А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Седов Борис К.

Знахарь - 2. Рывок на волю


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Знахарь - 2. Рывок на волю автора, которого зовут Седов Борис К.. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Знахарь - 2. Рывок на волю в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Седов Борис К. - Знахарь - 2. Рывок на волю без регистрации и без СМС

Размер книги Знахарь - 2. Рывок на волю в архиве равен: 268.29 KB

Знахарь - 2. Рывок на волю - Седов Борис К. => скачать бесплатно электронную книгу детективов



Знахарь - 2


«Знахарь. Рывок на волю»: Нева; Санкт-Петербург; 2004
ISBN 5-7654-2649-2
Аннотация
Константин Разин по прозвищу Знахарь знал, что осужден по ложному обвинению и материалы следствия подтасованы. Но знал он и то, что апелляции и просьбы о помиловании никак не повлияют на машину «правосудия»: он все равно будет отбывать срок. И тогда Знахарь решился на отважный шаг: побег. Перед ним – четыреста верст тайги, за его спиной – погоня. Спастись невозможно. Но спастись необходимо.
Б. К. Седов
Рывок на волю
Пролог
Я выбрался из чистилища. Я вернулся из преисподней. Как – не знаю, не ведаю, но случилось такое, что распоганейшее состояние, которое не смог бы описать и Достоевский, вдруг отпустило…
Распоганейшее – действительно. Хотя простреленная автоматной пулей нога почти не болела, зато давали знать о себе отбитые почки и печень. Но и это можно было бы списать со счетов, если бы не жесточайшая депрессия, которая не отпускала ни на миг и долбила меня единственной мыслью: «Я проиграл, меня развели по полной программе, как последнего дилетанта. Я допустил такую кучу ошибок, что не смог ни только пуститься в бега, хотя сделать это казалось элементарным, но мне даже не удалось уйти от мерзкой действительности самым простым путем, а именно потонуть в болоте или подставиться под ментовскую пулю. И вот, в результате мой враг номер один кум ликует и получает поздравления за идеально проведенную операцию, солдатики разъезжаются по отпускам, а я торчу в сыром холодном кичмане, скриплю зубами от боли, выслушиваю насмешки охраны и донимаю себя упадочническими мыслями…»
Три дня назад, когда мы не смогли незаметно уйти из промзоны, зацепили за собой хвост и оказались загнанными в болото, я сумел оторваться от группы преследования метров на сто и был уверен, что сейчас либо провалюсь в непроходимую топь, либо получу в спину автоматную очередь. Но ни то, ни другое. Сволочной кум, возглавлявший погоню, сумел одним-единственным выстрелом прострелить мне бедро, притом все сделал настолько ловко, что пуля прошла навылет, разорвав мышцы в считанных миллиметрах от берцовой кости. И я свалился на мокрый, пропитанный влагой мох между кочек, поросших брусничником. И пока ждал еще одной пули, пока силился сообразить, что происходит, пока безуспешно искал глазами поблизости хотя бы одну бочагу, в которой можно было бы утопиться, до меня успели добраться трое солдат. Трое здоровых лбов, мечтающих отличиться и съездить в десятидневный отпуск. Ну и куда против них было мне, измученному погоней, да еще и с пробитой пулей ногой? При всем том, что с собой у меня не было даже перочинного ножика.
Совершенно не помню, пытался ли я хоть немного порыпаться против этих парней. Наверное, пытался – уж такой я дурак, что и в, казалось бы, безнадежнейших ситуациях готов огрызаться до последнего. Но ясно одно – со мной никто особо не церемонился. И следующее воспоминание, когда я тяжело и мучительно приходил в себя, – это холодная одиночная клетуха ШИЗО с бетонным полом и шершавыми, покрытыми влагой стенами. И кое-как перебинтованная нога. И отбитые внутренности. И давящая на психику депрессия: «Господи, и что я наделал! Провалил так хорошо подготовленную операцию!»
Следующие трое суток прошли в каком-то угаре. Я ничего не ел. Я не общался с иногда совавшимися ко мне в камеру цириками, даже не огрызался на их попытки меня подколоть, объяснить, какое же я дерьмо, и какие кошмары ждут меня впереди. Я не владел совершенно никакой информацией о том, что в эти дни происходит на зоне. Но зато никто меня, доходягу, не трогал, не избивал сапогами и резиновыми дубинками. Никто не пытался задавать мне вопросы. Про меня, казалось бы, все совершенно забыли, если бы не одно «но». Очухавшись в камере, я обнаружил рядом с собой комплект перевязочного материала и антисептики. Неслыханное дело, но зато теперь я мог заниматься своей ногой, чем и не преминул воспользоваться. Как бы мне ни хотелось сдохнуть, но оставаться одноногим в мои планы никак не входило. И все шло к тому, что я даже не охромею, а мое бедро придет в нормальное состояние не позже, чем через месяц. Правда, за этот же месяц в том сыром каземате, где я находился, можно было заработать себе целый букет других недугов, начиная с обычного истощения и заканчивая радикулитом и туберкулезом. И этого я весьма опасался.
Но на четвертый день ситуация изменилась. Вернее, не совсем так – изменилась. Она просто немного улучшилась. И этим, как ни странно, я был обязан куму.
Часть I
ПОСЛЕДНЕЕ ПРОЩАЙ
Глава 1
ХРОМАТЬ – ТАК ХРОМАТЬ
– Разин, на выход!
Этого прапорщика Смирнова я знал хорошо. Раньше он дежурил в промзоне, потом на КПП, и вот теперь перевелся в ШИЗО. Уж не знаю, что подвигло его на такой шаг, ведь ни особой жестокостью, ни чрезмерной жадностью – а ведь ШИЗО считалось теплым местечком, где можно делать хорошие деньги, – Смирнов не отличался. Это был увалень с фигурой штангиста-тяжеловеса и удивительно спокойным характером. И на зоне над ним подсмеивались, даже складывали про него безобидные анекдоты, но в то же время его глубоко уважали. Две вещи, практически несовместимые, но в этой жизни случается всякое.
– Ну и, как ты считаешь, я это сделаю? «На выход»… – огрызнулся я, сидя прямо на холодном бетонном полу. Ну и черт с тем, что заморожу задницу и стану на всю жизнь инвалидом, но присесть на корточки, как это обычно делают зеки, я не мог из-за своей ноги. – Так как ты себе представляешь подобное?
– А не знаю, – безразлично ответил Смирнов. – А только приказано доставить тебя к нач. оперчасти. Вот. – И он неожиданно достал из-за спины два небольших алюминиевых костыля. – Взял на время у одного доходяги.
Я был поражен! Какая забота! Какая предусмотрительность! Неужели я настолько сильно понадобился куму, что он не поленился пошевелить своей тощей задницей и даже организовал мне средство передвижения. И ему совершенно плевать на то, что вся зона уже через час будет базарить о том, как меня, раненого и избитого, вели из кичмана к нему в кабинет.
– Хм, ну что же… Посмотрим, что из этого выйдет. – Я с трудом поднялся на ноги, покачнулся, облокотился плечом о влажную стену. – Давай, что ли, прапор, свои орудия пыток.
Силенок за последние дни я потерял слишком много. Опыта передвижения на костылях у меня не было совершенно, так что двигал через локалку со скоростью парочки пенсионерок, под ручку гуляющих в парке. Конвойный меня не подгонял, плелся чуть сзади и даже несколько раз предупредительно поддержал меня в тот момент, когда я было собрался шмякнуться наземь. И при этом не произнес ни одного ругательства. Ни единого слова. Весь путь от кичмана до адм. корпуса занял у нас не менее получаса. И лишил меня жалких остатков сил. Но зато разогрел любопытство – и что за интерес у этого козла из оперчасти ко мне инвалиду? – до предела.
Кум встретил меня своей дежурной змеиной улыбочкой, молча кивнул на стул и с нескрываемым интересом наблюдал за тем, как я враскоряку ползу через его кабинет.
– Конвойный, свободны, – первое, что он произнес, когда я уселся, вытянув больную ногу. Потом он дождался, когда Смирнов выйдет из кабинета, и только после этого обратился ко мне: – Вот такие дела, Константин Александрович… Что же ты, дорогой, меня так подвел? Я растерялся. И как же, скажите, я ухитрился его подвести? Наоборот, бежал не тогда, когда сделать это было проще пареной репы – в тот момент, когда по протекции кума выходил за пределы зоны в поселок по расконвойке. Так нет, меня понесло из зоны сложнейшим путем, под водой. Пришлось цепляться снизу за сплавной плот и дышать через трубку. Чуть не загнулся от гипотермии, в результате все же попался, но своего слова, данного куму, не нарушил. Не подставил Анатолия Андреевича. А теперь вот пожалуйста: «Что ж ты меня так подвел!»
– И чего же я сделал такого? – с искренним удивлением спросил я.
– Как так «чего»? – на этот раз поразился кум. – Пошел в бега, устроил администрации неприятности, и в первую очередь мне. И это за все то добро, что я сделал тебе за последнее время. Жил, понимаешь, у меня дома, трахал мою сестру, каждый день сколько влезет разгуливал по поселку. На зоне я закрывал глаза на все твои выкидоны. И по моей просьбе на все твои выкидоны точно так же закрывали глаза и другие. А ты за это время ни дня не работал. Не выходил на разводы. Пил и жрал от пуза так, как, скажем, мне и не снилось. Чего же тебе еще надо?!! – вдруг взорвался кум. Он даже двинул кулаком по столу. – Чем ты был недоволен?!!
Ему, несчастному (или счастливому?), понять этого было, наверное, не дано.
– Анатолий Андреевич, – тяжело вздохнул я. – Я не хочу заниматься пустым словоблудием. Если вы до сих пор не врубились, чего же мне еще надо, в чем я весьма сомневаюсь, то пытаться что-либо вам объяснять бесполезно. Так что, считаю эту тему исчерпанной. Если это единственное, о чем вы хотели меня спросить, то позвольте откланяться. Я устал. Я хочу назад к себе в камеру. Ну а если у вас еще есть вопросы, то задавайте. Я слушаю.
Кум рассмеялся.
– Ну и упрямый же ты… черт, Разин. Впрочем, мне это нравится. Ладно, слушай. Хочу предложить тебе сделку.
– Никаких сделок, – покачал я головой. – Вы знаете.
– Да, я тебя знаю. И обещаю, что никаких своих принципов ты не нарушишь. Впрочем, как не нарушал их и раньше. Так вот… тебе огромный привет от Кристины.
– Как она? – безразличным тоном поинтересовался я. Мне сейчас было совсем не до свихнувшейся племянницы кума, погрязшей в наркотиках. Доставало своих геморроев. – Поправляется?
Кум лишь вздохнул и молча покачал головой.
– Депрессия, истерики, неадекватные поступки? – перечислил я типичные симптомы кумаров недавно слезшего с иглы наркомана.
– Хуже, Константин Александрович, – еще раз тяжело вздохнул кум.
– Угрозы суицида?
– Это чего?
– Угрожает вам, что совершит самоубийство? – расшифровал я слово, оказавшееся слишком мудреным для офицера ВВ из далекой северной Ижмы.
– Да если бы угрожала!!! – опять перешел на повышенные тона кум. – На угрозы даже не тратила времени! Просто взяла и привела их в исполнение! Взяла и наелась таблеток в тот самый вечер, когда тебя… В общем, ты понимаешь. Короче, еле откачали девчонку. Хорошо, вовремя спохватилась Анжела.
– Как сейчас состояние? – напрягся я. Безразличие понемногу сходило на нет. Что ни говори, но за почти три месяца я к этой девчонке успел привязаться. К тому же, вытаскивая ее из ломов, просидел возле Кристины почти четверо суток. А потом почти каждый день выступал при ней кем-то вроде духовника, которому она изливала душу. И на котором срывала все свои кумарные «психи».
– Состояние стабилизировалось, – доложил кум. – Это, в смысле, физическое. Что же насчет морального… Дело в том, что здесь, в Ижме, психов не держат, и ближайшего психиатра можно найти разве что в Печоре или Ухте…
– Ну а наркологи? – перебил я.
– Местных алкашей лечить и не пробуют. Пустое. Если у кого-то вдруг случается «белочка», то его связывают колхозом местные мужики. А потом вызывают обычную «скорую». Вот и все лечение… А у Кристины случай гораздо сложнее. Местные лекари предлагают перевезти ее обратно в Москву, в хороший дурдом.
– Ну и?..
– А откуда, скажи, взять на это лечение денег?
– Продайте свой джип «гранд чероки».
– Да иди ты, – раздраженно махнул рукой мой собеседник. – Джип старый, за него ничего не дадут. А так бы продал. Нет, обратно в Москву – это не выход. Надо держать Кристину в этой глуши, подальше от дури… – Кум поднялся, перегнулся через стол, опершись на него ладонями, и вперил в меня пронзительный взор. Совсем не тот взор, который я у него привык наблюдать. – Константин, ты мне поможешь… ты нам поможешь?
Я молчал.
– Кристина требует к себе в палату тебя. И ничего больше. Ее пришлось привязать. Она отказывается от еды. Она грозится в конце концов убежать и утопиться в реке.
– Я не психиатр, начальник, – спокойно заметил я. Но для меня уже начали вырисовываться определенные перспективы тех выгод, которые смогу выгадать для себя.
– Да и насрать, что не психиатр! – любящий дядюшка чуть не плакал. – Ты единственный, кто может управлять ею. Ты единственный, к кому она сейчас проявляет хоть какой-нибудь интерес. Ну, конечно, кроме наркотиков. Ей не нужна ни ее мать, ни я. Да ей не нужна и она сама. Зато она добивает меня вопросами, что случилось с тобой. Куда ты пропал? Какая-то интуиция ей подсказывает, что у тебя проблемы…
– «Проблемы»… – ехидно передразнил я.
– Да, проблемы! И очень большие проблемы, если откажешься мне помочь, Константин Александрович. – На губах моего собеседника опять появилась змеиная, столь знакомая мне улыбочка начальника оперчасти. – Если же согласишься, то все эти проблемы мы решим по полной программе. Сделать такое вполне в моих силах. Ты мне доверяешь, Константин Александрович?
Нет, куму я не доверял совершенно.
Разве можно доверять человеку, который четыре дня назад возглавлял облаву на тебя и твоего друга, а потом стрелял тебе в спину?
Правда, кум тут же попытался убедить меня в том, что целил совсем не в спину, а по ногам – это был единственный способ спасти меня, дурака, от неизбежной гибели или в трясине, или от пули другого, менее щепетильного, цирика, который уж обязательно бил бы на поражение. И тот выстрел на таежном болоте мне по бедру был ни чем иным, как выстрелом милосердия, имеющим целью не просто избавить меня от мучений, а, более того, спасти от смерти. И, мол, он, великодушный кум, был несказанно рад тому, что все вышло настолько удачно, что пуля не только ранила меня точно в ногу, а даже прошла мимо кости. И солдаты не успели слишком намять мне бока…
Нет, все равно куму я не доверял.
Но у меня не было выбора. И я без особых раздумий принял его предложение, которое заключалось в следующем:
Выйдя из этого кабинета, я на первое время переводился из ШИЗО в БУР, а отсидев там три месяца, возвращался в свой отряд. В свою «спальню». На свою панцирную кровать. И мне втихаря списывались все мои прегрешения. Крайним оказывался покойный Блондин, а для меня все оставалось по-старому. Разве за исключением того, что теперь я уже не смог бы по расконвойке спокойно разгуливать по поселку. Доверия ко мне не осталось, а если уж надо будет идти в больницу к Кристине или к ней в гости, то – извините, Константин Александрович, – исключительно под конвоем. И за все эти уступки со стороны мусоров я был обязан, как и прежде, нянькаться с племянницей кума, облегчать ей кумары, следить за тем, чтобы девчонка не наделала глупостей. Короче, выступать в роли домашнего врача при одном-единственном пациенте, совмещая эту роль еще и с обязанностями гувернера.
– И когда я должен отправляться к вашей племяшке в больницу? – поинтересовался я, как только кум закончил излагать мне условия нашего соглашения.
– Прямо сейчас, – обрадовался он. – Так ты согласен?
– Куда мне деваться? Только куда я такой? – Я бросил многозначительный взгляд на свою ущербную ногу.
– А за это не беспокойся. Отвезу в лучшем виде. – Кум вылез из-за стола, открыл стенной шкафчик и извлек оттуда электрический чайник, банку растворимого кофе и объемистый пакет с бутербродами. – А Кристине скажи, что не заходил к ней потому, что повредил на лесобирже ногу. Впрочем, увидит тебя на костылях, о том и подумает. И ни про какие другие приключения ни слова, пожалуйста.
– Я разве дурак?
– Да конечно, я и не думаю… Садись-ка, Разин, перекуси. И не стесняйся. Хоть это и в западло, а ты весь – сплошное понятие. Но ведь ел же и раньше. Так и сейчас не побрезгуй…
Я сидел за коротким столом для совещаний, удобно пристроив больную ногу на костыле, внимательно наблюдал за тем, как кум разливает по большим кружкам ароматный дымящийся кофе, и размышлял о том, как же я изголодался за последние дни. Ведь последний раз ел в компании Кости Араба и покойного ныне Блондина в утро накануне побега. Как давно это было? Четверо суток назад? Да, и даже чуточку больше. А потом не держал во рту и хлебной крошки. Не было аппетита. И вот ведь прорезался. Долбил мозги ужасающий депрессняк. И вот ведь куда-то исчез. Совсем не хотелось жить дальше. А теперь… Нет, дорогой кум, мы с тобой еще повоюем. Наживешь ты еще головняков с Костоправом!
…Я взял кружку, прикрыл от наслаждения глаза и отхлебнул горячего кофе.
* * *
Мне повезло. В камере БУРа я сразу же пересекся со знакомым фраером, который возвращался в общий барак уже на следующий день. Его погоняло было Саша Стаканыч, и он смотрел за камерой в течение последних трех месяцев, но без понтов сразу освободил мне свою шконку.
– Короче, Стакан, – отвел я его в сторонку, насколько это было возможным в тесно набитой хате. – Сейчас подготовлю маляву, передашь ее Косте Арабу. А на словах передай, что соскочили с биржи нормально, но кто-то нас в этот момент попалил. Может быть, суки. Может быть, с вышек. В общем, поднялись вверх по реке километров пять-шесть, а там нас догнали на трех катерах. Дальше мы пытались уйти в глубь тайги. И уперлись в болото. Блондин погиб как правильный урка, успел замочить двоих мусоров. Первого – того, что на бирже. Второго – Тесленко. Я тоже кого-то подранил, из солдат. Пришлось метать в него нож. И попробовал уйти по болоту. Меня подстрелили. Ну и пока очухивался, скрутили…
– Да зона все это уже знает, – усмехнулся Стаканыч. – Ты че, первый день здесь, что ли? Я вот что добавить хочу… На бирже вас Кротов спалил. Караульщики и не видели ничего. А этот старый козел разглядел, как вы молодого мочили.
– Вот ведь сука! – в сердцах ударил я ладонью по колену здоровой ноги. – Так и знал, что ждать от него геморроев!.. Ладно, довольно о грустном. Сажусь, готовлю маляву. Есть, чем писать?
В маляве я отписал смотрящему зоны о сегодняшнем соглашении с кумом. О том, что снова выхожу за запретку к его шизанутой племяннице, правда теперь под конвоем, да к тому же с пробитой пулей ногой. Но рана совсем несерьезная, и уже через месяц я должен прийти в норму. Но все равно буду косить под хромого. А далее опять попробую соскочить, на этот раз уже из-за запретки, когда меня поведут в гости к Кристине. Дождусь подходящего момента и свалю. Так что, пусть человек, который должен встретить меня, остается в своей избушке, и о том, что побег провалился, сообщать на волю не надо.
А в качестве постскриптума я дописал просьбу о том, чтобы подогнали мне в БУР хавки и выпивки. И медицинский резиновый жгут вместо эспандера, чтобы разрабатывать ногу.
Потом я растянулся на шконке – не такой чтобы очень, но ведь после кичмана!.. – и перебрал в голове все события сегодняшнего дня.
Весьма насыщенного. И очень удачного, если принять в расчет все, что было до этого.
…До больницы кум довез меня на своем джипе, прихватив с собой одного из солдат, вооруженного пистолетом. Стоило нам лишь выбраться за КПП, как солдат, пригревшись в уютной машине, захрапел на заднем сиденье, но ни я, ни кум не обращали на это никакого внимания. За то, что я на костылях попытаюсь выкинуть какой-нибудь фортель, нач. оперчасти не опасался и не стал требовать с меня слова, что буду вести себя хорошо. А возможно, он понимал, что подобного слова я ему больше не дам.
А дальше в маленькой одноместной палате, где была привязана к кровати Кристина, я часа на четыре окунулся в море слез, в невероятную смесь истерик и признаний в любви, в очередные просьбы прописать какой-нибудь легкий наркотик – «Костя, просто для снятия напряжения. Ты же понимаешь. Ты же ведь врач. Настоящий, не то что эти ветеринары». Я накормил Кристину с ложечки и напоил ее чаем – впервые за последние дни (ну совсем как и я). Я внимательно осмотрел ее, изучил все анализы и назначил свое лечение. И какого же труда мне это стоило! Огромный местный врачина с саженными плечами и повадками лесоруба не хотел об этом даже слышать, но кум отвел его в сторону, что-то шепнул на ухо, и «лесоруб» сразу же просветлел лицом, махнул рукой и согласился. Перед самым нашим отъездом Кристина выбила и из меня, и из своего любимого (он неожиданно стал любимым) дядюшки обещание, что теперь я буду появляться у нее ежедневно. А я, в свою очередь, выбил из громилы врача свежий перевязочный материал и антисептики для своей ноги. Большего для такой раны, как была у меня, и не требовалось. Ничего в том месте, где прошла пуля, не гноилось, кожа вокруг имела здоровый оттенок, и я имел серьезные подозрения в том, что сразу после ранения меня хорошо перевязали. Неужели, кум? Не похоже на цириков, чтобы они так пеклись о здоровье беглых зеков, к тому же еще и порезавших их сослуживцев. Вот запихать в рану земли… Но перевязывать! Где-то в самых глубинах души я был за это ему благодарен…
Братва в хате постепенно угомонилась, удивляясь тому, что сегодня по какому-то особому случаю не было вечернего шмона, а значит, следует ожидать ночного. И те, у кого было место, разбрелись по своим нарам. А те, у кого не было, забрались под нары. Правда, надо признать, что такой скученности народу, как я наблюдал в «Крестах», в ижменском БУРе не было.
Когда со всех сторон уже раздавался могучий храп, я решил удивиться тому, что после бессонницы в кичмане сна у меня до сих пор ни в одном глазу.

Знахарь - 2. Рывок на волю - Седов Борис К. => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Знахарь - 2. Рывок на волю автора Седов Борис К. понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Знахарь - 2. Рывок на волю своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Седов Борис К. - Знахарь - 2. Рывок на волю.
Ключевые слова страницы: Знахарь - 2. Рывок на волю; Седов Борис К., скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн