А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


- Эй, Кнут, - вдруг встрепенулся один из палачей, тот, что казался повыше. - Смотри, кажется, наш клиент созревает, - заметив, как непроизвольно дернулось мое веко, радостно сообщил он. - Плесни-ка ему в морду самогонки.
- Мочи ослиной ему плеснуть, а не самогонки, - хрипло засмеялся Кнут и, встав с места, расчетливо выплеснул в меня семидесятиградусный первач.
Невольно застонав, я тем самым вызвал бурную реакцию со стороны моих потенциальных мучителей.
- Смотри-ка, Граф, ему не нравится, - не переставая ржать, восторженно заметил подлый клеврет. - Ну что, сука, попался? Ты кто такой и что здесь ищешь?
- Ребятки, позвольте мне объясниться, а также внести дельное предложение. Внимательно меня выслушайте, подумайте и только потом решайте, что для вас лучше - разойтись по-хорошему или получить приличный срок.
- Козел, - прохрипел Кнут и основательно долбанул меня в грудь. Других слов мы от тебя не ждали. Но сейчас ты у меня запоешь по-другому.
- Подожди, Кнут, - остановил его старший. - Сколько тебя можно учить? Нельзя так сразу. Сначала с человеком нужно говорить по-хорошему, а вот потом, если он этих хороших слов не понимает, его надо бить, но не калечить, может быть, он поумнеет и согласиться нам помогать. Но если его поведение останется прежним, вот тогда, как итог, его можно изувечить, а возможно, и прикончить.
"Эх, пнуть бы его сейчас ботинком в мерзкую харю!"
- Добрый человек, - показывая свою методу в действии, елейно пропел он, - вас как зовут? Может быть, вы чего-нибудь хотите, например сигарету? Кнут, прикури сигарету и дай ее нашему новому знакомому. Пусть покурит, это полезно, сигарета успокаивает нервы.
- Курите, пожалуйста, господин хороший, - втыкая мне в рот прикуренную сигарету, поклонился Кнут. - А шампанского не желаете?
"Если они так спокойно и безбоязненно называют друг друга по кличкам, значит, моя судьба решена. Так или иначе, они, похоже, меня убьют", тоскливо подумал я и выплюнул сигарету, стараясь попасть в прорезь маски Кнута. Это у меня не получилось, но тем не менее я слегка приободрился - а может, пощадят? Иначе зачем им нужно было бы напяливать свои идиотские капюшоны?
- Незнакомец, а вы дерзкий человек, - не повышая голоса, пожурил меня Граф. - Но я даю вам последнюю возможность закончить дело полюбовно. Скажите нам, где лежат деньги старика, и мы навеки остаемся добрыми друзьями.
- Не хотелось мне с вами говорить, да, видно, придется, - подумав, ответил я.
- Вот и отлично. Мы слушаем вас с большим вниманием.
- Вы мне не поверите, но я действительно не знаю, где он хранил свои сбережения, да и не интересовался этим. Слово даю.
- Какая жалость... Кнут, я умываю руки и передаю этого несознательного гражданина в твое пользование. Поступай так, как считаешь нужным.
- Это мы моментом, - соскучившись по настоящей работе, ликующе прохрипел Кнут. - Для нас это пара пустяков. Сейчас ты увидишь, Граф, что мое обращение с такими козлами приносит лучшие результаты, чем твои штучки-дрючки, - доставая зажигалку, аж затрясся от нетерпения подонок. Сейчас он у нас заговорит, запоет соловьем и запляшет страусом.
С садистским наслаждением он поднес пламя зажигалки к моему носу, а я сделал то, что сделал бы любой человек, находящийся на моем месте. Я просто задул пламя.
И так продолжалось несколько раз, пока вконец озверевший Кнут не изменил свою тактику. Облив меня с ног до головы самогоном, он хотел уже чиркнуть зажигалкой, когда более сообразительный Граф буквально выбил ее у него из рук.
- Кретин! - заорал он. - Что ты делаешь?! Здесь же море самогона! Мы не успеем даже высунуть голову. Сгорим вместе с ним. Пошли отсюда, вытащим барахло, а уже потом подпалим его сверху.
Выругавшись отборным матом, Кнут, дабы отвести душу, принялся избивать меня ногами, стараясь попасть в наиболее уязвимые места.
- На тебе, сука. Получай на прощание, - слышал я сквозь пелену помутневшего сознания. - Сейчас мы устроим тебе маленький крематорий.
- Кончай, Кнут! Отстань от него! - заорал Граф. - Время поджимает, давай выносить барахло. Погрузим, а потом и запалим.
Это были последние слова, которые дошли до моего сознания. Удар бутылкой по голове, какой-то мягкий и нереальный, поставил точку и отправил меня в путешествие по экзотическим уголкам нашей Вселенной.
Сколько я там путешествовал, известно, надо полагать, одному царю небесному, но точно помню, что райские кущи под диковинным разноцветным небосводом очень скоро сменились на черный ад подземелья с низкими закопченными сводами и злыми языками пламени, которые норовили дотянуться до моей нежной плоти. Извиваясь всем телом, я старался увернуться, но какой-то дьявол тащил меня в самое пекло. Жара, дикая жара, казалось, она иссушила последнюю влагу, и я превратился в почерневшую головешку. Воды, хоть один глоток воды - и я сумею выбраться из этого ада!
Вода, холодная как лед и вечная как жизнь, упала на меня словно с неба. Даже не открывая глаз, я понял, что сумел выбраться из этого вулканического жерла и теперь буду жить. Голова разламывалась на части, в ушах стоял звон, но все это пустяки по сравнению с дарованной мне жизнью. А может, мне все это просто кажется и я давно и прочно прописался на том свете? Страшась этой жуткой правды, я осторожно приоткрыл один глаз, потому что второй почему-то не слушался. И первое, что я увидел, было озабоченное, корявое, милое лицо Макса.
- Господи, Иваныч! - простонал он, и вдруг слеза, крупная и тяжелая, упала мне на подбородок.
Макс плакал! Это было настолько необычно, что я поневоле улыбнулся и тут же вскрикнул от боли.
- Наверное, лицо здорово обгорело? - сипло, с трудом спросил я Макса.
- Нет, ты просто угорел, но тебя здорово из били. Я отвезу тебя в больничку.
- Катись туда сам, вражина. Дай мне зеркало.
- Может быть, не стоит? - с сомнением спросил он.
- Не волнуйся, нервы у меня крепкие.
То, что я увидел в зеркале, превзошло все мои ожидания. Этот одноглазый кусок отбивной свинины и близко не походил даже на свирепо похмельного Гончарова.
- Убери эту пакость, - жалобно попросил я Ухова. - Ну вот, Макс, теперь девушки будут меньше обращать на меня внимание.
- Тут ты, Иваныч, здорово ошибаешься, - жизнерадостно заулыбался он. Если тебя, да в таком виде, выпустить на улицу, то остальным мужикам там делать нечего. Все внимание будет направлено только на тебя.
- Издеваешься, рожа ты неотесанная! Рассказывай, как все получилось.
- А получилось то, что опоздай я на пару минут - и твой визит на эту благословенную землю можно было считать завершенным. Тебя Господь Бог принять побрезговал, а меня надоумил сегодня. Часа в три мне стало как-то неуютно и тоскливо. Понимаешь, муторно как-то, места себе не нахожу. Оставил я напарника одного и помчался сюда. Еще издали заметил горящий угол дома и темную "шестерку", отъезжающую от ворот. Скорее всего, она была густо-фиолетового цвета, но гнаться за ней не было времени. Я сразу понял, что случилась беда. Нужно было спасать тебя и дом. Чуть ли не на ходу я выпрыгнул из машины и, заскочив во двор, открыл все поливные краны. Снаружи дома пламя я загасил за две минуты и тут заметил, что на кухне и в комнатах горит пол. Высадив окно, я с этим же шлангом забрался в дядькину спаленку и тоже довольно быстро справился с огнем. Но тебя там не оказалось, зато гари и дыма было хоть отбавляй. Я попросту начал задыхаться и не придумал ничего лучшего, как высадить все окна. Стало терпимей, но и огонь от притока воздуха начал бешено разгораться. Заглянув в большую комнату и убедившись, что тебя там нет, я плотно закрыл дверь и принялся за кухню, шестым чувством понимая, что ты находишься, скорее всего, в подполье. Больше всего я боялся того, что рухнет пол и вспыхнет весь самогон до того, как я смогу тебя вытащить. К счастью, я успел выволочь тебя на веранду, когда половицы уже сыпались на голову. Я уже поставил на доме крест, когда появились пожарные и в считаные минуты справились с огнем.
- А где мы находимся сейчас?
- В летнем пристрое. Я тебя сюда приволок, когда они начали хлестать пеной. Они хотели вызвать "скорую" и милицию, но я выделил им по бутылке и попросил этого не делать. Сказал, что по пьянке ты случайно поджег дом.
- Спасибо тебе, Макс, ты настоящий друг, приголубил! - сплюнул я через разбитую губу. - Ничего умнее ты придумать не мог. А теперь, ежели найдется твой долбаный дядюшка, он заставит меня выплачивать принесенный ему ущерб!
- Успокойся, ничего он не заставит. Я с ним круто поговорю. Только вот где он? Ты в состоянии рассказать мне, что здесь произошло?
- Да, но только коротко, мне больно говорить.
- Хотя бы основные моменты.
- Заснул я. Часов в двенадцать меня как подкинуло. Кто-то открывал входную дверь. Было темно. Я высунулся из люка и увидел двух амбалов. Их наружность я не разглядел. Посовещавшись, они вышли вовнутрь, а я слез с чердака и стал прислушиваться. Скоро понял, что они пришли шмонать дом. На кухне они ничего не нашли и занялись комнатой. С пистолетом в руке я проник на кухню и хотел накрыть их с поличным. Пошел напрямую и упал в подполье. Потерял сознание, а когда очнулся, то понял, что накрепко привязан. Налетчики сидели на столе в масках с дырками для глаз. Они курили "Мальборо". У одного кличка Граф, а у другого Кнут. Они у меня спросили, где лежат деньги. Я ответил, что не знаю, и тогда Кнут по приказу Графа начал меня избивать. Потом я потерял сознание, но перед этим слышал, как они мне обещали устроить крематорий. Пистолет, фонарик и все, что было в моих карманах, они забрали. И еще Граф все время торопил Кнута - пора, мол, грузить барахло. Наверное, они промышляют мародерством...
- Разумеется, поскольку из дома пропали все ценные вещи. Нет одного телевизора, видика, музыкального центра. Забрали всю кожу и два больших ковра. Но это пустяки, главное - мы знаем их клички, если, конечно, они не вымышленные. Завтра, а вернее - уже сегодня мне предстоит большая работенка. Я отвезу тебя домой?
- Да, а потом пригонишь мою машину, она на здешней стоянке.
Почти на руках он отнес меня в машину и бережно, словно беременную жену, усадил на заднее сиденье. Плавно тронувшись с места, он аккуратно объезжал каждую лужицу, боясь лишний раз потревожить мою утробу и остатки жидких мозгов, что плескались в разбитом черепе, причиняя мне дикую боль. В пять часов утра он сопроводил меня до двери, прислонил к стене, настойчиво позвонил и спустился этажом ниже.
- Кто там? - тревожно спросила Милка по прошествии долгих пяти минут.
- Открывай, свои, - пробубнил я чужим, незнакомым мне голосом.
- Костя, это ты? - на всякий случай переспросила она.
- Да, - ответил я, стараясь говорить коротко и веско.
- Сейчас, минутку, - после некоторого раздумья пообещала она.
Наступила томительная пауза, после чего дверь резко распахнулась и на меня уставился черный зрачок пистолета. Я тупо смотрел на него одним глазом, даже не пытаясь что-либо понять.
- Убирайся вон, или я стреляю, - откуда-то издалека донесся до меня голос жены. - Я кому говорю, бомж вонючий! - выкрикнула она и пяткой пнула меня в солнечное сплетение. Покорно согнувшись, я дохлой селедкой улегся у ее ног.
- Людмила Алексеевна, что вы делаете? - послышался укоризненный голос Ухова. - Вы же его совсем убьете.
- Макс, - удивилась она. - А ты-то что здесь делаешь?
- Я Константина Ивановича привел. Он же еле живой, а вы его бьете.
- Какого Константина Ивановича? О чем ты говоришь? Где он?
- Лежит перед вами... Его чуть было не убили... Сжечь его хотели...
- Господи, спаси и помилуй! - склонившись надо мной, в ужасе прошептала она. - Да где ж его так?.. Боже мой! Помоги занести его в дом.
Затащив в переднюю, они содрали с меня грязную и рваную одежду. Увидев в зеркало свой обнаженный торс, я совсем огорчился. А Милка, в конце концов признавшая во мне своего мужа, на правах потенциальной вдовы запричитала с новой силой.
- Да что ж это такое творится? Сколько раз я ему говорила: не суй свой длинный нос, куда не просят! Вот вам и результат. Папа, папа, вставай и посмотри, что они с ним сделали! И как он только живой остался?
- Людмила Алексеевна, я побегу, - виновато выскальзывая за дверь, заявил Ухов. - Мне на работу надо.
Потревоженный Милкиными причитаниями, проснулся тесть. Выйдя в коридор, он долго и непонимающе на меня смотрел, покуда не узнал во мне своего зятя.
- Хорош, красный сокол, - крякнул он и, подняв меня на руки, отнес в спальню. - Ну что делать будем? - спросил он свою безутешную дочь. "Скорую" вызывать или сам оклемается? Тебе решать.
- Не надо "скорую", - умирающим лебедем прошептал я. - Я сам оклемаюсь.
- А ты молчи, дуракам слова не давали. Что скажешь, Милка?
- Сейчас я его протру спиртом, осмотрю раны, а потом уж решим.
- Смотри, но у него может быть внутреннее кровоизлияние как в его пустой тыкве, так и в требухе. Дело серьезное. Давай не будем рисковать.
- Помыть и привести его в божеский вид я должна в любом случае.
- Смотри сама, - хмуро повторил полковник.
- Пить, - едва слышно произнес я.
- Что тебе, Костик, минералки или чаю?
- Спирту.
- Эге, дружок, да ты бредишь! Милка, у него же жар, - потрогав мой лоб, встревожился тесть и недолго думая вызвал "скорую помощь".
Часть вторая
В воскресенье утром Макс Ухов сидел в своем кабинете охранной фирмы "Сокол" и, переводя одну сигарету за другой, с яростным нетерпением ждал приглашенных. Кофе за эти полтора часа он проглотил уже больше литра, и теперь ему было достаточно одного взгляда на кофейную банку, как его начинало мутить. С отвращением выплюнув недокуренную сигарету, он подошел к окну, пытаясь разглядеть в снующих мимо окна прохожих тех, кого он поджидал.
И наконец дождался. В десять часов утра прилетели первые ласточки Денис Давыдов и Сергей Семенов. Смеясь, они ввалились в кабинет и принялись тискать сопротивляющегося и злого Ухова.
- Перестаньте, мужики, не до этого. Целоваться будем потом.
- Да что у тебя случилось? - отступая, спросил Давыдов. - Объясни толком.
- Объясню, когда все соберутся. Кофе хотите?
- Да ну его в баню, - поморщился Семенов. - Вот чего-нибудь посущественней бы...
- Сделаем дело и тогда все будет по большому счету, - сразу же обрезал Макс его легкие намеки. - Курите, скоро должны все собраться.
Минут через десять в кабинет заявились сразу трое: Влад Ермаков, Марат Муртазин и Андрей Волков. Они, как и предыдущие, тут же набросились на хозяина с объятиями.
- И что вы как бабы какие-то? - уворачиваясь, прогудел Ухов. - Смотреть противно.
- Ладно тебе, - похлопал его по плечу Муртазин. - Ты чего вызывал-то?
- Покури, сейчас еще должны подойти Генрих Файзиев, Иван Баранов и Алик Бабаев. Вот тогда и устроим коротенькую оперативку.
Все названные лица явились поодиночке, друг за другом. Когда все приглашенные расселись и закурили, в небольшом кабинете Ухова дышать стало невозможно уже через пять минут. Настежь раскрыв окно и дверь, Макс начал собрание:
- Мужики, друг друга мы знаем уже больше десяти лет. Срок вполне достаточный, чтобы понять, кто чем дышит и кто чего стоит. Нынче у каждого из нас своя семья, новые друзья и своя судьба. Двое из сидящих здесь работают в милиции, трое, наоборот, службу закончили. Есть среди нас журналист, рабочий и даже бизнесмен. Жизнь по-разному распорядилась нашими судьбами, но я надеюсь, что наше прошлое, завязанное на крови, не даст нам позабыть друг друга. Поэтому-то я и остановил свой выбор на вас. Мне нужна ваша помощь. Сегодня ночью до полусмерти избили моего друга Костю Гончарова и подожгли дом моего дядьки, которого перед этим выкрали и, судя по всему, жестоко пытали. Где он находится сейчас, я не знаю. Но мне известны клички поджигателей, вероятнее всего, они и похитили моего родственника. А еще перед тем, как поджечь дом, они вытащили из него всю кожаную одежду, два ковра, телевизор, видак и музыкальный центр. Я говорю это к тому, что данные сведения в дальнейшем могут навести нас на след. Так вот, я хочу вас спросить: согласны ли вы мне помочь?
- Об чем базар, Максим?! - с расстановкой и весомо спросил Алик Бабаев. - Говори, что тебе нужно, что нам делать?
- Нет, сперва я хочу получить подтверждение от всех вас. Говорите, мужики, может быть, кто-то занят, у кого-то сверхнеотложные дела. Всяко бывает. Говорите, как есть. Я все пойму и не обижусь.
Около минуты длилось молчание, во время которого друзья переглядывались и о чем-то безмолвно совещались.
- Мы все согласны, Макс, - поднимаясь с места, заявил бизнесмен Генрих Файзиев.
- Спасибо, я в этом не сомневался.
- Тогда и нехрена было спрашивать, - решительно затушил сигарету Давыдов. - Нежные стали! Нарисуй нам план действий и наше место в нем.
- Все просто, нам нужно найти этих двух мерзавцев по кличке Граф и Кнут. Может быть, кто-то уже слышал эти имена?
- Вроде бы нет, - наморщив лоб, ответил Волков. - Но если они проживают в нашем городе, ты к вечеру будешь о них знать.
- Дай-то бог. Итак, перейдем к делу. У нас три района. Распределяемся так: Автозаводский - четыре человека, Центральный и Комсомольский - на каждый по двое. Кто, где и с кем работает, выбирайте сами, вам виднее. Город вы знаете не хуже меня. Я постоянно буду дежурить на этом телефоне. Вопросы?
- Вопросов нет, товарищ прапорщик, - козырнул один из действующих милиционеров.
- Между прочим, я капитан запаса, - тактично заметил Ухов.
- Да будь ты хоть маршал, для нас ты был и остаешься прапорщиком, вставая, усмехнулся токарь Алик Бабаев. - Друзья, пойдем в парк, там все и обсудим, а то здесь дышать нечем.
* * *
В воскресенье под вечер экипаж автомобиля Специальной медицинской службы, в народе называемый "собачий ящик", неспешно катил по центральным улицам города, зорко высматривая свою добычу. В кабине рядом с водителем сидел сержант Борис Клюев. Второй сержант, Рахим Маматханов, находился в благоустроенном салоне для почетных клиентов и тактичными замечаниями одергивал покушавшегося буянить пассажира. За полтора часа добросовестной работы в их закромах набралось всего лишь пять глупых алкашей. Небогат улов, что и говорить.
- Во, Сань, смотри, кажется, наш клиент! - Клюев радостно показал на спящего под скамеечкой мужичка. - Будем брать?
- Да на кой черт он нам нужен! - презрительно сплюнул водитель. - Ты что, по его наряду не видишь? Это же безработный, а как ты с него бабки стрясешь? Только место в палате будет занимать да простыни грязнить. Нет, Боря, такой груз нам не нужен. Ты высматривай того, кто поприличнее одет и не совсем пьян, потому что у прилично одетых, но в доску узюзюканных мужиков деньги вытаскивают шустрые пацанята. Мы, как дураки, его привозим, отрезвляем, нянькаемся с ним, а потом он начинает эти несуществующие бабки спрашивать с нас, да еще права качать. Грязное дело получается. Только себе нервы вымотаешь, а результат нулевой. Средняя степень опьянения и приличный вид - вот все, что нам нужно. Понял?
- Понял, - с готовностью отозвался сержант. - Значит, этот хрен нам подходит? - указал он на высокого парня, бредущего навстречу нетвердой морской походкой.
- Этот подходит, - притормаживая напротив любителя "зеленого змия", согласился водитель. - Пойдем грузить. Рахима позови, а то черт его знает, на кого нарвешься.
Не прошло и пяти минут, как удивленный прохожий оказался внутри "собачьего ящика". Озадаченно осмотревшись по сторонам, он пришел к выводу, что эта карета ему не подходит. Ударив ногой по лязгнувшей решетке, он громко заявил:
- Я Левашов! Сержант, ты слышишь, я Костя Левашов.
- Ну и что? - резонно спросил Маматханов.
- А то, что останови машину и сейчас же выпусти меня отсюда.
- Облезешь и неровно обрастешь.
- Ты, мент поганый, да я же тебя придушу.
Просунув через прутья руку, он попытался ухватить сержанта за волосы, но только сбил фуражку. Это обстоятельство Рахима очень расстроило, и он с оттяжкой ударил парня по руке резиновой дубинкой. От боли нахал взвыл, закрутился на месте и отборным матом начал крыть сержанта, милицию и вообще все правоохранительные органы.
Со своей стороны Маматханов в долгу не остался. Изловчившись, он со вкусом перетянул Левашова вдоль спины и, довольный точным ударом, засмеялся легко и счастливо. Трое наиболее трезвых мужиков при виде этой картины невольно улыбнулись.
- А вы чего лыбитесь, в натуре?! Я кого спрашиваю?! - понимая, что с сержантом ему не справиться, переключился на них Левашов. - Суки поганые, козлы вонючие, чего лыбитесь?
- Да нет, мы ничего... - испугавшись, оторопели братья по несчастью. Мы ничего...
- А я чего?! - сузив глаза и поджав губы, обозлился Левашов. - Я чего?!
- Да нет, ничего, - смиренно ответили мужики.
- А ничего, так получай. Убью, сволота! - Оттолкнувшись от поручней, вложив в удар весь вес своего тела, он каблуком башмака заехал крайнему алкашику в нос. На белую рубашку и светлые брюки незадачливого насмешника рекой хлынула кровь, в считанные секунды перекрашивая его одежду в алые и багровые тона.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17