А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Вы в любом случае — опасные свидетели! А теперь и я с вами — заодно!
Гарин подошел к окну. К четвертому корпусу, самому дальнему от въездных ворот, неслась очередная «скорая».
— Я думаю, что мы все-таки должны забрать эти документы, — сказал он.
— Зачем?!
Алена и Алексей воскликнули это хором, не сговариваясь.
Гарин пожал плечами.
— Тогда у нас будет предмет торга, — он помолчал и добавил после паузы. — Давайте-ка выпьем кофе!
— С коньяком? — уточнил Козлов.
Генерал Карлов смотрел, как референт наливает кофе в большую белую кружку.
— Сахару?
Карлов покачал головой.
— Коньяку? — референт достал плоскую металлическую фляжку.
— Нет, — отрезал генерал и так сурово посмотрел на референта, что тот поспешно убрал фляжку обратно во внутренний карман.
— В целях дезинфекции, — оправдывался молодой человек.
— В целях дезинфекции хорошо подходит хлорка.
— Так точно, — согласился референт и поставил кружку на край стола.
Карлов придвинул стопку бумаги и долго выбирал самый острый карандаш. Наконец он нашел тот, который его устраивал, а остальные достал из пластикового стакана и передал референту.
— Поточи! — коротко бросил он.
Молодой человек взял карандаши и вернулся к своему столу, где стояла электрическая точилка.
Карлов тем временем набрасывал очередной рисунок — две человеческие фигурки, мужская и женская.
Фигурки куда-то стремительно бежали, мужчина тащил девушку за руку, и ее длинные волосы развевались на ветру.
— Кто такой этот Гарин? — спросил генерал. Он и так знал ответ, но все же хотел услышать его еще раз.
— Врач, — развел руками референт. — Обычный врач.
— Обычный врач? И он ушел от группы зачистки? Причем ушел дважды: первый раз в кабинете, а второй — устроив аварию на шоссе?
Этот вопрос поставил референта в тупик. Откровенно говоря, он и самого Карлова ставил в тупик. На его памяти такого не случалось, чтобы кто-нибудь ушел от группы зачистки. Как, скажите, пудель может вырваться из зубастой пасти элитного бультерьера, обученного убивать?
— Наверное, ему просто повезло… — робко подал голос референт.
— Послушай, мальчик! — Карлов развернулся всем телом к помощнику. — Ты можешь проработать здесь до самой пенсии и остаться «шестеркой» на побегушках. Такое бывает. Я знаю генералов, которые так и остались тупыми шестерками. Знаешь, почему? Потому что у них слишком богатый словарный запас. А в моем лексиконе — постарайся это хорошенько запомнить! — отсутствуют слова «везение», «случай», «удача»… И самое главное — в нем нет слова «невозможно». Это — не мужское слово, ты не находишь?
— Так точно, товарищ генерал!
— Если ты и дальше собираешься сыпать бабьими прибаутками, вроде: «чему быть, того не миновать» или «так получилось» или «наверное, точно», то нам лучше расстаться. Должность начальника первого отдела на резиновом заводе в каком-нибудь Зажопинске тебя устроит?
Референт молчал, но в его молчании ясно читалось решительное «нет».
— Я так и думал, — кивнул Карлов. — Тогда, будь любезен, соответствуй, — он снова вернулся к рисунку и, уже понизив голос, спросил. — Контакты установлены?
— Работаем, — ответил референт.
— Подними на этого Гарина все, что можно, начиная от того, кто помогал ему родиться на свет, и заканчивая парнем, трахающим его жену…
На лице помощника отразилось замешательство, видимо, он понял слова генерала чересчур буквально.
— Вы полагаете?..
— Я полагаю, что все жены одинаковы. Исключая, разумеется, мою, — пояснил генерал.
Насколько было известно референту, Карлов был разведен. Ему почему-то тут же захотелось позвонить домой.
— Дальше, — продолжал генерал. — Поставь себя на место обычного врача. Напряги извилины, если это, конечно, извилины, а не следы от расчески! Подумай, куда он может побежать? Где он может спрятаться?
— Э-э-э… Я думаю… — начал референт. Карлов перебил.
— Попытайся думать и работать одновременно. Хорошо? И не забывай про девушку. Она нам тоже нужна.
Генерал взял кружку. Рука дрогнула — похоже, даже такой железный организм нуждался хотя бы в кратковременном отдыхе — и кофе расплескался прямо на стол.
Карлов поставил кружку на место. Он взял карандаш и провел несколько стрелок, направленных от двух бегущих фигурок наружу. На других концах стрелок расставил вопросительные знаки.
Затем он провел еще одну, жирную стрелку, указывающую вниз, и под ней нарисовал стопку бумаг и небольшой предмет, напоминавший пейджер, благо точно такой же лежал у генерала в кармане пиджака.
— Как этот Гарин распорядится документами Ильина? Вот что меня больше всего интересует, — задумчиво сказал Карлов.
Действительно, этот вопрос представлялся ему самым главным. Ситуация могла окончательно выйти из-под контроля в любую минуту. Испуганный и затравленный доктор мог ринуться к журналистам, причем западным, и тогда пиши пропало! Операция закончена, а Карлова ждал пистолет с одним патроном.
Когда-то давно — так давно, что Карлов уже и не верил в реальность того времени, — инструктор на спецкурсе в Высшей школе КГБ учил их правильно стреляться.
«Полностью сосредоточьтесь на предстоящем поступке. Представьте себя продолжением пистолетного ствола. Не ищите сердце: рука может дрогнуть, и пуля пройдет мимо. Не стреляйтесь в висок: в последний миг инстинкт заставит вас вывернуть кисть, и пуля выйдет через глаз. В таком состоянии человек может жить и давать показания, а при современной технике форсированного допроса тайн не существует. Выложите все! Стреляться надо в рот. Откройте его пошире и продвиньте ствол как можно глубже, до появления легкого рвотного рефлекса. Вдохните носом воздух и медленно давите большим пальцем на пусковой крючок. Ни в коем случае не дергайте резко — прострелите подбородок или щеку. Медленно… Медленно…»
Тогда речь инструктора произвела на Карлова неизгладимое впечатление. Конечно, Карлов не думал, что инструктор сам проделывал что-то подобное, но он наверняка видел, как это делается. И, может быть, даже помогал.
С годами эти воспоминания как-то сгладились и притупились. Но операции, которыми довелось руководить Карлову, не позволяли ни на минуту забывать о существовании этого полезного навыка.
И сейчас, если им не удастся взять Гарина и найти документы… Он был готов за все ответить.
Референту, конечно, не придется попробовать пороховые газы на вкус, для него все закончится жестокой поркой… и должностью начальника первого отдела на резиновом заводе где-нибудь в Зажопинске.
Карлов улыбнулся и посмотрел на часы. Ровно пять.
— В течение ближайших семи часов мы должны его взять, — сказал он. — Иначе… Мы пожалеем об этом.
Генерал взял кружку с кофе и поставил ее на рисунок так, что донышко полностью скрыло две бегущие фигурки. Затем он поднял кружку, вокруг фигурок остался коричневый ободок, замыкавший их в сплошное кольцо.
— Вот так, — сказал Карлов. — Мы должны их взять.
Они поднялись в отделение, на второй этаж, и Кашинцев понял, что снимать скафандр пока рано. Палаты, точно так же, как и боксы на первом этаже, были заполнены больными.
При мысли о том, что никто из этих людей больше не выйдет отсюда живым, Кашинцева начала бить дрожь. «Царство смерти! — думал он. — Жуткой и бессмысленной! Все эти люди скоро умрут… Сколько им осталось? Сутки? Двенадцать часов? Шесть?» Куратор заметил его нарастающую панику и сильно хлопнул Кашинцева по спине. Игорь пришел в себя и с благодарностью посмотрел на Валерия Алексеевича.
Тот знаком показал: «Вперед!», и они двинулись по коридору, читая надписи на дверях. Наконец им попалась табличка: «Заведующий 4-м отделением Островский В. Н.»
Кашинцев пригляделся — дверь была открыта. Собственно, она и не закрывалась: замок был вырван «с мясом». Кашинцев замешкался на пороге, и куратор, оттеснив его в сторону, вошел первым.
— Ого! — не мог сдержать он удивленный возглас.
В комнате был настоящий погром. На полу — начавшая подсыхать лужа, среди темно-зеленых водорослей — блестки золотых рыбок, похожие на фантики от конфет. В луже валялся утюг, шнур от него тянулся к розетке.
Кашинцев подошел ближе. Утюг щелкнул, и загорелась контрольная лампочка; от его подошвы стал подниматься легкий парок.
Игорь нагнулся, вытащил вилку из розетки и поставил утюг вертикально. Валерий Алексеевич неожиданно коснулся его плеча.
— Что? — испуганно спросил вздрогнувший Кашинцев.
Куратор показал на аккуратные дырочки в двери. Снаружи они их не заметили, но изнутри круглые отверстия были видны особенно четко.
— Что это?
Куратор выставил сложенные указательный и средний пальцы правой руки и сделал вид, что целится, а потом поднес их к губам. Точнее, к стеклу скафандра. Кашинцев понял, что ему лучше молчать. Он согласно кивнул.
Валерий Алексеевич стал рыться в вещах, лежавших на столе. Его внимание привлекла толстая телефонная книжка в коричневом дерматиновом переплете. Руки, затянутые толстой резиной, с трудом перелистывали слипшиеся страницы. Ему потребовалась почти минута, чтобы открыть записи на букву «Г». С досадой покачав головой, он ткнул пальцем в строчку: Гарин. Далее следовал семизначный номер и в скобочках — «дом».
Игорь в ответ сделал удивленное лицо и развел руками: «Ну и что?»
— Мобильного нет, — пояснил куратор.
Он цепким («профессиональным» — отметил про себя Кашинцев) взглядом осмотрел кабинет и, видимо решив, что здесь им больше делать нечего, положил книжку на место и подтолкнул Игоря к выходу.
Кашинцев собрал пальцы в щепоть и сделал жест, будто что-то пишет. Куратор улыбнулся и коснулся стекла шлема.
«Ах, ну да! — сообразил Кашинцев. — Он все запомнил!»
Они вышли из ординаторской и вернулись на первый этаж.
Холл рядом с выходом на улицу был превращен в дезинфекционную. С потолка свисали полотнища толстого непрозрачного полиэтилена, разделяя помещение на множество отсеков.
Человек в защитном костюме, увидев их, включил портативный компрессор. Заборные трубки тянулись от компрессора к большому блестящему баку из нержавеющей стали. Человек тщательно обработал их скафандры, потом махнул рукой, показывая, куда идти дальше.
Перед вешалкой со множеством плечиков мужчины с наслаждением стянули защитные костюмы.
— Куда мы теперь? — спросил Игорь, вешая свой скафандр.
— Посмотрим, — уклончиво ответил куратор.
На выходе им вручили целую пачку специальных масок, плотно облегавших лицо, и бутылочку с дезинфектантом. Валерий Алексеевич показал удостоверение прапорщику с автоматом, расписался в журнале, и они вышли на улицу, где их по-прежнему ожидала черная «Волга».
За несколько метров до машины, Кашинцев остановился, достал пачку «Мальборо» и с наслаждением закурил.
— Черт! Как это все, а? — он растерянно развел руками. Несовершенство окружающего мира удручало его. — И что вы собираетесь делать дальше?
— Банальный набор оперативно-розыскных мероприятий, — ответил куратор. — Есть задача — найти Гарина, чтобы прояснить некоторые моменты, касающиеся эпидемии. Значит, мы его найдем.
— Ну, конечно. Ни на минуту не сомневаюсь. Учитывая возможности вашей организации!
Голос Кашинцева звучал язвительно.
— Вот тут вы ошибаетесь, — поправил его Валерий Алексеевич. — Возможности своей организации я как раз использовать не могу. Поиск Гарина не входит в круг моих задач. Тем более, что его и так уже ищут.
— Кто?
— Все та же организация.
— Зачем?
— Зачем? — куратор потер запястья. Резиновые перчатки защитного комбинезона туго обтягивали руки, раздражая кожу, и теперь запястья сильно чесались. — Как по-вашему, что означает «первый случай заболевания»?
— Ну… Не знаю. Первый, он и есть первый.
— Вирус же не мог возникнуть из воздуха. Его кто-то принес.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37