А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Они оба были слишком потрясены, чтобы решиться похоронить Джей-Джея, и Джонни первым заметил, что тельце ребенка при высокой температуре в безвоздушном пространстве очень быстро мумифицируется. В результате они решили оставить тело в комнате, хотя и понимали, что вынести его оттуда уже будет нельзя, потому что после нескольких часов соприкосновения с кислородом мумия превратится в прах.
Джонни чувствовал, как воздух с силой обтекает его, устремляясь в комнату Джей-Джея.
– Бренда! – окликнул он. – Тебе пора выходить!
Пение прекратилось. Теперь слышалось тихое рыдание. Тем временем воздух, врываясь в заложенную ломом щель, начал свистеть. Опасный признак. Волосы Бренды метались, одежда трепетала, словно ее хватали жадные невидимые пальцы. Вокруг нее бушевал шторм, норовя размазать по стенам. Но она оцепенело смотрела на беленькие детские зубки, ярко выделяющиеся на коричневом сморщенном личике – личике египетского принца.
– Бренда! – громче повторил Джонни. – Выходи!
Она потянула простынку и укрыла Джей-Джея по подбородок. Простыня хрустела, как сухой лист. Потом пригладила его высохшие волосы, встала и двинулась к двери. Ветер безумствовал. Каждый шаг давался с трудом.
Совместными усилиями они отжали щель пошире. Потом Джонни, яростно ухватившись за край двери, придерживал ее открытой до тех пор, пока Бренда не выскользнула наружу. И затем отпустил. Дверь грохнула так, что содрогнулся весь дом. Еще несколько мгновений слышалось змеиное шипение, после чего наступила тишина.
Бренда стояла в полумраке коридора опустив плечи. Джонни снял с нее рюкзак с кислородным баллоном, потом маску. Затем проверил датчик кислорода. Скоро надо заполнять заново. Он повесил оборудование на крюк. Из-под двери, где образовалась едва заметная щелка, тоненько посвистывал ветер. Джонни сунул туда полотенце. Свист прекратился.
Бренда выпрямилась.
– Джей-Джей сказал, что у него все хорошо. – Она опять улыбалась, глаза светились фальшивым, пугающим счастьем. – Он сказал, что к Рэю идти сегодня не хочет, но если мы пойдем сами, он не против. Ни капельки.
– Ну вот и хорошо, – откликнулся Джонни и направился в гостиную. Оглянувшись через плечо, он обнаружил, что Бренда по-прежнему стоит перед дверью комнаты, которая пожирает кислород. – Не хочешь телевизор посмотреть? – предложил он.
– Телевизор? Да, конечно. Давай телевизор посмотрим. – Отвернувшись от двери, она пошла вслед за ним.
Бренда устроилась на диване, а Джонни включил «Сони». На большинстве каналов не было ничего, кроме ряби атмосферных помех, но некоторые еще работали, хотя передачи шли в негативном изображении. Можно было смотреть старые программы, типа «Гавайский Глаз», «Моя Мать – Машина», «Шах и Мат», «Амос Бурк, Секретный Агент». В принципе вещание прекратилось около месяца назад, и Джонни полагал, что эти программы просто крутятся каким-то образом в космосе, может, их выбросило обратно на Землю из какого-то неизвестного измерения. Глаза уже привыкли к негативному изображению. Хуже было с радио, потому что единственная станция, которую они могли поймать, транслировала одни и те же песни «Битлз», но задом наперед и на замедленной скорости.
«Шах и Мат» прервался рекламой лака для укладки волос – «Это тебе поможет!», и Бренда расплакалась. Джонни привлек ее к себе, она положила голову ему на плечо. От нее пахло Джей-Джеем – запахом кукурузной шелухи, прожарившейся на палящем летнем солнце. Конечно, если не обращать внимания, что на носу Рождество, хо-хо-хо…
Что-то происходит, подумал Джонни. Ученые начали говорить об этом примерно шесть месяцев назад. Что-то происходит. Это звучало в заголовках всех газет, на обложках всех журналов, которые обычно продавались в киоске Сарантонио на Грешэм-стрит Но что именно происходит, ученые объяснить не могли. Они выдвигали разные предположения, например, магнитная буря, черная дыра, искривление времени, газовое облако, комета из некоего вещества, которое влияет на состояние самой материи… Один ученый из Орегона заявил, что, по его мнению, расширение Вселенной прекратилось и теперь она сворачивается обратно. Еще кто-то утверждал, что космос умирает от старости. Галактический рак. Опухоль в мозгу Создателя. Космический СПИД. Все что угодно. Фактом было лишь то, что за шесть прошедших месяцев все вокруг кардинальным образом изменилось, стало не таким, как было, и никто не мог быть уверен, что через шесть месяцев от настоящего момента еще будет существовать Земля или Вселенная, в которой она обычно вертелась.
Что-то происходит. Три слова. Смертельная фраза.
На этой уютной планете под названием Земля стали происходить изменения на молекулярном уровне. Вода приобрела неприятную тенденцию взрываться подобно нитроглицерину, в результате чего получили отравления несколько сотен тысяч людей, прежде чем наука сообразила, что к чему. А бензин, наоборот, стал совершенно безопасной для питья жидкостью, равно как моторное масло, жидкость для полировки мебели, соляная кислота и крысиный яд. Бетон становился зыбким, как песчаные плывуны, из облаков сыпались камни… Происходило и множество других, совершенно невыносимых и кошмарных явлений, как, например, в тот день, когда Джонни с Марти Чесли и Бо Дуганом приканчивали вторую бутылку в одном из баров на Монтелеоне-стрит. Бо пожаловался на головную боль, а через минуту у него из ушей полезли мозги, как серая пена.
Что-то происходит. Поэтому произойти может все, что угодно.
Кого-то мы сильно рассердили, думал Джонни, глядя на мелькающие перед ним на экране негативные изображения Дуга Макклюра и Себастьена Кабо. Кого-то мы каким-то образом вывели из себя. Зашли туда, куда не следовало. Сделали то, что не должны были. Сорвали плод с дерева, который нам совершенно не полагался…
Да поможет нам Бог, подумал он. Бренда тихонько всхлипывала у него, на плече.
Спустя некоторое время со стороны прерии наползли багровые набухшие облака; их густые тени скользили по прямым и пустынным шоссе. Не было ни грома, ни молний, только ровная, плотная морось. Окна в доме Джеймсов стали темно-красного цвета, по водостокам потекли потоки крови. Куски сырой плоти и внутренностей шлепались на крыши, на дорогу, дымились на раскаленной выжженной земле внутренних двориков. Вслед за облаками появились гудящие полчища мух.
Глава 2

– Смотрите и рыдайте! – объявил Гордон, выкладывая на стол «флеш-рояль» и придвигая к себе кучку десяти – и двадцатипятицентовых монет, в то время как окружающая публика вздыхала и чертыхалась сквозь зубы. – Я же говорил, я везунчик.
– Слишком везунчик, – проворчал Ховард Карнс, бросая свои карты – жалкие тузы с четверками – и протягивая руку за кувшином. Он налил себе полный стакан высокооктанового.
– Так вот, я и говорю Дэнни, – продолжал Рэй Барнет, пока Гордон мешал и раздавал карты по новой. – Какой смысл уезжать из города? Я хочу сказать, какая разница? Везде все одно и то же. Сплошное дерьмо. Согласны? – Он положил за щеку пластинку жевательного табака и предложил угощаться Джонни.
Джонни отрицательно покачал головой.
– Я слышал, – подал голос Ник Глисон, – где-то в Южной Америке осталось нормальное место. В Бразилии. Там еще с водой все в порядке.
– А-а, чушь собачья, – заявил Айк Маккорд, поднимая свои карты и с невозмутимым выражением истинного игрока в покер изучая, что ему пришло , на этот раз. – Вся Амазонка взорвалась к чертовой матери. До сих пор горит, скотина. Это я слышал, пока еще каналы не отрубились. Передавали по Си-би-эс. – Он переложил пару карт. – Нигде нет никакой разницы. Во всем мире одно и то же.
– Откуда ты знаешь? – выкрикнул Ник. Его жирные щеки стали покрываться красными пятнами. – Готов спорить, остались еще места, где все нормально. Может, на Северном полюсе или еще где-нибудь типа этого.
– Северный полюс! – хмыкнул Рэй. – Да какой идиот согласится жить на этом чертовом Северном полюсе?!
– Я бы смог там жить, – продолжал Ник. – Мы с Терри вполне смогли бы. Хорошая палатка и теплая одежда – больше нам ничего и не надо. Мы вполне бы там освоились.
– Не думаю, что Терри захочет просыпаться с сосулькой на носу, – заметил Джонни, разглядывая свои карты, в которых ничего не было.
– Скорее у старины Ника появится где-нибудь сосулька, – расхохотался Гордон. – И думаю, совсем не на носу!
Все фыркнули, только Ник хранил молчание, изучая свои карты, которые были ничуть не лучше, чем у Джонни.
Из гостиной послышался громкий, искусственный, дребезжащий смех. Там коротали время Бренда, Терри Глисон, Джейн Маккорд со своими двумя детьми и Ронда Карнс с пятнадцатилетней дочкой Кэти, которая лежала на полу с плейером и слушала «Бон-Джови» через наушники. Пожилая миссис Маккорд, матушка Айка, в очках, сползших на кончик носа, прилежно вязала, быстро перебирая спицы морщинистыми пальцами.
– А Дэнни сказал, что они с Паулой собираются на запад, – сказал Рэй. – Ставлю четверть доллара. – Он пододвинул монетку к общей кучке. – Дэнни сказал, что никогда не видел Сан-Франциско, поэтому они туда и собрались.
– Я бы не поехал на запад, даже если бы мне приплатили, – заметил Ховард, придвигая свой четвертак. – Я бы лучше нашел какую-нибудь посудину и свалил на остров. Типа Таити. Где женщины танец живота показывают.
– Хотел бы я взглянуть на Ронду в юбке из листьев! Четверть и четверть сверху, джентльмены! – добавил к общей кучке свои монеты Гордон. – Представляете себе, как Ховард будет пить из кокосового ореха? Там все обезьяны со смеху сдохнут!
Где-то вдалеке прогрохотал тяжкий взрыв. Эхо его прокатилось по городу. Гордон замер. В соседней комнате искусственный смех и голоса тоже оборвались. Миссис Маккорд пропустила петлю, Кэти Карнс села и сняла с головы наушники.
Раздался еще один взрыв, на этот раз – ближе. Дом вздрогнул. Мужчины бессмысленно уставились в карты. Третий оказался дальше. Потом наступила тишина, в которой были слышны лишь гулкие удары сердец и тиканье нового «Ролекса» Гордона, отмеряющего секунды.
– Кончилось, – известила миссис Маккорд, набирая прежний ритм. – Даже близко не было.
– Я бы не поехал на запад, даже если бы мне приплатили, – повторил Ховард. Голос его дрогнул. – Три карты мне, пожалуйста.
– Три карты – прошу, – откликнулся Гордон и сдал каждому, что требовалось. – И одну – сдающему. – Пальцы дрожали.
Джонни выглянул в окно. Там, далеко, в заброшенных кукурузных полях, полыхнули рваные красные языки. Спустя несколько секунд докатился звук – глухой, мощный раскат взрыва.
– Против каждого на пятьдесят центов, – объявил Гордон. – Ладно вам! Давайте играть!
Айк Маккорд спасовал. У Джонни на руках ничего не было, так что он последовал его примеру.
– Вскрываем! – сказал Гордон.
Ховард ухмыльнулся, предъявил своих королей и валетов и начал уже было подгребать к себе кон, но Гордон остановил его:
– Постой, Хови! – На руках у Гордона оказались каре десяток и двойка. – Прошу прощения, джентльмены. Смотрите и рыдайте.; – И он заграбастал горку монет.
Ховард побледнел. Эхо еще одного взрыва глухо прокатилось в ночной тиши. Дом покачнулся.
– Ты мухлюешь, сукин ты сын! Гордон вылупился на него, разинув рот. Лицо его блестело от пота.
– Перестань, Ховард, – попробовал урезонить приятеля Айк. – Не хочешь же ты сказать, что…
– А ты ему помогаешь, черт побери! – во весь голос пронзительно выкрикнул Ховард. Женщины в соседней комнате мгновенно затихли. – Слушайте, это же ясно как день – он мухлюет! Потому что никому так не везет, как ему!
– Я не шулер, – произнес Гордон, вставая. Стул за его спиной грохнулся на пол. – И я ни от кого не потерплю таких слов!
– Прекратите вы все! – вступил Джонни. – Давайте успокоимся и…
– Я не шулер!
1 2 3