А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Ее охватила ярость. Так, значит, эта женщина и есть истинная причина внезапного пристрастия ее жениха к Вероне! Вмешавшись в разговор с решительностью девицы, чей папа имеет достаточно долларов, чтоб удовлетворить любое ее желание, она приказала:
– Довольно, Сайрус! Вы компрометируете себя, друг мой!
Лекок, раздраженный иронией своих собеседников, был не расположен терпеть выходки спутницы.
– Валерия, помолчите! У меня дела поважнее, чем слушать ваши глупости!
– Глупости? Как вы смеете...
– А вот так, очень просто, дорогая. И разрешите сказать вам откровенно, что нечего вам путаться у меня под ногами. Вам ясно? Все?
Потрясенная Валерия закрыла глаза, ожидая, что сейчас произойдет нечто неслыханное: разверзнется земля, упадет водородная бомба, или десант небесного воинства обрушится на Верону, но ничего не произошло, и она открыла глаза, решив немедленно вернуться в отель, оставив этого человека, в котором она так ошиблась. Только подумать, что еще на той неделе она уверяла Клементину Огилви из консервных Огилви – что Сайрус А. Вильям показал себя самым преданным женихом, и что из него выйдет самый послушный муж! Что скажет Клементина, если свадьба расстроится! Во всяком случае, Валерии нечего стыдиться, вся вина падет на этого Лекока, которого воздух Италии превратил в дикаря и которого мисс Пирсон теперь ни за что не изберет себе в супруги. За ней стоял целый строй властных женщин, поддерживая ее в борьбе, ибо из поколения в поколение в роду Пирсонов мужчины были под башмаком. Валерия сделала несколько шагов в том направлении, где, как ей казалось, находился отель, но очень скоро остановилась, сообразив, что эти проклятые итальянцы говорят на непонятном языке, и в случае чего ей не у кого будет спросить дорогу. Затаив бешенство, она вынуждена была остаться с вероломным Лекоком и ждать, пока он доведет до конца свой спор с этой парочкой, в котором, как ей казалось, перевес был на его стороне.
Выведенный из себя цинизмом Ланзолини и Мики, Сайрус А. Вильям, покинув тесные пути логики, пустился в туманные обличения:
– Слушайте меня оба: вы еще не вышли сухими из воды! Ибо вы знаете, Ланзолини, старое правило: виновен тот, кому преступление выгодно, а именно вам устранение покойного дало больше, чем кому-либо!
– А что оно мне дало, синьор?
– Его жену!
– Она и так была моей, синьор...
Сайрус А. Вильям не мог не признать, что логика на стороне Ланзолини. Уязвленный, он сердито обратился к Мике:
– А вы? Или, скажете, смерть вашего мужа не принесла вам свободы?
Хорошенькая вдова простонала:
– Ну за что вы так злы на нас, синьор?
– Я не терплю, чтоб мне лгали!
– Я не лгала, синьор, и когда решила, что Орландо разлюбил меня, я и правда хотела умереть!
– Недолго вы этого хотели!
– Правда, недолго, синьор! К счастью для него и для меня...
Она замурлыкала, как кошечка, потому что Орландо нежно обнял ее, объясняя между тем американцу:
– Я и не знал, синьор, как сильно люблю Мику, и первым моим побуждением было выпутаться из осложнений, которыми грозила смерть ее мужа, но едва вы с комиссаром ушли, мне стало стыдно... Тем не менее я крепился целый день, а потом все же пошел к ней. Она ждала меня... остальное не имеет значения. В Вероне, синьор, когда люди любят друг друга, а погода такая чудесная, чего еще желать?
Воспоминание о Джульетте смягчило сердце Лекока.
– Ладно... только имейте в виду, что, пока убийца Росси не обнаружится, вы все-таки остаетесь под наибольшим подозрением.
Ланзолини беспечно пожал плечами:
– Что поделаешь!
– Заметьте, если вы говорите правду, вам нечего опасаться, но, честно говоря, я думаю, что вы лжете, Ланзолини.
– Думайте что хотите, синьор... Вы нас извините, но мне надо проводить Мику домой.
Они двинулись было, как вдруг синьора Росси спросила:
– Синьор, а кто эта сердитая дама?
– Моя невеста.
– Вы на ней женитесь?
– Так надо...
– Тогда желаю вам счастья!
И на глазах мисс Пирсон, окаменевшей, как жена Лота, оглянувшаяся на Содом, Мика бросилась на шею Сайрусу А. Вильяму и расцеловала его в обе щеки. Орландо и его возлюбленная так быстро исчезли в толпе, что не слышали необычайного вопля, которым Валерия выражала свое негодование, слишком сильное, чтоб его могли выразить английские слова – по крайней мере, те, которые она знала. Это было нечто среднее между рычанием тигра, карканьем ворона и пронзительным криком совы. Какой-то папаша, проходя мимо с сыном, подскочил на месте, а ребенок в ужасе заревел. Что касается Лекока, то он, как истый спортсмен, всегда готовый отдать дань восхищения всякому рекорду, не мог не заинтересоваться, каким образом его невесте удалось достичь такой силы звука. Он рассудил, что только приступ болезни или острая боль могли привести к такому удивительному результату.
– Вам нехорошо, Вэл?
Мисс Пирсон, близкая к истерике, вместо ответа издала вопль, не менее мощный, чем предыдущий. На этот раз прохожие остановились, а к Лекоку подбежал полицейский:
– Это вы развлекаетесь, изображая сирену?
– Нет, это она.
– Вы ее знаете?
– Это моя невеста.
Полицейский окинул взглядом Валерию и заключил:
– Странный вкус... А впрочем... Что у нее?
– Куча долларов.
– Виноват?
– Вы спрашиваете, что у нее соблазнительного?
– Да нет же, нет, синьор, я спрашиваю, почему она так ужасно кричит?
– От радости.
– Да?
Полицейского это, казалось, не удовлетворило, и Сайрус А. Вильям изменнически добавил:
– Она американка...
Представитель порядка немедленно заулыбался:
– Ах, вот оно что...
И, разгоняя зевак, весело объяснил:
– Е un' americana!
Лекоку было ясно, что и этот парень, и те, кого он призывал к порядку, считают граждан США способными на что угодно, и исполни Валерия танец со скальпелем посреди виа Капелла, громко выкрикивая "хуг, хуг!" – им это показалось бы забавным, но не удивительным теперь, когда они узнали, что она американка. Ведь у каждого народа свои обычаи!
Чувствуя себя примерно как апостол Петр после крика петуха, Сайрус А. Вильям подозвал такси, втолкнул туда Валерию, уселся сам и назвал шоферу адрес Тарчинини. Переезд был недолог, но мисс Пирсон успела выложить своему спутнику все, что накипело у нее на душе. Она перечислила все приглашения, которые отклонила, чтоб пуститься в это нелепое путешествие, все трагические последствия этой эскапады для ее портнихи, ее модистки, короче, для всех поставщиков, мечтавших сделать их свадьбу гвоздем нынешнего сезона. Правда, – заметила она, – о свадьбе теперь не может, быть и речи после того, как она увидела в истинном свете человека, которому имела безумие ввериться. Шофер такси, слушавший с живейшим интересом – он не понимал ни слова, но судил по интонации – усиленно кивал в такт обвинениям Валерии. Набрав побольше воздуху, она перешла к перечислению всех гнусностей, жестокостей, оскорблений, которые стерпела от Лекока со своего приезда в Верону и вершиной которых явился бесстыдный поцелуй его любовницы прямо на ее, Валерии, глазах.
– Хватит!
Он гаркнул так, что шофер, приняв приказ на свой счет, затормозил до того резко, что следующая машина чуть не врезалась в такси. Это повлекло за собой краткий, но бурный обмен оскорблениями, которые не миновали даже давно распавшихся в прах предков обоих собеседников. Что касается Валерии и ее жениха, они были выброшены из подушек силой инерции и повалились между задним сиденьем и спинкой переднего.
Выбравшись из щели, мисс Пирсон пыталась отцепить свои очки от соломенной шляпки, съехавшей ей на лицо наподобие фехтовальной маски, тогда как Лекок тщетно силился выкашлять жвачку, которая от толчка попала ему в дыхательное горло и теперь душила его. Вернув себе зрение, Валерия ужаснулась при виде искаженного лица своего спутника, который уже хрипел и начал синеть. С энергией, свойственной женам пионеров былых времен, шедшим на Дальний Запад за своими фургонами, дочь Мэтью Д. Овида так треснула по спине Сайруса А. Вильяма, что тому показалось, будто в них врезался грузовик, и, икнув от испуга, он выплюнул жвачку, которая влепилась в ветровое стекло. Шофер сердито обернулся:
– Что хулиганите?
Американец, еще не совсем оправившись, прокаркал:
– Сами виноваты! С чего вы так глупо затормозили?
Его собеседник воззвал ко всем святым, беря их в свидетели несправедливости со стороны иностранца:
– Несчастный! Вы сами велели мне остановиться!
– Я?! Да я вам слова не сказал!
– О Святая Дева! Возможно ли, чтобы Твой Сын допускал такую ложь! Вы, значит, не кричали?
– Кричал...
– Ну?
– Но это я отвечал синьоре...
– Вы отвечали...
Шофер недоверчиво уставился на пассажира, стараясь понять, не смеется ли тот над ним, потом, убедившись в его искренности, вкрадчиво спросил:
– Разрешите мне нескромный вопрос: вы из какой страны?
– Из Америки.
– Ах, вот оно что...
– Что?
– Ничего, ничего...просто у вас не те манеры, что у нас.
И, снова взявшись за руль, он заключил со вздохом, как добрый христианин:
– Что ж на вас обижаться... надо дать вам время...
– Какое время?
Трогаясь с места, шофер добродушно улыбнулся:
– Время, чтоб обтесаться, черт возьми!
И повел машину с таким искренним видом отеческой снисходительности, что Лекок, обезоруженный, откинулся на сиденье.
Этот инцидент укрепил Валерию в ее презрении к итальянцам – даже машину водить не умеют! – но не заставил забыть справедливого возмущения поступками жениха.
– А теперь, Сайрус, будьте добры дать мне объяснения, во-первых, об этом бесстыдном создании, в знакомстве с которым вы не постеснялись мне признаться, а во-вторых, о ваших намерениях по отношению ко мне.
Лекок уставился в пустоту и, казалось, ничего не слышал. Мисс Пирсон, несколько удивленная, наклонилась к нему:
– Сайрус... Я с вами говорю!
Никакой реакции. Взгляд американца ничего не выражал, и казалось, он находится в другом измерении и нечувствителен к окружающему.
– Сайрус! Да отвечайте же!
Поскольку он оставался недвижим, она схватила его за лацканы пиджака и встряхнула. Шофер, наблюдавший за ними в зеркальце, только головой покачал при этом новом свидетельстве странности заокеанских нравов. Хватка Валерии вывела Лекока из оцепенения, он тут же поймал обе руки своей спутницы и сжал их. Шофер улыбнулся. Ну ясно, как аукнется, так и откликнется. Странные, однако, манеры...
– Вэл... Скажите, я не сумасшедший?
– Надеюсь, что нет, Сайрус!
– И мы ведь с вами в самом деле граждане США?
– Ну да!
– Вэл, слушайте внимательно: действительно ли Штаты – самая богатая страна с самым высоким жизненным уровнем, обладающая величайшим в мире флотом и гигантскими городами?
– Без сомнения.
Сайрус А. Вильям облегченно вздохнул.
– Спасибо, Вэл... Вы меня успокоили, а то, послушав веронцев, я начинал думать, что происхожу из какой-то страны, еще не ставшей на путь цивилизации...
Остановив такси у входа в жилище Тарчинини, Сайрус А. Вильям попросил Валерию минутку обождать. Он должен поскорее сообщить новые данные следователю, с которым работает. Мисс Пирсон отпустила его не прежде, чем вытянула заверение в вечной любви. Американец подчинился этой прихоти. Но его невеста еще не была удовлетворена.
– Сайрус, если ваши чувства ко мне действительно не изменились, кто тогда эта особа, поцеловавшая вас в моем присутствии?
– Мика? Предполагаемая убийца или соучастница в убийстве своего мужа, которую я пытаюсь отправить на виселицу!
Валерия хмуро одобрила:
– Надеюсь, вам это удастся!
Сайрус А. Вильям расценил это свирепое заявление как отпущение утренних грехов и разрешение уйти, что и сделал тут же. Умиротворение мисс Пирсон было недолгим, так как, хоть она и имела самое смутное представление о веронских нравах, ей показалось – как только она об этом задумалась – вряд ли возможным, чтоб в этом городе преступники целовались со следователями на улице.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25