А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Планас Роза

Флорентийские маски


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Флорентийские маски автора, которого зовут Планас Роза. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Флорентийские маски в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Планас Роза - Флорентийские маски без регистрации и без СМС

Размер книги Флорентийские маски в архиве равен: 390.21 KB

Флорентийские маски - Планас Роза => скачать бесплатно электронную книгу детективов



OCR Busya
«Р. Планас «Флорентийские маски», Серия «Азбука. The Best»»: Издательский Дом «Азбука-классика»; СПб.; 2008
ISBN 978-5-395-00106-1
Аннотация
Роман Розы Планас «Флорентийские маски» привлечет внимание всех любителей детектива, насыщенного богатым культурным, литературным, историческим содержанием.
Непостижимым образом в реальную жизнь героев вторгается деревянный мальчик Пиноккио, но фигура его оказывается не столько смешной, сколько зловещей. «Череп Пиноккио», странный носатый череп, обнаруженный на Гаити, обладает таинственной властью над мыслями и судьбами людей, навсегда лишая их покоя и обрекая на мучительные поиски разгадки, которая скрыта в лабиринте прошлого – исторического и мифического. Пытаясь распутать невидимые нити, связывающие персонажей итальянской «комедии масок» и немого кино, членов тайной ложи карбонариев и обитателей «дома мертвых» с творением Карло Коллоди – Пиноккио, герои романа подвергают себя реальной опасности. Убийство, смерть, самоубийство… Удастся ли кому-нибудь из героев романа проникнуть в тайну Пиноккио и выйти из этого испытания живым и невредимым?
Роза Планас
Флорентийские маски
Заговор против душного лета, то есть
против бездушного Государства;
карбонариев непривычные страсти;
свой особый язык;
только так, не иначе, можно в убежище
говорить, в убежище революционеров-юнцов,
недалеко от Реджины Коэли;
я – обычный житель убежищ,
поскольку все это меня касалось
и грядущее было в грядущем.
Теперь я с отвращением бываю в «берлогах»,
один из меньшинства,
я никогда не служил большинству,
включая рабочих,
теперь я растерян и себя ощущаю,
словно незваный гость,
там, где грядущее стало грядущим
и где свой особый язык.
Пьер Паоло Пазолини «Восстание мертвых»
Глава первая
Порт-о-Пренс – город дикий, краски в нем – буйные, климат – животворящий, а эмоции и ощущения пронизывают окружающий воздух, как пена морского прибоя под порывами ветра. Всеобщая нищета, таинственная, непостижимая и по-своему прекрасная, придает жизни в этом городе какой-то особый беспорядок, который можно сравнить, пожалуй, лишь с непрерывным мельканием пестрых крыльев порхающей в воздухе, никогда не отдыхающей бабочки.
В этом древнем прибежище пиратов, так и не вступившем в эпоху цивилизации, сам воздух насыщен ощущением беспокойства и непредсказуемости, – пожалуй, именно этой возможности вздохнуть одновременно тревожно и свободно нам так не хватает сегодня в нашем усталом, погрузневшем мире. Люди, живущие в этом городе, как и во всей стране Гаити, почти поголовно безграмотны. О личной безопасности здесь не приходится даже мечтать. И, несмотря на все это, именно здесь можно познать редчайшее единение двух противоположных друг другу чувств: уверенности, какую дарует только бессмертие, и беспокойства, предчувствия чего-то нового и неизведанного, которое свойственно лишь преходящей мимолетной юности. Этот фейерверк эмоций пробуждает и заставляет бить фонтаном воображение любого, даже не самого сентиментального человека. В извилистых запутанных переулках этого города чужеземец в первую очередь обращает внимание на древних старух, чей род напрямую восходит к рабам, которых везли в Америку через Гаити. Наверное, нигде в мире нет на улицах такого количества даже не пожилых, а именно древних и дряхлых старух. Лишь привыкнув к этому зрелищу, иностранец начинает обращать внимание на остальных местных жителей, которые на вид словно находятся в каком-то полусонном состоянии, что, однако, не мешает этим людям множить население страны буквально день ото дня. Возникает ощущение, что жители Гаити принадлежат не к нашему поколению, а целиком вышли из какого-то другого времени – из той древней эпохи, когда люди не боялись ни смерти, ни будущего. Той эпохи, когда восприятие реальности заключалось в умении забыть о своем собственном существовании, равно как и о существовании окружающего мира. Ни о каком взаимодействии с другими народами, ни о каком межкультурном взаимодействии в ту давнюю – и сегодняшнюю для Гаити – эпоху не могло быть и речи. Именно здесь, и только здесь, в этом замкнутом, без единой отдушины мире выносится окончательный приговор всей философии, ввергнувшей наш мир в упадок и хаос.
В общем, нет ничего удивительного в том, что именно здесь, в окрестностях этого перенаселенного города, совершенно случайно был найден человеческий череп, выпадающий из любой существующей научной классификации и коренным образом отличающийся от тех археологических находок, которые шаг за шагом восстанавливают звенья цепи эволюции человека как биологического вида. Ученых отличает известная склонность давать найденным вещам названия, навешивать на них бирки и привязывать их к тому или иному моменту прошлого с поистине вульгарным детерминизмом; таким образом они пытаются навести порядок на свалке исторических событий, превратив ее в подобие хорошо организованного склада. Если у какой-то вещи нет ярлыка, того самого удостоверения личности, которое требуется людям, то ее как бы и не существует. Но этот странный череп, найденный под стенами полуразвалившегося старинного форта, одним своим появлением взорвал всю имеющуюся на сегодняшний день генеалогию человека и человекоподобных существ, явив собой занятную и, пожалуй, едва ли разрешимую загадку, которая не может оставить равнодушным любой пытливый ум, не растерявший способности удивляться.
Дело было тихим летним вечером. Несколько ребятишек точь-в-точь того же возраста, что и пастушки из Фатимы, которым явилась Дева Мария, играли на пляже. Изумрудное, с тонкими, ослепительно сверкающими золотистыми прожилками море было тихим и ласковым. Много часов кряду оно служило колыбелью для невинных игр этих беззаботных созданий, которые, не зная, чем еще заняться, проводят на берегу моря день-деньской, перемещаясь с прибрежного песка в воду и обратно, – с самого утра до позднего вечера, до того часа, когда гаснущие золотые прожилки рассекают волны и со стороны моря на берег выплескиваются густые вязкие чернила ночной мглы. Двое мальчишек и девочка принялись за привычное, но оттого не менее захватывающее дело: они рылись в песке на пляже, пытаясь найти перламутровые раковины, красивые камешки и другие сокровища – уже не морского происхождения. Никакой шторм не мог оставить на пляже столько полезных и ценных вещей, сколько теряли здесь богатые туристы. Хорошенько покопавшись в песке, при определенном везении можно было найти темные очки, пачку хороших американских сигарет, браслеты, часы, а то и бумажник с чистенькими и сухими долларами, которых, вполне возможно, хватило бы если уж и не на то, чтобы раз и навсегда разбогатеть, но по крайней мере чтобы облегчить бремя тягот и лишений – неотъемлемых спутников жизни большей части населения на этом острове. Сам пляж представлял собой участок спорной территории, за которую вели беспрестанную борьбу две могучие державы – суша и море. Сложившаяся де-факто граница владений двух враждебных стихий была отмечена нестройной шеренгой высоких, качающихся на ветру пальм. Между этим строем и линией прибоя как раз и находилась полоса прибрежного песка, постоянно подвергавшаяся набегам штормовых волн. Лишь за передовым частоколом пальм жадно ловили солнечные лучи омытые тропическими ливнями травы, кусты и деревья самых разных видов.
Устав от поисковых работ, дети время от времени прекращали их и валялись на песке, отдыхая и набираясь сил. Время очередного перерыва подошло как раз в тот час, когда солнце, на глазах наливающееся красным, все стремительнее скатывалось к линии горизонта. Подавленные мрачным величием заходящего светила, дети, лежавшие до этого неподвижно, вдруг стали елозить по песку, словно пытаясь закопаться в него, скрыться от неведомой опасности, слиться с золотистой, залитой багровыми лучами поверхностью пляжа. В эту игру они часто играли на закате. Вот только на этот раз Амитье, самая младшая девочка из компании, наткнулась в песке на что-то гладкое и твердое и непроизвольно отдернула руку. Выждав секунду-другую, она, влекомая любопытством, стала раскапывать песок вокруг этой непонятной штуки, которая так бесцеремонно нарушила мягкую сыпучую гармонию вечернего пляжа. Чтобы ускорить процесс, Амитье встала на колени и начала энергично, горсть за горстью, отбрасывать песок в разные стороны. Несколько минут работы – и неизвестный предмет предстал перед нею во всей своей красе. Не на шутку перепугавшаяся при виде этакой диковины, Амитье во весь голос закричала, подзывая к себе друзей-приятелей, возившихся в песке неподалеку:
– Allons! Allons! Vite…
Услышав испуганный крик девочки, мальчишки со всех ног бросились к ней. Их взорам предстал извлеченный из песка странный предмет, подсвеченный кроваво-красными лучами раненого солнца. На некоторое время вся компания лишилась дара речи. Все молчали, каждый словно выжидал, уступая другим возможность первыми высказаться по поводу столь неожиданной находки. По форме извлеченный из песка предмет больше всего напоминал человеческую голову или, если сказать точнее, костяную основу того, что прежде было головой. Да, это было не что иное, как гладкий, округлый, правильной формы человеческий череп – с глазницами, из которых когда-то смотрели на мир чьи-то глаза, с теменем и затылком, с височными костями и ушными отверстиями, со скулами и даже с несколькими сохранившимися пожелтевшими зубами, которые некогда, несомненно, были прикрыты привычными к широкой улыбке губами. Be e перечисленное выглядело вполне нормально и вызывало вполне естественное душевное смятение и некоторый страх, которые возникают при созерцании человеческих останков, лишенных покрова из мягкой плоти. Впрочем, куда большее впечатление произвел на компанию ребятишек тот странный, показавшийся им необъяснимым и, более того, попросту абсурдным факт, что вместо носа, то есть на том самом месте, где у черепа должна находиться дыра, в которую смерть со временем превращает наш орган обоняния, у этой штуковины торчала длинная и гладкая кость, придававшая этому костяному контуру ироничное и даже дерзкое выражение. Рассмотрев неожиданную находку со всех сторон и во всех мыслимых ракурсах, дети приняли единогласное решение отнести череп на привокзальный рынок, где обычно собирались колдуны, целители, простые крестьяне и мелкие воришки, чтобы попытаться продать то, что было собрано, найдено или украдено. Отличительной чертой этого рынка был ассортимент предлагаемых товаров: пожалуй, нигде в окрестностях не выставлялось на всеобщее обозрение такого количества странных и абсолютно непригодных к практическому использованию вещей. Сюда же приезжали и местные художники, сдававшие оптом свои картины торговцам-перекупщикам. Полотна, исполненные в яркой, кричащей, даже, пожалуй, безвкусной гамме, с некоторых пор стали пользоваться успехом у любителей и коллекционеров примитивистского искусства, что позволило этой далекой от академизма живописи завоевать себе кое-какое место под солнцем, а главное – на рынке. Свойственная этим полотнам простота, и даже наивность, пожалуй, и являлась той самой отличительной чертой, «фишкой», которая, по мнению искусствоведов и просто заезжих покупателей, отличала их от претенциозной мазни, намалеванной в любом другом уголке мира. У Амитье была тетя, которой принадлежала небольшая лавочка на этой ярмарке чудес и безделиц. Без лишних сомнений и споров дети запихнули носатый череп в подвернувшийся полиэтиленовый мешок и, добежав до рынка, вручили свою находку старухе Лурдель.
Тетка Амитье была далеко еще не старой женщиной, несмотря на привязавшееся к ней прозвище Старуха. Негритянка лет пятидесяти, она обладала на редкость пышными формами и до невозможности ослепительной улыбкой. Одевалась оригинально и вызывающе ярко даже по местным меркам. Сочетание цветов в одежде она подбирала не то под настроение, не то просто как бог на душу положит. Ей ничего не стоило надеть оранжевое с желтым, скомбинировать кадмиевую синеву с зеленью пера попугая, соединить в одном наряде фиолетовый и ярко-красный цвета. Эта колористическая асимметрия выделяла Лурдель из толпы и делала ее заметной даже на значительном расстоянии. Взгляд любого человека, хотя бы и не имевшего к ней никакого отношения, неизбежно цеплялся, а затем и останавливался на этой кричащей радуге, которая переливалась и двигалась в такт плавным движениям столь внушительного вместилища беспокойной человеческой плоти.
В качестве вознаграждения за принесенную ей диковину Лурдель выдала ребятишкам горсть мелочи и с дюжину карамельных конфет. Довольные столь выгодным обменом, те через несколько минут уже и забыли о дерзко глядящем на мир черепе с длинным носом, похожим на клюв какой-нибудь водоплавающей птицы.
Лурдель сразу же поняла, что к ней в руки попала весьма любопытная вещица. Ей и в голову не пришло выставлять такую редкость на прилавок в лавке – бок о бок со всяким барахлом, которое она пыталась сбыть случайным покупателям под видом антиквариата или произведений самых талантливых мастеров местных художественных промыслов. Лурдель не умела ни читать, ни писать, что, впрочем, не помешало ей выработать настоящее чутье на действительно интересные и редкие вещи. Кроме того, за долгие годы одинокой, полной лишений и невзгод жизни она опытным путем научилась практически безошибочно определять максимальную продажную цену любой попавшей к ней в руки вещи. Не хуже любого специалиста по экзотическому искусству не хуже самого заслуженного искусствоведа-антиквара она могла отличить фальшивую вещь от подлинной, а истинное произведение искусства от заурядной поделки. В конце концов у столь просвещенной продавщицы даже сформировалась своя клиентура – заезжие европейцы, которых приводили в дом к Лурдель крутившиеся около иностранцев жуликоватые посредники.
Главным и, пожалуй, самым ценным поставщиком клиентов был для Лурдель китаец Андре – сын эмигрантов, живших, так же как и она, мелкой торговлей. Как и большинство неглупых молодых людей, Андре категорически отверг перспективу посвятить свою жизнь рабскому труду на бескрайних плантациях сахарного тростника, располагавшихся в глубине острова. Больше всего на свете он ненавидел белых, и в особенности – землевладельцев. Его родители бежали на Гаити, спасаясь от коммунизма, но так получилось, что сам Андре, прожив большую часть жизни в Порт-о-Пренсе, стал убежденным сторонником антикапитализма и последовательно, впрочем без особого успеха, пропагандировал среди окружающих идеи классовой борьбы. В тот вечер Андре заглянул в маленький домик Лурдель, спрятавшийся в лабиринте припортовых переулков.
– Bonsoir, madame, cette nuit je vous porterais trois touristes, tr?s riches, trois europ?ens…
Андре сообщил Лурдель, что сам лично приведет к ней этих туристов. Все они были белыми. Один, по информации Андре, являлся сыном знаменитого мексиканского киноактера. Двое других, беспородных, были, без сомнения, типичными простодушными интеллектуалами. Андре быстро вычислял этих людей в толпе туристов, определяя их по какой-то особенной наивности и неистребимой склонности доверять первому встречному. Получив от Андре предварительную информацию, Лурдель прибрала в своей лачуге и даже постелила на импровизированный стол, сделанный из двух подпорок и куска широченной корабельной доски, старую, расползающуюся по ниткам скатерть с остатками набивного рисунка в виде огромных цветов.
На скатерть были выставлены в строгом, но ведомом одной лишь старухе Лурдель порядке ее сокровища. По большей части это были вещи, так или иначе связанные с морем: выброшенные на берег после кораблекрушений куски палубы и бортовой обшивки, навигационный инструмент, карты, перья, кинжалы, куски старой полуистлевшей ткани, которые, по словам почтенной торговки, когда-то покрывали окровавленную голову того или иного пиратского капитана… Переставив некоторые вещи, Лурдель удовлетворилась полученным результатом и несколько недоверчиво взялась за полиэтиленовый мешок, в котором по-прежнему покоился тот самый череп, что чуть раньше, еще до вечерних сумерек, принесла ей племянница с двумя приятелями. Лурдель попыталась было поставить череп рядом с другими жемчужинами своей коллекции, но почему-то так и не смогла найти ему подходящее место на столе. Это дерзкое выражение, этот торчащий, словно обвиняющий перст, нос мгновенно умаляли достоинства всех остальных сокровищ. Череп притягивал к себе все внимание. Лурдель даже рассердилась и через некоторое время приняла решение снова убрать эту диковину в мешок – с глаз долой. «Дурацкая игрушка, – раздраженно подумала она, – не место ей среди настоящих ценностей. Rien, pas de tout! У меня ведь не просто лавка сувениров, а коллекция самого настоящего антиквариата».
Около девяти часов вечера китаец Андре вел по мрачным переулкам Порт-о-Пренса трех молодых людей, каждому из которых было лет по тридцать. Компания направлялась в сторону порта, и трое туристов, выполняя рекомендации Андре, старались не привлекать к себе лишнего внимания, в особенности когда им приходилось проходить мимо агрессивно настроенных пьяных, бродяг и каких-то подозрительных субъектов явно жуликоватого вида, которые ошивались у дверей таверн и домов с сомнительной репутацией. Проходя мимо кафе «Кюль-де-Сак», названном так в честь самой богатой провинции Гаити, они стали свидетелями драки между мулатом и каким-то рыжеволосым немцем. Поединок на кулаках продолжался недолго. Все закончилось буквально через несколько секунд одним стремительным как молния ударом ножа. Тяжелораненый европеец стал оседать на землю, а его противник скрылся в темноте, задержавшись лишь на мгновение, чтобы излить на поверженного оппонента еще пару-тройку ругательств: «Cochon, merdeuse, fallaka». Что означало последнее слово, принадлежавшее явно к местному пиджину, не мог сказать никто из трех присутствовавших при этой сцене иностранцев, и это несмотря на то, что один из них – итальянец – преподавал в университете не что иное, как лингвистику.
Наконец, изрядно напуганные и уставшие от полной острых впечатлений прогулки, они оказались в одном из насквозь проржавевших от соленой морской влаги портовых переулков. Вскоре Андре подвел гостей к маленькому желтому домику с зелеными ставнями на окнах – резиденции почтенной мадам Лурдель.
– C'est ici , – сказал Андре и для большей верности указал в сторону дома пальцем.
Тем временем уважаемая сеньора с неожиданной легкостью и проворством сама распахнула дверь дома, чем привела гостей в некоторое смущение.
– Entrez, entrez, s'il vous pla?t .
Трое молодых людей, для которых неожиданные, нестандартные ситуации, возникающие в ходе путешествий в стороне от традиционных туристских маршрутов, не были в диковинку, не заставили себя долго упрашивать. Едва они переступили порог хижины старухи Лурдель, как хозяйка преподнесла им по рюмке бодрящего напитка собственного изготовления. Живительная жидкость представляла собой смесь тростникового сиропа и водки. Ни один из гостей не стал отказываться от этой убойной смеси. Более того, к их удивлению, напиток оказался не омерзительным, как можно было бы предположить, а вполне приятным на вкус. Тесное помещение было битком забито какими-то странными, будоражащими воображение предметами. Все стены увешаны исполненными в пестрой гамме картинами, изображавшими отправление обрядов некоего не поддающегося классификации религиозного культа. Дальний угол комнаты под окном был выделен под кухню. Очаг как таковой представлял собой газовый баллон и ржавую плитку с одной-единственной конфоркой. В стену над кухонным столом были вбиты гвозди, на которых висели прокопченные и помятые сковородки. Под ними в маленьком, изъеденном древоточцами, покосившемся серванте выстроились в ряд щербатые тарелки и несколько латунных стаканов. Было похоже, что это «богатство» представляло собой всю посуду, имевшуюся в распоряжении хозяйки дома. Гости не успели толком оглядеться, а мадам Лурдель, как всегда широко улыбаясь, уже пригласила их пройти в соседнюю комнату, где она выложила те вещи, которые, по ее мнению, могли заинтересовать столь образованных и безусловно состоятельных молодых людей европейского вида.
– C'est tr?s amusant , – произнес итальянец, стараясь продемонстрировать любезность.
На самом деле, окинув взглядом выложенные на столе вещи, он не нашел среди них ничего интересного. Для него все эти предметы были просто старьем, не вызывавшим в его памяти никаких ассоциаций. Мадам Лурдель тотчас же уловила ход мысли посетителей и, не собираясь терять времени даром, равно как и не желая упускать I потенциальных покупателей, поспешила налить им еще по рюмке своего чудодейственного снадобья. При этом она как бы невзначай стала рассказывать гостям о том, что собой представляют некоторые из ее сокровищ и как они появились у нее в доме.
Свой рассказ мадам Лурдель начала с одного из тех предметов, который, по ее словам, был, пожалуй, самым старым и ценным экспонатом ее коллекции. Речь шла о позолоченном бинокле, который ей явно не без труда удалось отчистить до блеска. У оптического прибора была разбита линза.

Флорентийские маски - Планас Роза => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Флорентийские маски автора Планас Роза понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Флорентийские маски своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Планас Роза - Флорентийские маски.
Ключевые слова страницы: Флорентийские маски; Планас Роза, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн