А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Русская сначала бормотала угрозы и ругательства, потом замкнулась в молчании, но все это время не сводила глаз с Пенелопы. По всей видимости, она никак не могла уверовать в такое превращение. Еще большее потрясение испытывал Гарри Комптон. С самого начала этой сцены молодой человек застыл, парализованный чередой превосходящих его понимание событий: убийство Баланьева, потом — Багдасарьяна, а за ними — этого Фаррингтона, такого симпатяги на вид… его спаситель с берега Темзы, вдруг оказавшийся полицейским… кухарка Демфри, неожиданно представшая в облике советской шпионки… миссис Лайтфизер, под личиной маленькой серой мышки скрывавшая недюжинную силу духа, и, наконец, Пенелопа, его Пенелопа! Какое невероятное преображение! Куда исчез наивный взгляд, порой выводивший Гарри из себя, но зато рождавший в его душе желание спасти и защитить? Нет, эта новая Пенелопа казалась весьма решительной девушкой, способной скорее оказать помощь, чем просить о ней. Картрайт, очевидно, понял, что творится в душе молодого человека.
— Мистер Комптон, позвольте представить вам мисс Пенелопу Лайтфизер, одну из самых блестящих сотрудниц Интеллидженс Сервис, — сказал он. — Правда, это не основная работа мисс Лайтфизер — она лишь иногда помогает нам на досуге…
— Вы очень опасный противник, мисс… — проговорила мнимая миссис Смит скорее с восхищением, чем с досадой. — Жаль, что вы были не на нашей стороне!
— Так вы с самого начала, с нашей первой встречи знали, кто я такой и чем занимаюсь? — жалобно пробормотал Гарри Комптон.
Звонкий смех Пенелопы ничуть не напоминал ее прежнего глупого хихиканья.
— Ну конечно…
Понедельник, вечер 15 часов
В кабинете адмирала Норланда сам хозяин, сэр Реджинальд Демфри и Герберт Рутланд слушали рассказ о событиях, закончившихся арестом Татьяны Федоровны Темпесковой.
— От двойных агентов мы знали, что русских очень интересует досье «Лавина», причем точность сведений быстро убедила нас, что в непосредственном окружении адмирала есть их человек. И сей неприятный вывод побудил нас начать тщательное расследование. В результате нам пришлось следить за каждым из вас, джентльмены, а также за вашими супругами. Занятие не из веселых, но зато совершенно необходимое… Если адмирал, сэр Реджинальд Демфри и их супруги сразу оказались вне подозрений, то с остальными дело обстояло иначе…
Заметив, что Герберт собирается возразить, инспектор упреждающе поднял руку.
— Прошу вас, мистер Рутланд… Вы ведь понимаете, что Интеллидженс Сервис не может руководствоваться эмоциями! Мы знали, что ваша жена заядлая картежница и тратит гораздо большие суммы, чем те, которыми она могла бы располагать в нормальных обстоятельствах. Фаррингтоны тоже жили явно не по средствам… Однако очень скоро мы перестали подозревать миссис Рутланд…
— Почему? — сухо осведомился первый помощник сэра Реджинальда.
— Потому что мы обнаружили, что миссис Рутланд, вероятно, без вашего ведома, работает в одном издательстве. Блестящее знание французского и немецкого языков позволяет ей возглавлять отдел переводной литературы, а заодно и расплачиваться с долгами… Зато наши подозрения насчет Дороти Фаррингтон все укреплялись. Каждый месяц она получала очень много денег от некоего ирландского дядюшки. Мы быстро выяснили, что никакого дяди у миссис Фаррингтон нет. В результате за Дороти установили пристальное наблюдение, но оно оказалось совершенно бесплодным… и не без причины! Миссис Фаррингтон не имела ни малейшего отношения к этой истории! Чтобы как-то объяснить ежемесячные денежные вливания, Дональд рассказал жене довольно нелепую сказку. Якобы давным-давно какой-то приятель его родителей нагрел их на крупную сумму, а потом, раскаявшись, стал потихоньку расплачиваться. А посылал он деньги на имя Дороти только потому, мол, что служащий Адмиралтейства, получающий деньги неизвестно за что, может вызвать подозрения начальства. Глупо, конечно, но любящие женщины не задают лишних вопросов… и готовы поверить самым невероятным выдумкам.
Реджинальд вздохнул:
— Бедная Дороти!.. Нельзя ли как-нибудь ей помочь?
— Мы вынуждены рассказать ей об истинных обстоятельствах смерти Дональда, чтобы она ничего не требовала от государства, но для общественности предпочтительнее сделать вид, будто Дональд Фаррингтон пал жертвой долга.
— Я не уверен, что это хорошо с точки зрения морали, — возмутился адмирал.
Картрайт улыбнулся:
— Мораль и контрразведка несовместимы, сэр.
Демфри поддержал представителя Интеллидженс Сервис. Его радовало, что Барбаре теперь придется быть любезнее с молодой вдовой. Сэр Реджинальд обладал весьма своеобразным чувством юмора.
— Нам очень повезло, что мисс Пенелопа Лайтфизер, наш временный агент, действительно работает портнихой в ателье, неподалеку от которого снял комнату Гарри Комптон. Понаблюдав за привычками молодого человека, мисс Лайтфизер постаралась привлечь его внимание, постоянно обедая в те же часы за одним из соседних столиков. Как вы сами могли убедиться, джентльмены, Пенелопа очень красива, и мы не без оснований предполагали, что молодой человек попадется на такую приманку. Зная о его застенчивости, мисс Лайтфизер решила сыграть роль дурочки, способной вляпаться в любую историю. Хозяева ателье обещали в случае нужды обрисовать Пенелопу как очень милую, но слегка придурковатую девушку. Что до консьержки, миссис Беннет, то она работает на нас и тоже знала о возможных расспросах. На всякий случай мисс Лайтфизер и в самом деле вступила в коммунистическую партию… а потом очень ловко довела это до сведения Комптона. Представляете, как мы обрадовались, когда Багдасарьян стал наводить справки о Пенелопе? Рыбка клюнула… Кроме того, мисс Лайтфизер сообщала нам по телефону о растущей влюбленности Комптона. Между прочим, и сама она, видимо, не осталась равнодушной к несомненному обаянию молодого человека…
— Но эта юная особа все же очень крупно рисковала! — заметил сэр Реджинальд Демфри. — Впрочем, это великолепная актриса. Должен признаться, меня она провела, как и всех остальных. Кстати, насколько я понял, ее мать чуть не зарезал этот Багдасарьян?
— Я сам позвонил миссис Лайтфизер и предупредил, что к ней идет убийца, но она отказалась от помощи, понимая, что в противном случае рискует погубить всю операцию… Муж миссис Лайтфизер погиб не при Дюнкерке, как она рассказывает тем, кому вовсе не обязательно знать правду, нет, он был нашим сотрудником и пал во время одной операции. Из восхищения и любви к нему мать и дочь по мере сил продолжают его дело… Чудесные женщины…
Адмирал счел необходимым уточнить еще одну немаловажную подробность.
— А каким образом попала в дом Демфри эта фантастическая кухарка Смит, оказавшаяся шефом вражеской разведсети?
— Ее рекомендовала Дороти Фаррингтон… забыв предупредить леди Демфри, что это находка ее супруга. То, что Багдасарьян, Баланьев и Фаррингтон мертвы, а Темпескова очень надолго угодила под замок, — блестящая победа. И без вашей помощи, джентльмены, мне никогда не удалось бы добиться такого успеха…
17 часов 00 минут
Воспользовавшись суетой, наступившей в квартире миссис Лайтфизер после того, как туда приехали официальные представители Скотленд-Ярда, Гарри незаметно ушел. По дороге домой он пытался проанализировать случившееся. Больше всего молодого человека терзал стыд. Стыд за то, что он так отвратительно вел себя по отношению к Англии, к милейшей миссис Лайтфизер, к очаровательной Пенелопе и, наконец, к памяти собственных родителей. А кроме того, Комптон переживал, что так легко поддался на обман Пенелопы. Злиться на девушку он не мог, но искренне думал, что больше никогда не посмеет показаться ей на глаза. Да и зачем? Если мисс Лайтфизер и делала вид, будто с удовольствием слушает его признания, то лишь с одной-единственной целью — обезвредить вражеского агента. Решив больше не думать о девушке как о возможной супруге, Гарри ощутил такую пустоту внутри, что ему по-настоящему захотелось умереть. Жизнь без Пенни утратила всякий смысл и в довершение всех бед той Пенни, которую он любил, вероятно, вообще не существовало. Комптон с содроганием вспомнил самоуверенный тон новой мисс Лайтфизер, внезапно представшей его глазам, невероятную ловкость, с какой она скрутила в бараний рог Маргарет Мод Смит. Бедняге Гарри стало так невыносимо грустно, словно он оплакивал гибель любимой девушки.
У входа его остановила миссис Пемсбоди, жаждавшая непременно узнать, что за причина побудила ее жильца вести себя столь неподобающим образом. Как он посмел не только не поздороваться, но даже толкнуть ее?
— Господь свидетель, мистер Комптон, что я вовсе не из тех женщин, которые непомерно раздувают значение собственной персоны! Тем не менее мой отец все-таки был судебным исполнителем, и если превратности судьбы вынудили меня сдавать комнаты джентльменам (или по крайней мере тем, кого я считала таковыми), это не мешает мне считать себя порядочной женщиной и требовать уважения от окружающих!
Гарри посмотрел на домовладелицу так, будто она разговаривала на незнакомом ему языке.
— Но никто в этом никогда и не сомневался, миссис Пемсбоди!
— Ошибаетесь, мистер Комптон, — я сама!
— Вы?
— Да, сегодня утром! Когда вы, мистер Комптон, толкнули меня и, даже не извинившись, побежали дальше, я поняла, как мало вы со мной считаетесь и что вы меня презираете! Так вот, говоря по чести, я такого отношения не заслуживаю!
Миссис Пемсбоди разразилась слезами.
— До… жить до… до моих лет… а по… потом… та… такое уни… жение… — всхлипывала она. — Это… у… ужасно…
Гарри так хотелось избавиться от домовладелицы, что он готов был ляпнуть что угодно, лишь бы как-то объяснить свой проступок и улизнуть, а потому сказал, будто его позвали к смертному одру любимой девушки. Миссис Пемсбоди, страстная любительница мелодрамы, тут же забыла о пережитом унижении и выразила живейшее любопытство:
— Господи! Она попала в аварию?
Думая о навеки утраченной Пенелопе и почти не соображая, что говорит, Комптон пробормотал:
— Она умерла…
Миссис Пемсбоди издала долгий скорбный стон. Отбросив все обиды, она горячо пожала руку своего несчастного жильца.
— Простите меня… Я ведь не могла угадать, правда?
И, провожая глазами поднимавшегося по лестнице молодого человека, домовладелица подумала, что со спины он очень похож на Уинстона Черчилля времен бурской войны.
18 часов 00 минут
Когда инспектор Картрайт осведомился, дома ли Гарри Комптон, миссис Пемсбоди с величайшим пылом посоветовала ему отложить визит до другого раза, поскольку мистер Комптон сейчас совершенно не в состоянии принимать кого бы то ни было. Полицейский очень удивился:
— А что с ним такое?
— Он страдает… бедный мальчик!
— И в чем причина страданий?
Миссис Пемсбоди положила правую руку на то место, где должна была бы находиться левая грудь, не будь природа так скупа к ней в этом отношении, и голосом, в котором слышались отзвуки безнадежного отчаяния Офелии, Симбелина и Дездемоны, изрекла:
— Та, кого он любил, умерла!
— Правда?
— Да! Несчастный случай…
— Это ужасно… Но, я думаю, в подобных обстоятельствах Гарри особенно необходим друг. Так что, с вашего позволения, я поднимусь.
И, не ожидая означенного разрешения, полицейский стал взбираться по лестнице. Он вошел без стука, но шум распахнувшейся двери разбудил молодого человека, и тот вскочил с постели:
— А, это вы?
— Я вижу, мое появление вас не удивило?
Гарри пожал плечами:
— Я догадывался, что это так просто не кончится… Вы пришли за мной?
— Разумеется.
— Вы позволите мне прихватить чемодан?
— Я же не дикарь!
— Спасибо.
— Как вы думаете, что со мной сделают?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27