое место? Я больше не отражаюсь в зеркалах! Думаешь, я вампир? Нет, вампир – это ты. Это твое поганое дыхание отравило мою кровь. Это ведь твой коронный номер, не так ли?
И потому тебя надо наказать. Лучше бы тебе накинуть на шею петлю или отравиться. А нет – так получить удар по самому больному. Твой ад начинается! Счастливого Рождества!»
– Вот такое письмецо… – полковник Левицкий еле заметно пожал плечами, достал из папки второй лист бумаги, уставился в него с самым серьезным видом.
В кабинете царило уважительное молчание. Спустя пару секунд кто-то хмыкнул, и молчание сразу перестало быть уважительным. Подчиненные заулыбались.
– А мы-то при чем? – наконец, спросил майор Григорьев. – Уголовщина чистой воды… Кто-то, вообще, пострадал?
– Одна женщина отравилась.
– Насмерть?
– Да… Но она старая, одинокая… Поздно вызвала «Скорую». Думала, что-то несвежее съела.
– Эта женщина – бывший работник спецслужб?
– Сережа, есть вещи, над которыми не шутят.
– А я и не шучу. Она воевала в Чечне?
– Сережа!
– Тогда почему мы?
– Так, понятно… – Левицкий раздраженно побарабанил пальцами по столу. – Я давно замечаю, что у вас в отделе странные настроения. Предупреждаю сразу: в очередь на квартиры записываю я! Чтобы потом не было обид…
– Вы, товарищ майор, не правы, – немедленно обернулся к Григорьеву Аникеев. – Дело целиком и полностью наше! – Глаза Аникеева при этом были веселые.
Левицкий и раньше видел, что Аникеев с Григорьевым работают на пару – как плохой и хороший следователь, только в данном случае разыгрывалась сценка «плохой и хороший подчиненный». Он знал абсолютно точно: в этом отделе народ так спелся, что каждый из них не то что говорить, но и молчать может за всех.
Если откровенно, он был согласен как раз с Григорьевым. Не было никаких оснований подозревать здесь терроризм.
– И все-таки, почему терроризм? – тут же спросил майор.
«Экстрасенс!» – уважительно вздохнул Левицкий.
– А что же это? – ответил он вслух вопросом на вопрос.
– По аналогии с Америкой? – Григорьев сощурился. – Но у нас-то так разве делают?
– Не делают. Но могут и начать.
– Под видом вампиров?
Молоденький лейтенант – Левицкий не помнил его фамилию – не выдержал и прыснул, после чего покраснел до ушей.
– Вампир – это образ. – Левицкий посмотрел в окно, снова вздохнул.
– Образ чего?
– Образ врага.
– Мило… И кто же у нас такой поэт: Басаев?
– Все, прения закончились. – Левицкий отложил первый лист бумаги в сторону, подумал немного и перевернул его, как бы давая понять, что дело это решенное и надо приступать к отработке версий. – Перехожу к деталям. Идея о том, что это может быть терроризм, не лишена оснований. Наши коллеги из УВД просят обратить внимание на поздравление…
– С какой буквы написано слово «Рождество»? – быстро спросил Григорьев.
– С большой… – Левицкий исподлобья глянул на него. – Но это ничего не значит, Сережа.
– Нет уж, надо договориться о терминах! Либо это слово что-то значит, к тогда в нем значима каждая буква, либо мы его вообще не рассматриваем.
– Сережа, мы будем заниматься этим делом, понимаешь? Будем!
– Теперь понял. Мы будем заниматься этим делом. И поэтому прошу обратить внимание на то, что слово «Рождество» написано с большой буквы. Если наши коллеги из УВД, – тон Григорьева стал издевательским, – да, если наши уважаемые коллеги из УВД решили, что это поздравление намекает на исламский фактор, я хотел бы отметить, что писал письмо все-таки христианин.
– Запиши это себе в книжку, – так же издевательски отозвался Левицкий. – Как первое соображение по данному делу… Мне можно продолжать?
– Можно.
– Спасибо. Всего было разослано шесть конвертов – все именные, на конкретный адрес и фамилию. Отправлены из Москвы. В каждом из них, помимо этого письма, распечатанного на принтере шрифтом Times New Roman, находился ядовитый порошок. Мышьяк. Четверо из шести адресатов вызвали милицию сразу же, пятый – на следующий день, шестая – женщина семидесяти восьми лет – порошка не заметила. Очевидно, какая-то часть мышьяка попала ей на руки, потом в рот. Через несколько часов ей стало плохо: резко упало давление, потом началась рвота, понос. «Скорую помощь» она вызвала только на следующее утро… Там тоже не особенно напряглись. Поставили диагноз «желтуха». В общем, она умерла на третьи сутки, в больнице. В семнадцатой больнице. Не от отравления, а от сердечной недостаточности… – Левицкий поиграл желваками: врачи напортачили довольно сильно. – Есть вопросы?
– Куча, – отозвался Аникеев. – В чем смысл данной акции, с точки зрения наших уважаемых коллег из УВД?
– Следующий вопрос? – бесстрастно продолжил Левицкий.
– Когда стали приходить письма? – осторожно вмешался лейтенант.
– Первое письмо пришло пятого января Александрову Евгению Владимировичу. Это солидный гражданин сорока пяти лет, депутат Государственной думы, в прошлом крупный чиновник Фонда федерального имущества. Недавно у него в семье случилось горе: погибла жена. Если точнее, то незадолго до Нового года ее сбила машина – того, кто сбил, до сих пор не нашли. Детей у них не было… Следующие два письма пришли девятого января: Балитоевой Ашхен Степановне и Мордовских Борису Ивановичу. Балитоевой тридцать четыре года, она врач-стоматолог, не замужем, воспитывает семилетнего сына. Живет с матерью. Борис Иванович Мордовских – известный ученый, специалист по истории Средних веков, автор нескольких учебников, преподает в университете, заведует кафедрой. Старый, ему шестьдесят девять лет. Увлечение – книги по колдовству…
Аникеев присвистнул.
– Десятого января – еще одно письмо, самое любопытное. Оно отправлено на имя Семиотской Инны Гавриловны, но по этому адресу уже пять лет живут другие люди. Семиотская уехала в Канаду еще в девяносто четвертом, квартиру продавала по доверенности. Два года назад те, кто купил квартиру, переехали в большую с доплатой. Ни они, ни последняя хозяйка – та самая женщина, которая умерла от отравления – не стали переоформлять телефон на свое имя… Дальше, пятое письмо – одиннадцатого января – Ледовских Игорю Дмитриевичу. Ему тридцать три года, он художник, не женат, из всех родственников имеется только двоюродный брат. Кстати, этот брат учится в университете на историческом факультете, там, где преподает Мордовских… И двенадцатого января последнее письмо пришло на имя Ольги Васильевны Катаевой. Обычная домохозяйка тридцати восьми лет. Правда, есть одно обстоятельство. Ее муж лечится от тяжелейшего заболевания крови – говорят, неизлечимого…
– Как там сказано насчет крови? – спросил лейтенант.
Левицкий перевернул первый лист и с неудовольствием прочитал: «Это твое поганое дыхание отравило мою кровь».
– Забавно, – сказал Аникеев.
– Забавно не это, – возразил Григорьев. – А то, что все письма, кроме одного, пришли после Рождества. Только одно из них, собственно, успело поздравить… Когда они были отправлены, выяснили?
– Первое – двадцать четвертого декабря, остальные четыре – шестого января. Но и первое и последующие отправлены через одно и то же отделение связи. Видимо, брошены в один и тот же почтовый ящик…
– Вы сказали: остальные четыре. Должно быть: пять.
– Конверт одного пока ищут. Хозяин его куда-то дел, не может вспомнить.
– Первое было отправлено двадцать четвертого декабря? Накануне католического Рождества… Почему так долго шло?
– Праздники… Новый год…
– Остальные – шестого января. Разве они успели бы поздравить?…Книги по колдовству, говорите? Это, скорее, маньяк, а не террорист. Шизофреник с навязчивой идеей. Очень похоже… И в общем-то, смысла никакого. Пятеро из шести сразу заметили порошок. Еще бы! Сейчас по телевизору только об этом и говорят. То рицин, то гидразин, то Америка, то Бельгия…
– Видели, как они изготовление рицина в «Намедни» показывали? – вмешался майор Булгаков. – Вот враги народа, ей-Богу!
– А захват «Норд-Оста»! – встрепенулся картавый эксперт Полежаев.
– Не отвлекайтесь, – кисло попросил Левицкий, взглянув на часы: Анюта ждала уже не меньше получаса. – Какие будут соображения?
– Маньяк! – весело ответил Аникеев. – Террористы-то зачем будут рассылать именные послания?
– Чтобы их обязательно вскрыли, – вместо Левицкого ответил лейтенант.
– Получается, он пользовался базой телефонных номеров? – спросил Григорьев.
Левицкий быстро глянул на него.
– Наверное, да…
– То есть вы перечислили тех людей, которые являются владельцами квартир и на кого оформлены телефоны?
– За одним исключением…
– Каким?
– В первом случае квартира принадлежит не Евгению Владимировичу Александрову, а его жене – Ольге Григорьевне.
– Той, которую сбила машина?
– Да.
– Странно, что письмо адресовано ему.
– Не совсем. Супругам принадлежит блок из двух квартир – трех– и четырехкомнатной. Адрес у них один, зато два телефона. На Александрова оформлен второй. Тот, кто отправлял, мог перепутать. Что еще?
– Письмо составлено так, что может быть адресовано как женщине, так и мужчине, – сказал эксперт. – Отправлять могли также и мужчина и женщина.
Левицкий еще раз пробежал текст глазами и молча кивнул.
– В письме предлагается повеситься или отравиться? – спросил лейтенант. – То есть порошок прилагается на этот случай?
– Веревки в конверте не было? На случай «повеситься»? – с серьезным видом спросил Аникеев.
«Ребята правы, – подумал Левицкий. – Какой, к черту, терроризм? Хулиганство, маньяк, хитрая комбинация с целью завладеть имуществом убиенной старушки – да все что угодно, но наших-то зачем припрягать? Господи, у нас столько своих проблем…» Милицию он недолюбливал. Вот кто плохо работает. Мы им полную базу данных по возможным шахидам, а они ее в сейф на вечные времена и – регистрацию на год без малейшей проверки! И как предотвращать теракты, спрашивается? Зато потом, когда что-то где-то рванет, они начинают всякую ерунду слать «на предмет причастности к Бен Ладену». Скоро любую пьяную драку будут к терроризму приплетать.
– «Твой ад начинается…» – медленно процитировал лейтенант, разоблачая свою прекрасную память. – Сегодня какое число?
– Двадцатое января, – сказал Левицкий. – Извини, тебя как зовут, я забыл?
– Федя, – сказал лейтенант. – Точнее, Федор Марков.
* * *
Когда человек торопит зиму, он, наверное, выглядит довольно забавно в глазах Бога. Ровно семьдесят зим – такова средняя продолжительность человеческой жизни. Из них вычтем первые пять (справедливо будет вычесть и последние пять, проведенные в постели с безнадежным переломом шейки бедра, но давайте уповать на Божье милосердие), и сколько останется? Шестьдесят пять штук! Одна коробка, так сказать… Три килограмма… А с другой стороны, несколько тысяч лет Бог слышит жалобы на зиму и ничего при этом не предпринимает. Здесь можно сделать некоторые выводы относительно природы неблагодарного и упрямого человеческого характера, но ведь можно сделать и выводы относительно… Ну, это уж совсем крамольная тема!
Анюта стояла на остановке и периодически отскакивала назад, если какая-нибудь машина проезжала по кромке дороги, поднимая ворохи темно-серых брызг. Каких там брызг! – Волн! Затем Анюта возвращалась обратно.
Во-первых, она замерзла, и прыжки туда-сюда согревали ее; во-вторых, с бордюра был лучше виден поворот, на котором, собственно, и должна была появиться машина. Машина кого?.. Сложный вопрос…
Никогда в жизни она не думала, что может попасть в такую дурацкую ситуацию. Эта дурацкая ситуация противоречила всему что только возможно: Анютиному характеру, убеждениям, воспитанию, биографии, интеллектуальным способностям, внешним данным и даже манере одеваться! Книгам, которые она читала, фильмам, которые она смотрела, блюдам, которые она готовила, духам, которыми пользовалась – всему абсолютно. Но это случилось с ней: она влюбилась в женатого человека.
Анюте было тридцать лет. Она закончила педагогический институт – вышла оттуда учительницей английского и испанского – и вот уже семь лет благополучно работала в небольшом, но успешном туристическом агентстве. С Нового года стала заместителем директора.
Анюта была красивая девушка. Причем, такая – на все времена мадам. Не высокая, не низкая, не худая, не полная, не курносая, не бровастая, не скуластая, не щекастая. Да еще с талией. В общем, она не побоялась бы и путешествий на машине времени: и в семнадцатом веке, и в пятнадцатом, и в сорок седьмом нашелся бы на нее любитель, и был бы он не извращенцем, а среднестатистическим самцом любой страны и любого социального круга. Очень удобно…
И очень обидно. Такая универсальная красота – и такой глупый выбор!
Это случилось в конце двухтысячного – на гребне всеобщей лихорадки по поводу миллениума. Народ как чокнулся. Те, которые год назад круглую дату не отмечали, но наслушались красочных историй про всякие там немыслимые фейерверки в Паттайе и Гонконге, Париже и Пхукете, теперь рванулись наверстывать упущенное. Сразу же оказалось, что настоящий миллениум – это тот, который в этом году. Вот какая хитрая штука! Ах, как обманулись те идиоты, что съездили триста шестьдесят пять дней назад! Ведь их фейерверки были искусственные! Фальшивые фейерверки-то!
Анюта не понимала ни тех, ни этих. Она вообще не понимала, как это возможно – уехать на Новый год? Зачем? От старых-новых песен, от оливье (Анюта гордо приподняла бровь – она никогда не стеснялась высказывать то, что думает, как бы даже бравировала своим консерватизмом), от всех этих кошмарных родственников… Ведь в этом-то и смак! В этом-то и смысл!
…Сидевший напротив нее мужчина улыбнулся в ответ, зато его жена сузила рот в такую злобную и напряженную щель, что Анюта осеклась и заткнулась.
– Странный вы менеджер, – звенящим голосом сказала жена. – Вы должны нас уговаривать. А вы что делаете?
– Выражаю свою точку зрения, – ответила Анюта, матерясь про себя в свой собственный адрес.
– Кому она интересна, ваша точка зрения? – мгновенно парировала женщина.
Она так быстро нашлась, так быстро завелась и так радостно расправилась при первом намеке на скандал, что Анюта сразу поняла: это дело для женщины привычное. А также любимое. Главное дело жизни, если можно так выразиться. Настоящая истеричка (самый ненавистный для Анюты тип человека).
– Вы правы, – примирительно сказала она, раскладывая проспекты курортов Шарм-эль-Шейха (тринадцать градусов тепла – ужас! Но ведь эта дамочка прочитала в журнале, что «в Красном море купаются круглый год», и теперь непоколебимо стоит на этом). – Самые лучшие отели находятся в стороне от главной бухты, и вам придется выбирать, что важнее: роскошный отель или возможность вечерами находиться в центре тусовки.
Женщина высокомерно хмыкнула – она теперь не верила ни одному Анютиному слову – и немного беспомощно оглянулась на мужа. Посмотрела на него и Анюта.
Нет, ее сердце не екнуло. Человек, сидевший напротив, конечно, был очень приятен – немного полноват (худых она терпеть не могла), широк в плечах, с огромными бицепсами и гладко выбритой головой. У него было правильное лицо и очень красивая улыбка – на все имеющиеся зубы, а зубы у него имелись белые и ровные. «Лет сорок» – подумала она, и это было первое, что она о нем подумала.
Разумеется, его социальный статус был ей понятен и без слов. Такие диагнозы она ставила мгновенно. Его диагноз назывался «Шарм-эль-Шейх». Красивая такая, экзотическая болезнь. Пятьсот тире семьсот долларов в месяц. Почему? Да потому, что дешево это – Египет зимой. Тринадцать градусов, что бы там в журналах ни писали. Денег на Гоа или на Пхукет не хватает (про Доминиканскую республику помолчим), а претензии уже есть – жить недавно стали лучше. Только недавно – если бы давно, то уже поездили бы и знали, что в Египет надо попозже.
Из зарплаты, помноженной на бицепсы, вырисовывалась и профессия. «Начальник охраны» – решила она, но когда пробежала глазами по анкетам, чуть не присвистнула, даже хотела спросить, давно ли их стали выпускать за границу. Ей показалось, что он понял этот не прозвучавший вопрос. «Это только звучит громко, – сказал он. – На самом деле, я обычный военный. Непрестижная профессия по нынешним временам, правда?»
Жена злобно фыркнула, явно соглашаясь. Анюта пожала плечами: семейная жизнь этих моржей была не безоблачной («Тебе бы, Анюта, следователем работать!» – всегда говорили ее знакомые), но она не собиралась подбрасывать хворост в костер. Профессию военного Анюта считала престижной и диагноз его зарплате, который она только что сама поставила, относился не к нему, а к государству.
Ее тогдашний любовник был аудитором. Его диагноз был «Капри» и даже «Куршевель». Правда, в Куршевеле он так отчаянно пыхтел, оплачивая счета, что было заметно: парень сел не в свои сани, встал не на свои лыжи. Но имелось у него и множество других диагнозов, главный среди которых был страшным и безоговорочным приговором, не подлежащим обжалованию: «не родной – и все тут!»
– До главной бухты ходят бесплатные автобусы, – сказала она, протягивая руку за паспортами. – Хочу предупредить также, что в самом «Хайате» очень дорогие рестораны… – Ее будущая беда и ее будущее счастье глянули на нее с розовой полосатой страницы.
…Она задумалась, и притормозившая рядом машина обдала ее талым снегом с ног до головы. В стекле передней двери появилась неудобно изогнутая фигура и лысая голова, смешно наморщившая лоб.
– Ну вот, – сказала Анюта, усаживаясь рядом. – Очень показательная сцена!
– Я забрызгал грязью твою честь? – догадался Левицкий и ткнулся носом в место соединения Анютиной шеи и ключицы. – Бедненькая! Даже твои сумасшедшие запахи и те замерзли! О чем ты задумалась на этой ужасной остановке? О том, что зря тратишь на меня свою жизнь?
– Я думала, что не люблю зиму, но это не имеет никакого смысла, поскольку зима – большая часть жизни… Значит ли это, что я не люблю жизнь?.. Почему ты опоздал?
– Прости! Сорок минут на таком ветру!
– Семьдесят минут на таком ветру!
– Да, пятьдесят минут на таком ветру – прости! У меня было совещание.
– По поводу взрывов в метро?
– Нет, по поводу вампиров.
– Оборотней решили переименовать? – серьезно спросила Анюта. Левицкий засмеялся.
Они ехали на дачу. Анюта считала, что жена Левицкого в отъезде и только поэтому он решился на посещение фамильного дома с любовницей. На самом деле, его двойная жизнь уже год как была легитимной. Разумеется, жена все знала про нее. Она бы предпочла не знать, она пряталась от этой правды, как могла, но какая-то записка оказалась совсем уж вызывающе положенной на самое видное место (Левицкий вспомнил о записке почти сразу же, в гараже, он еще мог вернуться, убрать ее, пока жена спала, но, отряхивая снег со щетки, вдруг решил, что оно и к лучшему). Левицкий немного надеялся на то, что жена предпримет самые решительные действия, поскольку всю их совместную жизнь она играла роль «беспредельщика», для которого важна только собственная гордость. Оказалось, жена – неплохая актриса.
Вечером его встретила новая женщина – печальная, смиренная, обреченная и страшно больная. Это была поразительная метаморфоза, и именно она поставила его в тупик, поскольку Левицкий готовился к буре и натиску («Ты испортил мою жизнь, ублюдок! Ничтожество, что ты держишься за эту работу?! Да ты знаешь, сколько зарабатывает Охромеев?»), а столкнулся с печальным кладбищенским ветерком, разрывающим сердце.
Жена согласилась «переждать» – что было совсем невероятно! Бороться с этим новым явлением Левицкий не умел, оставалось только смириться и тоже ждать, но вот уже год, как некоторое изумление не сходило с его лица.
… – Знаешь, очень странная история с этими письмами, – сказал Левицкий, выруливая на трассу, ведущую из города. – Это если отвлечься от дебильной версии о терроризме.
– А почему все-таки не терроризм? – спросила Анюта.
– Во-первых, мышьяк, – сказал Левицкий. – Это тебе не рицин, хотя и рицин – сомнительное оружие. Ну что такое несколько граммов мышьяка! От них могла пострадать только старая слепая женщина, и то при стечении сразу нескольких фатальных обстоятельств.
– Наша медицина – одно сплошное фатальное обстоятельство, – зло сказала Анюта.
– Это точно. Но я бы не рассчитывал на пособничество нашей медицины при планировании террористического акта…
– А может, запугивали?

Кто стучится в дверь - Чехонадская Светлана => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Кто стучится в дверь автора Чехонадская Светлана понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Кто стучится в дверь своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Чехонадская Светлана - Кто стучится в дверь.
Ключевые слова страницы: Кто стучится в дверь; Чехонадская Светлана, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн