А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Фрайс Йозеф

Пансионат для незамужних дам


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Пансионат для незамужних дам автора, которого зовут Фрайс Йозеф. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Пансионат для незамужних дам в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Фрайс Йозеф - Пансионат для незамужних дам без регистрации и без СМС

Размер книги Пансионат для незамужних дам в архиве равен: 222.86 KB

Пансионат для незамужних дам - Фрайс Йозеф => скачать бесплатно электронную книгу детективов



Пансионат для незамужних дам
Роман
История эта выдумана от начала до конца, включая имена персонажей, в ней фигурирующих. Надеюсь, никто не будет столь наивен, чтобы доискиваться в ней отражения реальных событий и реальных прототипов. Возможно, некоторые места в выдуманной мною истории напомнят о фактах, с которыми мы нет-нет да сталкиваемся в окружающей нас действительности. Если такое уже бывало — в книгах Жюля Верна,—то почему это не может случиться и с каким-либо из моих писаний? В таком случае, как вы, конечно, понимаете, вина ляжет целиком на мою фантазию. Если понадобится, я готов наградить ее подзатыльником, я не прочь подвергнуть ее домашнему аресту. Но думаю, что необходимости в том не будет: пропасть между миром вымышленным и миром реальным, как правило, слишком глубока.
КНИГА ПЕРВАЯ
Глава I
КОГДА ВАМ
за шестьдесят, то уже ни к чему заниматься самообманом. Бессмысленно уверять, что человеку столько лет, сколько он сам себе дает, исходя из собственных ощущений; велика, на мой взгляд, опасность, что слишком много впавших в детство стариканов и старушенций очутятся в яслях и детских садах. Важно одно — крепкое ли у тебя здоровье, тем более что сохранить его куда легче, чем молодость.
Сам-то я здоров, и этого с меня вполне достаточно. Я делал для этого все, что мог. В сорок лет работал сценаристом на одной из пражских киностудий; как она называлась— неважно. Вероятно, иные непосвященные вздохнут от зависти, полагая, что студии существуют для того, чтобы выпускать фильмы. Увы, не следует доверяться вывескам. Мы все отлично знаем, сколько всевозможных институтов и ведомств было учреждено с единственной целью — занять людей. Если вы работаете в .киноиндустрии, то со своими обязанностями вы преспокойно можете управиться дома за пару суббот и воскресений. Зато в стенах студии вам без конца приходится бывать на всевозможных просмотрах и обсуждениях, сидеть на совещаниях и по меньшей мере раз в неделю произносить нечто, относящееся к делу; при этом достаточно какой-нибудь одной реплики, которую годами можно варьировать, но выступить необходимо. Девяносто процентов оставшегося времени вы должны посвящать интригам, по сравнению с которыми все козни кардинала Ришелье покажутся детскими забавами. Вас втягивают в кланы, враждующие с другими кланами; вы вовлекаетесь в лабиринты человеческих взаимоотношений, напоминающие по своей замысловатости формулы дезоксирибонуклеиновой кислоты. И попробуйте только сказать слово против раз и навсегда заведенного порядка, попробуйте заявить, что вам трудно дышится в этом хаосе, где вчерашний друг наутро становится врагом, где вам приходится обниматься с теми, кого до этого вы не ставили ни в грош, и все тут же забудут о кланах и дружно набросятся на вас, словно собаки динго. Вас разорвут на части, а затем снова как ни в чем не бывало вернутся к своим излюбленным занятиям. Я сказал такое слово, и последующие полтора месяца уподобились извержению вулкана. Я потерял сон, а улицы внушали мне ужас, за каждым углом мерещился детина с ножом в руке.
Я отправился к приятелю, слывшему человеком порядочным и прямым, впоследствии он стал психиатром. Славный малый— он посмеялся над моими страхами. Он определил меня в группу психотерапии, где каждый должен был исповедоваться во всех своих грехах и рассказывать о своих неосуществленных желаниях. Я выдержал там три дня, а потом сказал: «Баста!» — и снялся с якоря. Я сдал свою квартиру молодоженам, которым негде было приклонить голову, набил рюкзак рубашками и книгами и отправился в горы. Я устроился заведующим лыжной базой в Крконошах и не прогадал. Спал я как убитый, и кошмарные сны меня больше не посещали. Частенько на ночь я оставлял дверь открытой, и всегда находилась сердобольная отдыхающая, которая готова была согреть меня в моем одиночестве. Я валил деревья, разгребал сугробы, и вам пришлось бы немало поколесить по свету, чтобы найти человека, более довольного своим житьем-бытьем, чем я.
Но все-таки шестьдесят лет — это много. Я уже не мог бегать на лыжах, мне уже не хотелось простаивать возле восторженных компаний, распевающих народные песни, и до самого утра варить им грог; мои шестьдесят взывали к более упорядоченному образу жизни. Я вернулся домой. Но... я — и пенсия! Я— и кормление голубков или лебедей! Я не любитель покоя и потому заделался рабопенсом. Это уродливое сокращение вполне пристойно и означает работающего пенсионера.
Я подтянут, на подбородке у меня пробивается седая растительность, и улица окрестила меня Железным дедом. Согласитесь, с такими данными я мог взяться за работу более ответственную. Я оформился ночным вахтером в женском пансионате «Либуша».
Сразу же поясню, что такое пансионат. Это старомодное слово многим вступающим в жизнь ничего не говорит. Итак, представьте учреждение или тюрьму, разделенную надвое длинным узким коридором, стены которого увешаны потускневшими гравюрами. По коридору стелется красный половик, единственное назначение которого — ставить дамам подножки, когда те куда-нибудь спешат, зацепиться за каблук, дернуть и не отпускать до тех пор, пока визжащая жертва не докатится до самой пожарной лестницы. По обеим сторонам дорожки двери с номерами. За каждой дверью скрывается жилая ячейка — одна из клеток пансионатного организма, состоящая из двух комнатушек, душа, туалета и тамбура с двумя пластиковыми шкафами. В каждой ячейке проживает по две женщины, и так —на всех двенадцати этажах. Сотни одиноких женщин и девушек, число которых, если верить науке о клетках (коль скоро клетки и впрямь делятся и множатся), год от года возрастает.
Я стою за своей перегородкой, выдаю ключи и не могу сказать, чтобы моя работа мне не нравилась. Многие мои подопечные весьма привлекательны. Многие заигрывают со мной — прижмутся, распушат пальцами мою белую бороду и зашепчут: «Приходите ко мне ночью, я наверху одна, и мне тоскливо!» — или: «Господин адмирал (почему-то борода всегда ассоциируется у женщин с морским флотом), не провести ли нам приятный вечерок?» Последние три года они называют меня «дядюшкой Саройяном»— шутницы!
Одних я отваживаю шуткой, других приходится подшлепнуть. Им это явно по вкусу. Они даже уверяют, будто мои шлепки приносят им счастье.
Мир населен прелестными созданиями, ничего не скажешь, и кому-то он видится обольстительным, а кому-то страшным. Выработавшаяся за долгие годы привычка держаться нейтралитета побуждает меня не поддакивать слишком громко ни тем, ни другим, а молча думать о своем. Морковь притягательна для зайца, гладкая поверхность шоссе — для автомобилиста, так что все на свете прекрасно с точки зрения своей полезности (полагает коллега Сократ).
А вот хорошенькие женщины нравятся мне бескорыстно, нравятся просто так, даже если они всего лишь раз пройдут мимо моей конторки и больше уже никогда здесь не появятся. В их лонах заключено больше тайн, чем в головах ученых мужей, а созерцание их походки все еще внушает мне желание сделаться лучше. В конце концов, эта моя слабость не столь уж предосудительна.
Когда мне было двадцать, меня неодолимо пленяли двадцатилетние девушки. Ради их хихиканья я готов был покинуть даже своего лучшего друга — книгу, в которую ушел с головой. Через десяток лет я по-прежнему заглядывался на них, но для подстраховки уже с томиком в руках. Сейчас же для меня вне всякого сомнения важна женская душа, но, черт подери, отдаю предпочтение той, которая обретается в привлекательном теле.
МОИ ВОЗЛЮБЛЕННЫЕ ДАМЫ:
одна — брюнетка, другая — блондинка, томная ночь и зной пустыни, сентябрь и апрель. Зовут их Ирена и Львица.
Обе уже несомненно перешагнули за тридцать, что не нанесло им ни малейшего ущерба. Львица получила свое имя исключительно благодаря роскошной гриве белокурых волос, поскольку натура у нее, в общем-то, кошачья. Если бы возникла необходимость в прозвищах, то я, скорее, придумал бы его для другой. Ирена — прекрасный, благородный зверь (если можно так выразиться о даме), она загадочна, а ее шерсть отливает серебристым блеском. Она ступает неслышно и легко, как гепард. Уже третий год живут они вместе в триста семнадцатой и, кажется, великолепно ладят друг с дружкой. Как я уже сказал, мне они нравятся обе. Но если бы мне было позволено выбирать, я не колебался бы ни секунды.
КОГДА НАСТУПАЕТ «ДЕНЬ ЛЬВИЦЫ», триста семнадцатую лучше обходить стороной. Львица возвращается с работы, обвешанная пакетами и сумками, сбрасывает с ног туфли и с места в карьер принимается негодовать.
— Ох уж этот день «Д»,— кричит она,— опять этот день «Д»!
Женщины не имеют ни малейшего понятия о значении слов; возможно, именно в этом кроется причина того, что ни одна из них не снискала себе репутации философа. Они пользуются звуками как им заблагорассудится, вероятно лишь для обогащения крови кислородом. Они злоупотребляют словами.
День «Д» имеет совершенно определенное значение, по крайней мере для мужчин. В нашем воображении тотчас возникают солдаты, которыми битком набиты транспортные суда; солдаты, снабженные необходимым количеством провианта и боеприпасов; солдаты с карабинами, укрытыми от водяных брызг в складках шинелей. Одному муторно, а другой как ни в чем не бывало попыхивает сигаретой, зажав ее между указательным и большим пальцем, огоньком к ладони — этакий вахлак. Видим офицера, подбадривающего своих подчиненных, слышим угрюмый смешок бывалых вояк где-то там, на галерке, приглушенное «Тоже мне нашелся герой», радуемся веселому сарказму сержантов, обнаруживших, что опять для высадки десанта получены никуда не годные карты. История изобилует сотнями дней «Д», которые обычно случаются так некстати, что даже дату их невозможно удержать в памяти.
Львица удачнее, как правило это вторники. Если когда-нибудь войдет в историю, все будет гораздо проще. Да только вот ее дни «Д» отнюдь не являются историческими вехами, и вряд ли вам доведется когда-либо их изучать, ее день «Д» — это всего-навсего самый обыкновенный «дурацкий» день, день, когда ничего не клеится, день проволочек, маленькая катастрофа. По вторникам Львица обычно приглашает к себе представителей сильного пола — кандидатов на супружескую вакансию. У Львицы есть своя мечта.
— Завтрак в постель,— вздыхает она блаженно,-—ежедневно сотня на макияж, машина, дача что замок, и отпуск как минимум в Югославичке!
Она облачается в халат, который ей некогда всучили на распродаже в Котцах (есть в Праге такая улица), по крайней мере, если судить по его виду. Львица мечется по комнате и запихивает в аршинные карманы все, что должно быть спрятано от глаз непосвященных. Скомканные бумажные платочки и губная помада, колготки с дырой на пятке и конфетные обертки, старые газеты и недоеденные рогалики. Потом она одалживает у кого-нибудь пылесос и бороздит палас. Ставит на низкий столик бутылку, бокалы и соленое печенье, на маленьких тарелках раскладывает бутерброды. Стряпней Львица себя не утруждает, всякий раз она является с картонной коробкой, полной покупных бутербродов. И — мигом под душ.
— Сегодня все получится, я нутром чувствую: сегодня будет «то самое»,-— кричит она Ирене.— Придет один инженер из вычислительного центра! (В другой раз это музыкальный критик или хирург.) Иренка, дорогая, пожалуйста, не возвращайся раньше двенадцати! А, черт! Ну морока! Шампунь кончился, нет ли у тебя?
Ирена несет ей шампунь с яблочным ароматом.
— О, вот это да!—ликует Львица.
ЛЬВИЦА — МИЛОВИДНАЯ
тридцатилетняя женщина, которая могла бы уже сто раз выйти замуж, не будь она такой торопыгой. Каждого мужчину, с которым знакомится, она тут же принимается подталкивать в направлении к загсу. «Ты уже обдумал, где мы будем жить?—спрашивает она озадаченно.—А детей у нас будет много или мало?» И это в то время, когда мужчина еще на стадии «У вас красивые глаза». Она грезит о хорошо обставленной квартире, о комфорте. Между нами, всем этим она могла бы обзавестись и без мужа, если бы захотела. Она работает экономистом во внешнеторговой организации и получает вполне приличную зарплату. Но Львице хочется, чтобы все это ей преподнесли на блюдечке с голубой каемочкой. Обычно по субботам она знакомится, по вторникам принимает визитеров. Но поскольку мало кто после первой атаки приходит снова, в большинстве случаев по вторникам их замещает Ирена. Они вместе отправляются в кино или в театр, заглянут в кафе, чтобы распить бутылочку легкого белого вина. Львица потягивает вино и сморкается в платочек.
— Все мужики психи или эгоисты!
— Да уж, выбирать не из кого.
— Один только и был стоящий, один-единственный, и тот, как назло, оказался поэтом. Представляешь? Голодранец и пять баб, кроме меня. Да каждый божий день пьяный в стельку.
— Не говори... Отчаливайте, молодой человек! Будьте добры, дайте девушкам поговорить.
— Зачем ты его отшила? Он выглядел вполне ничего...
— А ты заметила, что у него рубашка глаженая? Этот, девочка, наверняка женатый.
— Но это не физический недостаток!
Дюжина мужчин уже обещала Львице развестись ради нее, и легкость, с какой они клялись, утвердила ее в мысли, что это не сложнее, чем купить газету в киоске. Добрый день, благодарю, до свидания.
Львица приглашает гостей, теша себя надеждой, что на сей раз наконец-то все изменится. Обрати она свою энергию на нечто более полезное, она давно могла бы стать директором своей организации, а то и замминистра (неизвестно, что лучше).
Шум воды стихает, Львица выходит из душевой. Подсаживается к туалетному столику, собирает пучком волосы и перехватывает их лентой, раскладывает кремы, туши. Она так сосредоточена и прилагает столько усилий, что сам Тициан по сравнению с ней всего лишь жалкий кустарь.
— Ирен, любушка, хотя бы до полуночи, будь так добра, а?
— Что, «мыс Канаверал»?
— Конечно, а то как же.
ГОСТИ ПОПАДАЮТ В ПАНСИОНАТ
двумя путями. Первый, «легальный», ведет мимо моей вы-
городки, визитер чин-чином записывается в книгу посетителей и в двадцать два ноль-ноль должен уйти. Другой — «мыс Канаверал» (боже вас упаси проговориться нашим дамам, что на вахте нам об этом известно)—ведет гостя к окну кухни второго этажа. Проникнув этим путем, гость может оставаться хоть до утра. Помимо прочего, «мыс Канаверал» является еще своего рода небольшим испытанием физической подготовленности: чтобы незаметно попасть на второй этаж, гость должен вскарабкаться по громоотводу. На что далеко не каждый способен.
— А он сумеет залезть?
— Не беспокойся! За этого я ручаюсь, он заберется хоть на четвертый, прямо сюда. Ирен, лапушка, чем займешься?
— Займусь работой. Буду ездить. Мне как раз не хватает пары километров.
— Ты настоящий" друг.
Последнее надо воспринимать как высшую похвалу, поскольку подруга может подвести столько раз, сколько ей заблагорассудится, но друг — никогда! Даже говорить об этом смешно.
— Во сколько он придет?
— В начале девятого.
— Так мне уже пора сматывать удочки,— говорит Ирена.
Львица тем временем покрыла свою довольно миловидную рожицу другой — новой, намалеванной. Она расчесывает длинные белокурые волосы, за которые получила свое прозвище. Пересушенные, наэлектризованные, они с треском так и взлетают вслед за гребенкой.
Ирена натягивает на себя джинсы. Львица вздыхает:
— Мне бы такую фигуру! Тогда хоть на одиннадцатом живи, к нам бы все равно лазали!
(Наивное предположение. Лезть на одиннадцатый этаж я не позволил бы никому.)
— Брось! Мне так очень даже нравится твоя.
— Да, но я хочу нравиться мужчинам! Ирена слегка хлопает ее по щеке и уходит.
СЛОВНО СВЕЖИМ ВЕТЕРКОМ ПОВЕЯЛО,
когда Ирена прошла мимо вахты, приветственно перебирая пальцами вскинутой руки.
— Как дела, дядюшка?
—Желаю вам такого же пригожего вечера, как и вы сами! Всего вам самого доброго!
Сквозь застекленную дверь я наблюдаю, как она идет, грациозно приближаясь к своей белой «Волге», отпирает ключом дверцу с эмблемой таксопарка, проверяет исправ-
ность аварийной сигнализаций, включает световое табло над кабиной. Нажимает клавишу рации.
— Единица, это семьсот тридцатка, добрый вечер!
Как видите, мне незачем было рассказывать о ее профессии заранее. Я знал, что всему придет свое время.
— Заступаете? -Да.
— Езжайте: Карлин, Пернерова, двадцать.
— Спасибо.
День «Д» наваливается на нее как перина.
ЕЕ МАШИНА НА СТОЯНКЕ
третья. Но пассажир нацеливается именно на нее, пассажир хочет ехать именно с ней, ее лицо словно создано для того, чтобы вызывать конфликты, потому что Ирена дьявольски красива, но что же ей делать, чтобы к ней не липли, не расквашивать же ей себе из-за этого нос, не собирать же ей свои роскошные темные волосы в узел, как это принято у чокнутых учительниц.
— Впереди еще две машины,— замечает она.
— Но мне хотелось бы поехать с вами.
— Коллеги будут на меня в обиде.
— Ну и пусть обижаются.
Он уже сидит в машине, уже захлопывает дверцу. Ирена вздыхает и включает счетчик.
— Куда ехать?
— Браник.
Она выруливает из ряда, машет рукой товарищам, как бы извиняясь. Они грозят ей вслед кулаками. Невежи!
У гостиницы «Азия» раньше всегда была лафа, но в последнее время все пошло на спад. Высокая репутация кухни, специализирующейся на китайских, японских и бог весть еще каких национальных деликатесах, а также возможность заказать столик неизменно привлекали посетителей с положением, посетителей высокого уровня. Таксисты еще до полуночи развозили их по домам, опуская в карман приличные чаевые, и на этом дело кончалось, никаких инцидентов, никакой пошлости, никакого хамства. Клиенты разъезжались добропорядочными парами, предвкушая, как дома перед сном они еще поставят Вивальди или поломают голову над кроссвордом. Но теперь, в самое последнее время... В рамках благоустройства (любая глупость всегда осуществляется в рамках чего-то) здесь вместо просторного ресторана оборудовали бистро с высокими сиденьями, а вместо курительной комнаты с плюше-
20 выми креслами — пивную. Вместо благопристойных тихих парочек теперь на стоянке садятся в машину подгулявшие выпивохи с пузом, раздувшимся от пива, точно глобус. Визжащие девицы с «афро-прическами», украшенными бисером; лучше бы они свои волосы почаще мыли, оно было бы красивее и менее хлопотно, чем возня с бисером. Садятся унылые юицы-«никронухи», в ухе у них серьга, полголовы выстрижено под нулевку, другая половина буйно поросла бурьяном, затвердевшим от бриллиантина.
— Ах, у меня ни кронухи, пани такси, не возьмете ли сертификатами?
— Не купите ли марки?
—Ткните куда-нибудь телегу — и айда с нами на тусовку!
— Слышь ты, Гарри, для пожилых людей это уже не того, придурок. Или я ошибаюсь, пани?
(Хулиганье. Пока что хватает пальцев на одной руке, чтобы сосчитать, сколько раз ей было двадцать девять.)
Этому недотепе, что сидит возле нее, лет пятьдесят. На коленях у него портфель, он вцепился в него обеими руками и так крепко прижимает их к туловищу, что они кажутся парализованными. Он поглядывает на нее, блестя очками, за которыми проступают водянисто-зеленые глаза.
— Какая улица?
— Я не знаю, но я там сориентируюсь.
— Ага.
— Дело в том, что я живу сейчас у товарища. Понимаете, жена выгнала меня, как собаку, как собаку.
— Гм.
— Жить с женщинами невозможно, но без них еще хуже.
— Несомненно.
Он постукивает пальцем по табличке с именем. Женщина за рулем издает немой стон. «Какого черта они сюда это прицепили?»— думает она. «Образцовое обслуживание пассажиров гарантирует Ирена Сладкая».
«Да уж наверняка обслуживание сладкое»,— вздыхают бабники и подмигивают ей. Она видит, что мужчина сам не свой. Осмелится или нет?
— Вы действительно сладкая или это всего лишь рекламные штучки?
— Вы же видите меня. И разговариваете со мной.
— Сколько вам лет? Тридцать? А как муж смотрит на то, что вы разъезжаете по ночам? Даю голову на отсечение, что он из себя выходит.
Стандартная ситуация, требующая стандартного ответа.
— На меня у него не остается времени, он без конца на тренировках. Он чемпион республики по каратэ.
— Но ведь у вас нет обручального кольца!
— Да, нет.
— Я любопытный, правда?
— Сколько я перевозила людей, все любопытничали. Я ничего против не имею, я и сама любопытная. Но когда все время спрашивают об одном и том же — это кошмар.
Они съезжают по улице Еременко, приближаются к теннисным кортам. Место тихое, вот бы поселиться здесь в собственном доме. Деревья, газоны, машины ездят редко. Когда-нибудь у нее будет здесь свой дом.
— Сейчас поворот,— и мы на месте. Еще немного, так, так, вон у тех стеклянных дверей остановитесь, пожалуйста.
Ирена включает свет и наклоняется к табло счетчика. -~ Двадцать одну крону, пожалуйста. Мужчина какую-то долю секунды жует губами, а затем выпаливает:
— Я бы дал вам все сто.
— Запретить я вам этого не могу.
— Да что там сто, я дам вам двести, триста. Хватит вам на сегодня ездить, пойдемте, составьте мне компанию. Я одинок в этом мире, как собака. Еще хорошо, что мне удалось жену на бобах оставить, днем снять деньги с книжки.

Пансионат для незамужних дам - Фрайс Йозеф => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Пансионат для незамужних дам автора Фрайс Йозеф понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Пансионат для незамужних дам своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Фрайс Йозеф - Пансионат для незамужних дам.
Ключевые слова страницы: Пансионат для незамужних дам; Фрайс Йозеф, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн