А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Два румынских морских офицера сосредоточенно пили водку.
— Мамалыжники поминают свои корыта, — усмехнулся один из итальянцев.
— Я не понимаю твоей шутки, Гвидо, — заметил коренастый, крепко сбитый Анастазио. — Румыны — наши союзники, и гибель их транспортов — факт довольно печальный.
— Иди ты к богу со своими наставлениями, — огрызнулся тот.
— Друзья, перестаньте спорить, — вмешался старший по званию Фарино. — Мы не за этим сюда пришли.
— Как хочешь, Умберто, — пожал плечами Гвидо. — Но я считаю, что русская субмарина просто классически потопила эти лохани. Надо быть объективным.
— Я не уверен, что это была подводная лодка, — покачал головой Фарино. — Но прекратим этот разговор. С нами девушки, и мы можем показаться невежливыми.
Подошел официант.
— Мускат «Красный камень», как всегда?
— К дьяволу мускат! — встрепенулась притихшая было Вильма. — Галина, скажи ему, чтобы принес водку. Только холодную. Хочу напиться!
— Что с тобой? — удивился Фарино.
— Синьорина Мартинелли не может забыть эту историю с госпитальным судном, — вмешался Анастазио.
— Не у всех такая короткая память, как у тебя, — сердито буркнул Гвидо.
— Какие нежности! Слушая вас, можно подумать, что вы святоши, а не боевые моряки.
— Не много мы прибавили вчера к нашей боевой славе.
— Война есть война, — вмешался Фарино. — Пора примириться с тем, что на войне убивают.
— И с убийством раненых примириться тоже? — вспыхнула Вильма.
— То была ошибка.
— Когда встречаешься с врагом, у тебя нет времени спрашивать, залечил ли он прошлогоднюю рану, ты просто стреляешь, — хмыкнул Анастазио.
— Но топить госпитальное судно подло! — крикнула Вильма. — Неужели вы не понимаете?
— Мы не виноваты, — спокойно возразил Фарино, вытирая салфеткой бокал. — Немцы подвели нас. Однако хватит об этом. Синьорине Гале наскучил наш разговор.
Галка едва сдерживала негодование. Она старалась не глядеть на своих новых знакомых, чтобы не выдать себя. Еще полчаса назад они казались ей простыми, симпатичными парнями, ни в какое сравнение не идущими с гитлеровскими бандитами, но теперь она поняла, что эти «симпатичные» парни недалеко ушли от своих немецких союзников. Потопить госпитальное судно! Что может быть подлей, трусливей этого омерзительного преступления? Даже Вильма с ее застольным возмущением стала неприятна Галке. И все же девушка внимательно прислушивалась к отдельным репликам офицеров. Он еще не все понимала, но то, что она слышала, было чрезвычайно важно. Итальянский военно-морской отряд все больше и больше интересовал ее.
Однако разговор за столом не клеился. Было душно. Анастазио настойчиво ухаживал за Галкой. Фарино о чем-то тихо говорил с Вильмой. Гвидо сосредоточенно тянул вино. Четвертый офицер — чернявый лейтенант с франтовскими усиками — пытался рассказать какой-то анекдот, но его не слушали.
— …Рейнгардт — старший по званию, и командир должен был подчиниться, — уловила Галка обрывок фразы. Фарино Пытался в чем-то убедить Вильму. Та молча слушала, поглядывая на графин с водкой.
— За честь знамени, за короля! — явно некстати поднял бокал четвертый офицер, имени которого Галка не запомнила.
Мужчины встали.
— Это девиз нашего отряда, — шепнул Галке Анастазио.
— К черту! О какой чести теперь говорить! — ударила кулаком по столу Вильма. — Ненавижу этих варваров, этих убийц стариков и детей! Они и нас сделали палачами! Какая может быть честь у палачей?
— Старший лейтенант Мартинелли! — надулся Анастазио. — Вы забываетесь! Я не позволю в моем присутствии…
— Пойди, донеси на меня в овра!note 3 — заорала Вильма.
— Вильма, ты сошла с ума, — попытался остановить ее Фарино. — Достаточно на сегодня и одного скандала. В соседнем зале немцы. Сейчас же замолчи! Тебя могут услышать.
— Пусть слышат! Жаль только, что никто из этих скотов не понимает по-итальянски!
— Простите, я не помешал? — на довольно сносном итальянском языке произнес кто-то за Галкиной спиной.
Все обернулись. Галка увидела черный мундир, перехваченный ремнем с портупеей, серебряные молнии на бархатных петлицах и свастику на рукаве.
— Позвольте представиться, — щелкнул каблуками гестаповец. — Штурмбаннфюрер Хюбе, или майор Хюбе — как будет угодно.
Итальянцы быстро переглянулись.
— Чем могу быть полезен, господин штурмбаннфюрер? — поднялся Фарино. Вид у капитан-лейтенанта был не особенно приветливый.
— Прежде всего, — не замечая недоброжелательных взглядов, продолжал Хюбе, — от имени полиции безопасности и командования СС я приношу вам, синьор капитан-лейтенант, и вам, синьоры, извинения. Офицеры, оскорбившие ваших дам, будут строго наказаны.
Штурмбаннфюрер, казалось, заискивал перед младшим по званию Фарино, и это, видимо, льстило тому.
— Я и мои друзья незлопамятны, — уже добродушно сказал итальянец. — Вашу руку, майор!
— Рад познакомиться, — улыбнулся Хюбе. — Я много слышал о вас, капитан-лейтенант, и даже имел честь присутствовать на церемонии вручения вам Рыцарского креста. Вы, безусловно, заслужили эту высокую награду. От души поздравляю!
Фарино, пряча самодовольную улыбку, представил штурмбаннфюреру своих товарищей. Когда очередь дошла до Вильмы, она демонстративно повернулась к Галке и заговорила о каких-то пустяках. Но гестаповца смутить было трудно.
— Синьорина Мартинелли, — обратился он как ни в чем не бывало, — вам и вашей подруге я приношу извинения особо. Я слышал мнение некоторых морских специалистов, что флот, в котором служит такая женщина, как вы, непобедим. Теперь я полностью разделяю это мнение. Любой моряк, встретясь с вами, должен сразу же признать себя побежденным. Если он, конечно, мужчина.
— Приберегите комплименты для девчонок из соседнего зала, — ответила Вильма, но в голосе ее уже не было злости. — К тому же вы не моряк, штурмбаннфюрер, и, следовательно, вам не грозит поражение, — смягчаясь, добавила она.
— Синьорина, я сегодня же подам рапорт о переводе на флот.
Вильма снисходительно улыбнулась.
— Если не ошибаюсь, — госпожа Ортынская? — вдруг по-русски обратился к Галке гестаповец.
У девушки екнуло сердце.
— Вы меня знаете?
Хюбе коротко рассмеялся.
— Как же мне не знать свою протеже? Правда, я рекомендовал вас полковнику Стадерини заочно, по просьбе нашей общей знакомой, но потом я интересовался вами.
Галке показалось, что в последней фразе крылся какой-то намек. Она насторожилась, но ответила с беспечной, даже немного кокетливой улыбкой:
— Я очень благодарна, господин майор, за ваше содействие.
— Это первая благодарность, полученная мною от русской девушки. Я рад, что заслужил вашу признательность.
Хюбе был сама вежливость.
— Тебе он нравится? — шепотом спросила Вильма, как только Анастазио отвлек гестаповца.
— Нет, — так же тихо ответила Галка.
— Тогда пошли его к черту.
Совет был неплохой, но, к сожалению, невыполнимый.
— Господин штурмбаннфюрер, — уговаривал немца Анастазио, — выпейте с нами. Вам не мешает освежиться.
— Я нахожусь при исполнении служебных обязанностей. Но ради нашего знакомства…
— За фюрера и дуче! — поднял бокал Анастазио.
Все выпили. Хюбе поблагодарил за угощение и откланялся.
— Друзья, вы не находите, что здесь душно? — поднялась и Вильма, к которой вернулось хорошее настроение. — Не пойти ли нам выкупаться?
Мужчины поддержали Вильму.
Для Галки предложение Вильмы было очень кстати, но она согласилась поддержать компанию только после длительных уговоров.
Был жаркий день. До войны в такую погоду на городском пляже трудно было найти свободное место Но теперь только одинокие фигуры лежали на прибрежном песке. Возле них, как часовые, стояли тяжелые сапоги с широкими голенищами. Солдатские сапоги на песке были красноречивее вывески у входа: «Только для военных».
Галка и Вильма отыскали единственную уцелевшую на пляже кабину и быстро переоделись. Их спутники уже стояли в воде. Галка не без интереса оглядела крепкие мускулистые — как на подбор — фигуры итальянских офицеров. «Должно быть, все четверо занимаются спортом», — мелькнула у нее мысль.
— Друзья, посмотрите, на горизонте появился малыш Равера.
Все оглянулись. Галка почувствовала, как вздрогнула стоящая рядом Вильма.
— Э-гей, Марио! — крикнул Фарино.
К ним подошел огромного роста сержант. Галка узнала его — он привозил медикаменты в пекарню. От нее не укрылось, что появление Марио смутило присутствующих. Сержант был невесел.
— Здравствуй, малыш! — приветствовал его Фарино. — Раздевайся и идем с нами полоскаться.
— Слушаюсь, капитан, — сухо ответил тот.
— Марио, дружище, зачем так? Ты отлично знаешь, что я для тебя — просто Умберто. И выбрось за борт все эти переживания. В том, что произошло вчера, ты не виноват.
— Оставь, Марио, — коснулась его руки Вильма. — Мы поговорим потом. А сейчас идем плавать.
— Хорошо, синьорина. — Сержант стянул с себя тужурку и бросил ее на песок.
— Внимание! — крикнул Анастазио. — Видите те боны, правее скал? До них не больше полумили. Победитель получает шампанское из общего пая. Девушки идут вне конкурса. Умберто дает форы. Сколько, Умберто?
Фарино окинул взглядом товарищей.
— Учитывая, что с вами Марио, — двести метров.
— Нахал! — рассмеялась Вильма и обернулась к Галке: — Ты хорошо плаваешь?
— Неплохо.
— Держись за мной, — покровительственно хлопнула ее по спине итальянка.
— На старт! — скомандовал Анастазио. — Приготовились. Пошли!
Сильно оттолкнувшись ногами, Галка «ласточкой» врезалась в воду. Она давно не плавала, но самоуверенность итальянцев разозлила ее. Она начала заплыв быстрым кролем. Но уже через полтораста метров стала ослабевать. Не оглядываясь назад, она перешла на плавный, с виду неторопливый брасс. Однако Галка проплыла еще метров двести и только тогда почувствовала, что ее догоняют. Она снова перешла на кроль, но — тщетно: еще через пятьдесят метров кто-то из итальянцев обогнал ее. Приближались еще трое. И вдруг Галка подумала, что она пришла сюда вовсе не затем, чтобы состязаться в плавании с офицерами. Она повернулась на бок, давая отдых утомленным мышцам. Теперь ей стали видны состязавшиеся. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что все они прекрасные пловцы. То, что она первые четыреста метров шла впереди, было неудивительно: итальянцы рассчитывали силы на длинную дистанцию и не «рвали» с места, как она. Галка плыла на боку, внимательно наблюдая за ними. Первым, оторвавшись от товарищей метров на сто, шел Марио, за ним — трое; немного отстав от них — Вильма, а позади всех неторопливо, как бы нехотя, плыл Умберто Фарино. Но вот Фарино увеличил скорость. Быстрее, быстрее, быстрее… Вот он уже обогнал Вильму, поравнялся с тройкой Впереди него был только Марио. Фарино сделал стремительный рывок и догнал сержанта. Однако Марио не сдавался, хотя было ясно, что Фарино намного «техничнее» его. Но за Марио была физическая сила. Бон они достигли одновременно. Вскоре туда подплыли остальные. Начался спор — кто победитель?
— Друзья! — поднял руку Фарино. — Ни я, ни Марио не заслужили награды. Победила синьорина Галя. От старта на протяжении четырехсот метров она вела заплыв. Вы замечательно плаваете, Галя. У вас есть что-то от большого класса. За полгода я берусь сделать из вас мировую рекордсменку.
— Синьорина Ортынская, соглашайтесь! — закричал Анастазио. — Вас будет тренировать чемпион мира по плаванию.
— Экс-чемпион, — поправил Фарино и рассмеялся. — Значит, договорились: как только кончится война, я начну с вами тренинг.
— Кажется, вам придется долго ждать этой счастливой минуты, синьорина, — усмехнулся Гвидо.
— Кто-то из наших вышел в море! — крикнул Анастазио, успевший забраться на боны.
Все оглянулись в сторону Зеленого мыса.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39