А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Возьмите этих нелепых «Сынов Рагузы» с их тайнами, обрядами, паролями, хоругвями и приорами. Разве это не напоминает вам в несколько искаженном виде розенкрейцеров?
Билл улыбнулся:
— Вы, кажется, хорошо знакомы с этим братством?
— Все братства в равной степени известны мне, — скромно ответил Марш. — Но более всех — двадцать третья степень «Сынов Рагузы».
На лице Билла отразилось недоумение.
— И «Золотой Голос Абсолютного», — как бы дразня его, продолжал Марш.
Хольбрук начал подозревать, что тот пьян, но взломщик, словно угадав его мысли, заявил:
— Не беспокойтесь, я трезв. Когда я говорю о «Золотом Голосе Абсолютного», то имею в виду нечто земное и очень красивое. И называется оно — мисс Бетти Карен.
Глава 9
Билл изумленно открыл рот.
— Мисс Бетти Карен? Вы говорите об этой актрисе?
— Ну, как актриса, она никогда не производила на меня особенного впечатления. — Марш усмехнулся, вынул из кармана золотой портсигар, закурил и сказал: — Кстати, эта безделица стоила мне когда-то двадцати пяти фунтов. Всякий раз при аресте меня обвиняют в ее краже. И всякий раз мне приходится вести полицейского через весь Лондон к ювелиру, у которого я его купил… Да, сэр, я имею в виду мисс Бетти Карен…
— Но, дружище, что за чепуху вы о ней говорите? — перебил его Билл. — «Голос Абсолютного»… «Двадцать третья степень»… Уж не хотите ли вы сказать, что мисс Карен принадлежит к числу членов общества?
Марш покачал головой. Глаза его светились удовлетворением.
— Я видел, как вы беседовали с этим фараоном. Наверное, он рассказал вам обо мне кое-что и назвал взломщиком. Для таких болванов, как он, я, конечно, только взломщик и ничего больше. Но мне жаль этих идиотов, и я прошу вас, как только вы увидите инспектора Баллота, передайте ему то, что услышали от меня.
— Но откуда вы знаете, что я живу у Баллота?
Марш не ответил ни слова и. вежливо сняв шляпу, покинул изумленного Билла.

Хольбрук снимал у инспектора две большие комнаты, выходившие в сад, и был очень доволен как квартирой, так и хозяином.
Вечером, когда Билл находился в своей комнате и размышлял над таинственным сообщением, к нему как раз постучался мистер Баллот.
— Пожалуйста, входите!
— Нет ли у вас газеты? — спросил инспектор с порога. — Мне нужен «Таймс». Я хочу посмотреть, нет ли там этого таинственного объявления…
— Какого именно? — поинтересовался Билл, разыскивая нужную газету.
— Есть! — вскрикнул инспектор, посмотрев газету.
Сделав отметку ногтем, инспектор передал газету Биллу, и тот прочитал:
«Сильвия! Я зайду. Будь готова. Зеленый дракон».
— Что означает эта чепуха? — изумленно спросил Билл.
Баллот остался доволен произведенным впечатлением.
— Подпись указывает на каких-то морских разбойников. Третьего дня в газете было объявление с тем же обращением и подписью, но иного содержания: «Восточный ветер. Спешите».
— А может быть это всего лишь переписка между двумя молодыми идиотами?
Пока инспектор складывал газету, Хольбрук вспомнил о Марше и его странных речах.
— Я полагаю, что через ваши руки прошло немало любопытных личностей, — начал Билл.
Инспектор отрицательно покачал головой.
— За всю мою службу мне ни разу не пришлось ни арестовывать кого бы то ни было, ни выступать свидетелем на суде.
Хольбрук удивленно посмотрел на него.
— Но тогда зачем же вы носите полицейский мундир?
— Меня погубила моя чертовская память. Я начинал свою карьеру постовым полицейским в маленьком местечке средней Англии. Преступлений там не совершалось, но через городок проезжало множество автомобилей. И вот выяснилось, что я могу запомнить четыреста номеров и сказать, сколько людей было в любой из проехавших машин. Эта моя способность помогла полиции в поимке знаменитого убийцы Джо Сторлинга. Он случайно проезжал мимо, и я запомнил номер его автомобиля. Когда таким образом, о моем таланте узнало начальство, меня перевели в отдел определения личности преступников. Теперь я знаю в лицо триста американских и столько же французских мошенников. Но если бы мне приказали арестовать хотя бы одного из них, я попал бы в весьма затруднительное положение…
— Бедняга! — сочувственно произнес Билл. — А хотите, я дам вам интересное дело?
— Хочу ли я? Разумеется! Иначе я никогда не получу повышения. Когда я прошу, чтобы меня опять перевели на наружную службу, начальство только улыбается.
Билл глубоко задумался, а потом спросил:
— Можете ли вы самостоятельно взяться за дело, прежде чем оно попадет к какому-нибудь участковому инспектору? Ведь если вы уцепитесь за дело, то вас будет уже довольно трудно отстранить: как-никак, вы человек из Скотленд-Ярда.
— Полагаю, что они не смогут этого сделать, — задумчиво ответил Баллот, набивая трубку.
— А теперь скажите, — продолжал Билл, — знаете ли вы человека, которого зовут Тоби Марш?
— Взломщик, — быстро ответил полицейский. — Был предан суду дважды, но осужден только один раз. Рост шестьдесят пять дюймов, большие голубые глаза. Словоохотлив и любит вмешиваться в чужие дела. Почему, однако, вы о нем спросили?
— Я не могу пока сказать вам ничего, кроме того что он упомянул имя одной девушки, которую я знаю, и сказал, что она — «Золотой Голос Абсолютного».
— «Золотой Голос Абсолютного»? — задумчиво повторил инспектор. — В связи с чем он это сказал?
— Он говорил о «Сынах Рагузы».
Билл подробно описал процессию «Сынов Рагузы» и передал свой разговор со взломщиком.
— Бетти Карен! Это актриса, не так ли? Но что у нее общего с «Сынами Рагузы»?
— Клянусь, она никогда раньше даже не слыхала о них! — уверенно заявил Билл.
— Двадцать третья степень! Что за чертовщина! Я произведу расследование. Удивительный человек этот Марш. Он гораздо лучше осведомлен, чем полиция! Откуда он добывает сведения — не знаю. Вероятно в одной из адвокатских контор. Он однажды нашел такие материалы, что мог бы всю жизнь заниматься шантажом… Загадочный человек!..
Глава 10
В Лондоне доктор Лэффин жил в большом и грязном доме на Кемденской улице. Здесь Бетти провела вторую половину своего детства. Этот дом оставил в ней самые тяжелые воспоминания. Она помнила бронзовых Будд, глядевших изо всех углов, ужасные африканские маски, развешанные по стенам, отвратительные деревянные фигуры в столовой…
…В назначенный день Бетти явилась в этот дом. Лэффин просматривал какие-то бумаги. Закончив их чтение, он резко спросил:
— Готовы ли вы?
Затем, без дальнейших разговоров, он надел шляпу и вывел Бетти на улицу.

Склад конторок нового образца был, по-видимому, недавно отремонтирован, и в нем сильно пахло краской. Передняя комната, за исключением небольшого пространства возле окна, обставленного очень тщательно, была пуста.
При складе имелась и другая, меньшая комната. В нее-то и ввел доктор Лэффин девушку.
Открыв дверь, Бетти с изумлением заметила, что комната обставлена как уборная в театре и снабжена зеркалами. На спинке кресла висело прелестное темно-зеленое платье.
— Но я не могу надеть его! — воскликнула девушка. — Это вечернее платье!
— На столике вы найдете нитку жемчуга, — не обращая внимания на ее возглас, сказал Лэффин. — Будьте осторожны: они настоящие. Должен дать вам еще одно указание. На конторке у окна вы найдете небольшую вазу с красной розой. В вазе никогда не должно быть более одной розы, и она должна всегда стоять на конторке. Вы поняли?
Вопрос о розе не интересовал Бетти, и она продолжала твердить:
— Но я не могу надеть этого платья, я решительно отказываюсь!
— Хорошо! Вы получите другое, — резко ответил доктор.
Он схватил платье, гневно швырнул его в сторону и собирался уже выйти из комнаты, когда девушка неожиданно загородила ему дорогу.
— Я хочу все-таки знать, что это значит, — сказала она. — Почему вы так настаиваете на моем участии в этом странном деле?
— В это дело вложено целое состояние, — ответил Лэффин. — Мне кажется, я уже говорил вам об этом. Дальнейших объяснений не будет… Это — мое дело.
— Во всяком случае деньги-то не ваши, — спокойно сказала девушка. — Вы всегда без денег. У вас полно неоплаченных векселей. Об этом мне говорил один судебный чиновник…
— Вы знаете слишком много, дорогая моя, — сказал он и вышел, сунув руки в карманы.
И вот начались ее мучения… Ей дали конторские книги, бумагу, перья, и она начала писать бесцельные, никому не адресованные письма, делая все возможное, чтобы забыть о существовании толпы за окном, которую время от времени разгоняли хмурые полицейские.
Она стремилась на чем-нибудь сосредоточиться: то рассказывала сама себе веселые и печальные истории, то думала о краже в доме доктора Лэффина и о том, кто бы мог это сделать…
Однако все было бесполезно. Она не могла забыть об унижении, которому подвергалась. В довершение всего на улице показался мистер Хольбрук.
Он уже несколько минут стоял в толпе и смотрел на окно.
Не нужно было быть очень проницательным человеком, чтобы понять, что девушка переживает чрезвычайно неприятные минуты: краска ее щек и нервозность каждого движения говорили об этом достаточно красноречиво.
— Мисс Карен!
Бетти оглянулась. Дверь в заднюю комнату была открыта настежь, и в ней виднелось все то же ненавистное лицо Билла Хольбрука. Это зрелище окончательно вывело девушку из себя.
— Спуститесь на минутку, — попросил он. — Мне нужно с вами поговорить.
— Прошу вас выйти вон! — голос Бетти дрожал от гнева. — Как смеете вы еще издеваться надо мной, поставленной по вашей же милости в это унизительное положение?
Билл посмотрел на нее с изумлением.
— Вы с ума сошли! Я-то здесь при чем? Давайте поговорим…
Хольбрук был так настойчив, что Бетти покорно вышла к нему в заднюю комнату.
— Откуда вы взяли, что это моя идея?
— Так сказал доктор Лэффин.
— Доктор Лэффин — гнусный лгун! — спокойно заявил Билл. — С нами он договорился только о том, чтобы мы дали объявление в газеты, да и то текст его он сам написал.
— Что за объявление? — с тревогой спросила девушка. — Неужели обо мне?
Билл вынул из кармана пачку конвертов и открыл один из них.
— Ваше имя не упоминается, — сказал он. — Слушайте:
«Рыжеволосая девушка.
На Дьюк-стрит прохожих ожидает необычное зрелище. Окно одного из складов обставлено как кабинет, за столом которого сидит на редкость красивая девушка с медно-красными волосами. На столе стоит зеленая ваза с одной красной розой. Все это производит поразительное впечатление».
— Какова цель этого объявления — не могу понять. О конторке даже не упоминается. Я думаю, что доктор… — тут Билл вдруг умолк и хлопнул себя по лбу.
— Неужели это попадет в печать? — спросила девушка, понимая, что такое объявление будет способствовать увеличению толпы.
— Да, — ответил Билл. — Однако я ухожу… Здравствуйте, доктор!
В комнату вошел Лэффин. Лицо его было искажено от гнева.
— Почему вы не на своем месте? — спросил он Бетти.
— Потому, что я просил мисс Карен спуститься ко мне… — ответил за девушку Билл. — Послушайте, доктор, скажите откровенно: что у вас на уме?..
Тут он ухватил своими, как всегда, запачканными чернилами пальцами жилетную пуговицу старика.
— Если бы я работал не в рекламной конторе, а был репортером, то я немедленно пошел бы в уголовную полицию и сказал: «Господин комиссар, пошлите инспектора допросить некоего старика Лэффина, и этот инспектор, возможно, вернется не один».
Со щек Лэффина мгновенно сошла вся краска, однако он сдержался и ничего не ответил.

Час спустя Билл Хольбрук бурей ворвался в кабинет мистера Паутера.
— Ваше желание исполнилось! — крикнул он.
— Вы покидаете меня? — спросил Паутер с надеждой в голосе.
Билл кивнул.
— Я только что подписал договор с «Лондонским Герольдом». Я становлюсь уголовным репортером и объявляю, что вы теперь в моей власти, ибо вы совершили преступление, выбросив на рынок вашу гнусную мазь для волос!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23