А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Сначала он принимал деятельное участие в случившейся неприятности, но теперь, по-видимому, оставался нечувствителен ко всему, что происходило в комнате.
Прикосновение к его плечу заставило Джулиана опомниться.
Он обернулся и посмотрел. Женщина, виновница всех этих неприятностей, незнакомка в бедном черном платье, стояла позади него. С безжалостной улыбкой указала она на фигуру женщины, распростертую на диване.
— Вам нужно было доказательство, — сказала она, — вот оно!
Орас услышал ее. Он вдруг отошел от дивана и приблизился к Джулиану. Его лицо, обыкновенно румяное, было бледно от сдерживаемой ярости.
— Уведите отсюда эту тварь, — сказал он, — сию минуту! Или я не отвечаю за то, что могу сделать!
Его слова заставили Джулиана опомниться. Он оглянулся вокруг. Леди Джэнет вместе с ключницей ухаживала за лежавшей в обмороке женщиной. Испуганные слуги толпились в дверях библиотеки. Один предложил сбегать за ближайшим доктором, другой предлагал сходить за полицией. Джулиан движением руки заставил их замолчать и обернулся к Орасу.
— Успокойтесь, — сказал он, — предоставьте мне спокойно вывести ее из дома.
Он взял Грэс за руку. Она колебалась и старалась высвободиться. Джулиан указал на группу у дивана и на смотревших слуг.
— Вы всех в этой комнате сделали своими врагами, — сказал он, — и в Лондоне у вас нет ни одного друга. Вы и меня желаете сделать своим врагом?
Голова ее опустилась, она не отвечала, она ждала, безмолвно, повинуясь воле более твердой, чем ее. Джулиан приказал уйти слугам, собравшимся в дверях. Он пошел за ними в библиотеку, ведя Грэс за собой за руку. Прежде чем затворить дверь, Джулиан остановился и оглянулся в столовую.
— Приходит она в себя? — спросил он после минутной нерешительности.
Голос леди Джэнет ответил ему:
— Нет еще.
— Не послать ли мне за ближайшим доктором?
Орас вмешался. Он не захотел допускать Джулиана участвовать даже косвенно в выздоровлении Мерси.
— Если доктор нужен, — сказал он, — я сам за ним схожу.
Джулиан запер дверь библиотеки. Он рассеянно выпустил руку Грэс, машинально указал ей на стул. Она села в безмолвном удивлении, следя глазами, как он медленно ходил взад и вперед по комнате.
С минуту мысли его отдалились от нее и от всего, что случилось после ее появления в доме. Человек с его тонкой проницательностью не мог не понять, что значило обращение Ораса с ним. Он допрашивал свое сердце о Мерси сурово и искренне, по своему обыкновению.
"Я только раз видел ее, — думал он, — неужели она произвела на меня такое впечатление, что Орас мог заметить это, прежде чем я сам стал подозревать? Неужели настало то время, когда я обязан для своего друга не видеть ее более? "
Он с досадой остановился посередине комнаты. Как человек, преданный своему серьезному призванию в жизни, Джулиан считал обидой для чувства собственного уважения одно только подозрение, что он может оказаться виновен в чисто сентиментальном сумасбродстве, называемом «любовью с первого взгляда».
Он остановился как раз против того кресла, на котором сидела Грэс. Молчание наскучило ей, и она воспользовалась этим случаем, чтобы заговорить с Джулианом.
— Я пришла сюда, как вы желали, — сказала она, — хотите вы помочь мне? Могу я рассчитывать на вас как на друга?
Он рассеянно посмотрел на нее. Он с усилием мог принудить себя обратить на нее внимание.
— Вы жестоко поступили со мной, — продолжала Грэс, — но вы сначала были ко мне добры, вы старались заставить их выслушать меня. Спрашиваю вас как человека справедливого, сомневаетесь вы теперь, что женщина, лежащая на диване в смежной комнате, самозванка, занявшая мое место? Могла ли она яснее сознаться, что она Мерси Мерик? Вы это видели, они это видели. Она упала в обморок, увидев меня.
Джулиан перешел через комнату, все еще не отвечая ей, и позвонил в колокольчик. Когда слуга пришел, он приказал ему вызвать кеб.
Грэс встала со стула.
— Для кого этот кеб? — спросила она резко.
— Для вас и для меня, — ответил Джулиан, — я отвезу вас домой.
— Я не поеду. Мое место в этом доме. Ни леди Джэнет, ни вы не можете отвергнуть простых фактов. Я просила только очной ставки с нею. А что она сделала, когда вошла в комнату? Она упала в обморок, увидев меня.
Повторив с торжеством свое уверение, она устремила на Джулиана взгляд, говоривший ясно: отвечайте на это, если можете. Из сострадания к ней Джулиан ответил тотчас же:
— Насколько я понимаю, вы, кажется, убеждены, что невинная женщина, не могла упасть в обморок, увидев вас. Я скажу вам кое-что такое, что изменит ваше мнение. По приезде в Англию эта девица сказала моей тетке, что встретилась с вами случайно на французской границе и что она видела, как вас убило осколками гранаты на месте возле нее. Вспомните это и то, что случилось теперь. Ей ни слова не было сказано о вашем возвращении к жизни, и вдруг она очутилась лицом к лицу с вами, с живою — и в такое время, когда всякому, кто на нее взглянет, легко видеть, что она слабого здоровья. Что же удивительного, что же невероятного в ее обмороке при подобных обстоятельствах?
Вопрос был поставлен прямо. Какой был ответ?
Ответа не было. Откровенный рассказ Мерси о том, как она встретилась с Грэс и о последовавшем затем несчастье слишком хорошо послужил в пользу Мерси. Людям, которым был известен этот рассказ, невозможно было поверить в истинную причину обморока. Ложная Грэс Розбери по-прежнему была далека от подозрения, а настоящая Грэс была достаточно проницательна, чтоб видеть это. Она опустилась на стул, с которого встала, и руки ее с отчаянием опустились на колени.
— Все против меня, — сказала она, — даже правда делается лживою и берет ее сторону.
Она замолчала и собрала все свое ослабевающее мужество.
— Нет! — вскричала она решительно. — Я не позволю, чтоб гнусная искательница приключений отняла у меня мое имя и мое место! Говорите что хотите, а я хочу открыть, кто она. Я не выйду из этого дома!
Слуга вошел в комнату и доложил, что кеб стоит у дверей.
Грэс повернулась к Джулиану, махнув рукой с угрозой.
— Я не стану задерживать вас, — сказала она. — Я вижу, что не могу ожидать ни помощи, ни совета от мистера Джулиана Грэя.
Джулиан знаком отослал слугу в угол комнаты.
— Вы не знаете, послали ли за доктором? — спросил он.
— Кажется нет, сэр. В людской говорили, что доктора не нужно.
Джулиан был слишком встревожен для того, чтоб удовольствоваться известиями из людской. Он торопливо написал на лоскутке бумажки: "Лучше ей? " и отдал записку лакею с приказанием отнести к леди Джэнет.
— Слышали вы, что я сказала? — спросила Грэс, пока посланный ходил в столовую.
— Я сейчас вам отвечу, — сказал Джулиан.
Лакей вернулся, пока он говорил, с несколькими строками, написанными леди Джэнет на обороте записки Джулиана:
«Слава Богу, мы привели ее в чувство. Через некоторое время надеемся отвести Грэс в ее комнату».
Ближайший путь к комнате Мерси был через библиотеку. Теперь становилось решительно необходимо удалить Грэс. Джулиан постарался устранить затруднение, как только остался вдвоем в Грэс.
— Выслушайте меня, — сказал он. — Кеб ждет, и я говорю с вами последний раз. По милости рекомендации консула вы теперь находитесь на моем попечении. Решайте тотчас, хотите вы остаться под покровительством моим или полиции?
Грэс вздрогнула.
— Что вы хотите сказать? — спросила она сердито.
— Если вы желаете остаться под покровительством моим, — продолжал Джулиан, — то сейчас пойдемте со мною к кебу. В таком случае я предоставлю вам возможность рассказать вашу историю моему поверенному по делам. Он может лучше посоветовать вам, чем я. Меня ничто не заставит поверить, будто девица, которую вы обвиняете, ввела или способна ввести в обман, в котором вы обвиняете ее. Вы услышите, что думает юрист, если поедете со мной. Если вы не согласитесь, мне ничего больше не останется, как послать сказать в соседнюю комнату, что вы еще здесь. Результатом будет то, что вы попадете в руки полиции. Решайтесь на что хотите, я даю вам минуту на то, чтобы сделать выбор. Помните вот что: если я выражаюсь сурово, ваше поведение принуждает меня к тому. Я доброжелательно к вам расположен, я советую вам по совести для вашей пользы.
Он вынул часы, чтобы сосчитать минуту.
Грэс украдкой взглянула на его твердое, решительное лицо. Ее нисколько не тронуло внимание к ней Джулиана, выразившееся в его последних словах. Она поняла только, что с этим человеком шутить нельзя. Представятся другие случаи тайно вернуться в этот дом. Она решилась уступить и обмануть его.
— Я готова ехать, — сказала она, вставая с угрюмой покорностью. — Теперь твоя очередь, — пробормотала она про себя, смотрясь в зеркало и поправляя шаль, — моя очередь придет.
Джулиан подошел к ней как бы для того, чтобы предложить ей руку, но удержался. Твердо убежденный, что она помешана — хотя охотно допуская, что она имеет право по своей болезни на всякое снисхождение, — он чувствовал отвращение при мысли дотронуться до нее. Образ прелестного создания, бывшего предметом ее чудовищного обвинения, — образ Мерси, лежавшей одно мгновение без чувств на его руках, — живо представлялся его воображению, пока он отворял дверь, ведущую в переднюю, и посторонился пропустить Грэс вперед. Он предоставил слуге посадить ее в кеб. Слуга почтительно обратился к нему, когда он сел напротив Грэс.
— Мне приказано сказать, что комната для вас готова и ее сиятельство ждет вас обедать.
Занятый событиями, последовавшими за приглашением тетки, Джулиан забыл данное обещание остаться в Мэбльторнском доме. Мог ли он вернуться, зная теперь, что чувствует собственное сердце? Мог ли он оставаться по совести, может быть на несколько недель, в обществе Мерси, сознавая, какое впечатление она произвела на него? Нет. Единственный честный поступок, на который он мог решиться, состоял в том, чтобы найти предлог отказаться от данного обещания.
— Попросите ее сиятельство не ждать меня к обеду, — сказал он, — я напишу и извинюсь.
Кеб отъехал. Удивленный лакей остался у подъезда и посмотрел вслед.
"Не хотелось бы мне быть на месте мистера Джулиана, — подумал он, размышляя о затруднительном положения молодого пастора. — Вот она сидит с ним в кебе. После-то что он с ней сделает? "
Сам Джулиан, если бы ему предложили такой вопрос в эту минуту, не смог бы ответить на него.
* * *
Беспокойство леди Джэнет не облегчилось, когда Мерси пришла в себя и была отведена в ее комнату.
Мерси оставалась в непонятной тревоге, которую невозможно было развеять. Ей беспрестанно повторяли, что женщина, испугавшая ее, уехала и что ей никогда больше не позволят войти в этот дом. Ее беспрестанно уверяли, что все не считали достойным даже одной минуты серьезного внимания уделить сумасбродным уверениям незнакомки. Она все сомневалась, правду ли ей говорят. Недоверие к ее друзьям овладело ею. Она вздрагивала, когда леди Джэнет подходила к ее постели. Она наотрез отказала Орасу в позволении видеться с нею. Она задавала престранные вопросы о Джулиане Грэе и подозрительно качала головой, когда ей сказали, что он уехал. По временам она прятала лицо под одеяло и жалобно шептала про себя:
— О! Что я буду делать? Что я буду делать?
В другое время она только просила оставить ее одну.
— Мне никого не нужно в моей комнате, — угрюмо говорила она, — никого не нужно!
Настал вечер, а перемены к лучшему не было. Леди Джэнет, по совету Ораса, послала за своим доктором.
Доктор покачал головой. Он сказал, что симптомы указывают на серьезное потрясение нервной системы. Он прописал успокоительное лекарство и (понятным языком) подал несколько основательных советов. Они вкратце состояли в следующем:
— Увезите ее к морю.
Леди Джэнет со своей обычной энергией немедленно последовала этому совету.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46