А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Они это понимали, но все же не могли удержаться и украдкой переглянулись.
— Что ж, Райен, ты сообразительный малый. Он действительно был еще жив. Он сказал, что это Лодо. Вот откуда мы узнали имя. Но больше у нас ничего не было.
«Итак, они не знали, а я не собирался их просвещать, что другой убитый тоже знал Лодо. Интересно, сколько еще таких?»
Вслух же я сказал:
— И еще... последнее. При Биллингзе были деньги?
— Что ты имеешь в виду? — переспросил один из них наигранно спокойным голосом.
— В полицейском рапорте про деньги ничего не сказано. Тогда все это смахивает на ограбление.
— То есть?
— Куда подевались двенадцать штук?
Мой собеседник крепко сжал губы:
— А ты откуда про это знаешь?
— Да вот удалось тут кое-что выяснить.
Прежде чем он ответил, я уже понял: деньги были ни при чем, но, по их версии, это имело значение.
— Если вы думаете, что он мне что-то за эту сумму продал, то можете поставить крест на своей карьере. В ваших бедных головах все смешалось. Вы, свиньи эдакие, втянули меня в это темное дело в надежде избавиться и от меня тоже. Я взялся за это исключительно по вашей просьбе с тайной мыслью выставить вас на весь свет идиотами. Честно говоря, пару раз я уже поймал себя на том, что мне все это очень нравится. Боже, какой же я простофиля! Так, значит, мой старый приятель Биллингз навел вас на меня, потому что его нашли с двенадцатью тысячами в кармане. Так что я у вас был на подозрении. Черт, неужели вы сами не понимаете, что это бред? Вы что, думаете, что я от страха буду теперь пятиться назад, пока не попаду в ловушку?
Я помолчал, чтобы успокоиться, и, когда успешно справился с эмоциями, усмехнулся, глядя на них:
— Вы, ребята, отличные мыслители, но мысли ваши текут не в ту сторону. Считайте, что я вас отпускаю.
Теперь этим делом буду заниматься я и получу все, что мне за это причитается. Я уже настолько вас опередил, что нечестно будет заставлять вас все время меня догонять. Передайте вашему начальнику, чтобы начинал разменивать деньги, скоро они уже пригодятся. Все поняли?
Они не проронили ни звука.
— Единственное, что я хотел бы от вас получить, — продолжал я, — это копию моего “назначения” и номер телефона, по которому можно до вас дозвониться. И еще мне нужно разрешение на этот пистолет: номер 127569. Запомните. А теперь выматывайтесь отсюда и не вздумайте пришивать ко мне хвост. Это бесполезно. Если вы мне понадобитесь, я вам позвоню, вот вам и весь сказ.
* * *
Вы поднимаетесь на шестнадцатый этаж и, оказавшись в роскошном фойе, попадаете прямо в объятия прелестной улыбающейся рыжеволосой девушки и компании Питера Ф. Хейнса Третьего.
Девушка осмотрела меня снизу вверх, пуговица за пуговицей, дошла до лица и улыбнулась еще лучистее. Хотя я вырядился в костюм за двести долларов, она сразу поняла, что я не похож на обычных клиентов Хейнса. На мне были белая сорочка с обычным воротником, аккуратный галстук, заколотый темной булавкой, а манжеты торчали из-под рукавов пиджака ровно на полдюйма. Скромные золотые запонки тоже были хорошо видны. Не в порядке было только лицо. Вряд ли оно ей напоминало типичного клиента Хейнса. Да и к тому же у меня не было папки. При мне был пистолет, и именно для него (чтобы ничего не было заметно) потребовался двухсотдолларовый костюм.
— Добрый день, — поприветствовала меня рыжая.
— Здравствуй, крошка, — ответил я.
— Могу ли я быть вам полезна? — спросила она.
— Всегда, — ответил я.
— Пожалуйста... — начала было она.
— Это я должен сказать “пожалуйста”, — поправил ее я.
— Прекратите! — прервала она.
— А что ты мне за это дашь? — поинтересовался я.
Тогда она снова улыбнулась и сказала:
— Сумасшедший.
Я улыбнулся ей в ответ:
— Кармен Смит здесь?
— Да, да, конечно, всегда Кармен Смит, — вздохнула она. — Да, она здесь. Она вас ждет?
— Нет.
— Тогда вы не сможете ее увидеть.
— Но кто же мне в этом помешает? — усмехнулся я.
— Похоже, что никто. Вперед по коридору, в самом конце. Она страшно разозлится.
— Очень сожалею.
Последовало нажатие какой-то кнопки.
— По крайней мере, я на это очень надеюсь. Когда будете уходить, не забудьте попрощаться.
Я улыбнулся:
— Не забуду, тут уж будьте уверены.
Мисс Смит находилась в обществе двух молоденьких секретарш и какого-то педераста. Она сидела за письменным столом и говорила по телефону, машинально чертя что-то на газете. Войдя в кабинет, я погрозил пальцем девчонкам, и они исчезли. От педераста было труднее отделаться, но и он смылся, встретившись со мной взглядом. Мисс Смит сказала еще что-то в телефон и повесила трубку. Потом она отодвинула стул от стола и встала.
Большинство женщин ничего особенного собой не представляют. Некоторых можно назвать хорошенькими или дурнушками. Про кого-то можно сказать: “она мне нравится” или “не нравится”.
Но однажды вам встречается женщина, совершенно не похожая на всех остальных, и она вам не только нравится, но вы сразу знаете, что эта женщина создана для вас. Это как раз та, что давно ждет кого-то, и вы чутьем понимаете, что она еще не нашла того, кто ей нужен. Она стоит, высокая и красивая, широкоплечая, как мужчина, но полногрудая и подтянутая; и под узким платьем легко угадываются очертания ее нагого тела. Она ничего из себя не строит. Ей это и не нужно. Не глядя, можно сразу сказать, что у нее длинные ноги и мягкие округлости и что во чреве ее тлеет огонь, который можно раздувать и раздувать...
— Мисс Смит?
— Да.
— Меня зовут Райен.
— Я на утро никому не назначала.
— А я, крошка, сам пришел.
Я дал ей возможность хорошенько меня осмотреть. На это не потребовалось много времени. Она поняла...
— Могу ли я быть вам полезна?
— Конечно, крошка. Именно об этом и речь.
— Я слушаю.
— В цветочном магазине “Лейзи Дэйзи”... в Бруклине... мне сказали, что ты просила послать венок на похороны одному моему приятелю.
Трудно было бы описать смену выражений ее лица.
— Биллингз, — пояснил я. — Его убили. Был один венок. И он был от тебя.
И снова на лице ее промелькнула целая гамма чувств. Она по-женски, сомкнув колени, присела на угол, было заметно, как дрожит лежащая на столе рука.
— А вы... друг?
— Не совсем его. А ты была ему другом?
Глаза ее наполнились слезами, и она отвернулась, доставая из ящика стола бумажный носовой платочек.
— Извините. Я никак не могу привыкнуть к мысли о том, что погибают мои знакомые.
— Не надо так переживать, солнышко. Он этого не стоит.
— Понимаю. Но все же это человек, которого я хорошо знала. А позвольте, кстати, узнать, кто вы такой?
— Меня зовут Райен, крошка. Грубо говоря — я гангстер. Не крупный, конечно, но все же фигура известная.
В глазах ее читался немой вопрос:
— Но я не... совсем...
— А откуда ж ты можешь знать такую личность, как Биллингз?
— А почему, собственно говоря, я должна это объяснять?
— Потому что, если я не докопаюсь до ответа на этот вопрос, рано или поздно это выяснят легавые.
Она глубоко вздохнула, и грудь ее поднялась под платьем.
Я спросил:
— Так ты хорошо знала Биллингза?
— Сначала вы мне кое-что скажите. Раз уж так мной заинтересовались, то уже... наверное... ну, скажем, навели кое-какие справки?
— Нет.
— Мистер Райен... я — игрок.
— И хороший?
— Один из лучших. Мой отец был вообще профессионалом. Он царил за ломберным столом и всегда добивался того, что ему было нужно. Лучшего карточного шулера, наверное, не было. От него я и унаследовала основы ремесла.
— Ты?..
— Моя мать умерла родами. И отец больше не женился. Он дал мне все, что мог, в том числе и технику игры, так что я могу очистить стол всякий раз, когда мне это нужно.
— Но это еще не объясняет появление Биллингза.
— Итак, я картежница, мистер Райен. Я бываю на всех крупных играх в городе. И мои выигрыши несравнимы с тем заработком, который я получаю здесь, обслуживая толстых, некрасивых мужчин, любящих пощеголять перед дамами. И если вы действительно гангстер, то разузнайте обо мне в округе. Я уверена, что вам много порасскажут.
— Мне не обязательно расспрашивать. Но все же это не объясняет Биллингза.
— Биллингз был странным. Хороший шулер, но против настоящих профессионалов слаб. Временами он бывал хорош. Но однажды он сел с нами играть, и я засекла его на передергивании. Он сначала ничего не понял — до тех пор, пока я снова не пригласила его за наш стол. Знаете, мистер Райен, меня иногда такие личности развлекают. Я могла разделать его в пух и прах просто из спортивного интереса.
— Ну и сколько ты у него выиграла?
— Сотню-другую, не больше. У него, конечно, водились деньги, но мы-то играли ради игры, понимаете? В таких случаях деньги не столь важны.
— Ну и как он был?
— Хорош, но не слишком.
— Когда ты его последний раз видела?
Она ни минуты не колебалась:
— За три дня до убийства.
— И ты могла бы это доказать?
Когда она наконец пришла в себя, она просто сказала:
— Эх, не надо было мне этот венок посылать.
— Не в этом дело, крошка.
— Так в чем же тогда?
— Понимаешь, ты роскошная девочка. Вице-президент крупной компании. Получаешь полторы штуки в неделю, а когда босс в отъезде, сама здесь всем заправляешь. У тебя особняк на Мэдисон-авеню и кредиты в лучших магазинах. И ты любишь играть. Карты. Все это я мог бы легко выяснить.
— Но вы ведь сказали, что никаких справок не наводили.
— Конечно, мне все это выложил один словоохотливый швейцар.
— Так что же тогда во мне подозрительного, мистер Райен? — В глазах ее снова были слезы.
— Крошка, ты послала пятидолларовый венок.
Она опять не мешкала с ответом:
— Он как игрок большего не стоит, мистер Райен.
— А ты очень сентиментальна?
— Нет, это было просто жестом.
— Такие жесты часто означают месть.
— Мертвому безразлично. Это было просто жестом. А сейчас я об этом жалею.
— Не нравится мне это, крошка, — ласково сказал я ей.
Она взглянула на меня, и видно было, что вице-президент испарился, между нами был обыкновенный стол, и мы могли находиться где угодно. Она была обыкновенной женщиной и смотрела на меня холодно, с явным желанием поскорее от меня отделаться. Это длилось, может, секунду, но было ясно, что это чувство неподдельное.
— Мой отец был хорошо известен в Монте-Карло, — сказала она. — А еще лучше — в Лас-Вегасе. Его звали не Смит. И однажды какой-то сумасшедший, проигравший ему своей собственной колодой крапленых карт, его застрелил.
— И какая же судьба постигла этого сумасшедшего?
— Девятилетняя дочь убитого с десяти футов размозжила ему череп из охотничьего ружья.
— Ты? — тихо переспросил я.
— Я.
— Скажи, а ему ты тоже послала пятидолларовый венок?
— Нет. — Она смотрела на меня прямо, хотя и с улыбкой. — Это, правда, сделала женщина, с которой жил мой отец.
— Этот жест мне нравится, — холодно заметил я.
— Я думаю, что он был уместен. — Тон ее голоса совпадал с моим.
— Ты имеешь в виду последний?
— Интересно получилось с Биллингзом. Он убит, и ты сюда пришел. Не полиция, а ты. Почему?
— Когда-то Биллингз сдал меня за десять штук, — сказал я. — И похоже, что он сделал это еще раз. И мне интересно найти всех действующих лиц этого спектакля.
— Думаешь, я могу быть одним из них?
— Не знаю... но, крошка... В общем, скоро я это узнаю.
— Мне его не жалко, — сказала она. — Мне, собственно, все равно, жив ли он, мертв ли. Отчасти я, может, этому и рада, а в общем, мне все равно. При чем здесь ты, мне тоже никакого дела нет. Ну, это все?
Я ухмыльнулся, выпрямил спину и облокотился на стол.
— Нет, крошка, — сказал я. — Еще кое-что. Тебе уже, наверное, не раз говорили, что ты — интересная девочка. Так что мы с тобой не соскучимся.
До этого она по-настоящему не улыбалась. Теперь я заметил, что у нее влажный рот и белые зубы. Что-то с ней все-таки случилось. Я вдруг заметил, что у нее карие глаза и каштановые волосы. Она была крупной женщиной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12