А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Она еще выкрикивала вслед машине какие-то угрозы, но я не могла успокоиться, потому что от самой себя было не так просто уехать, как от старой пьянчужки.
По приходе на работу я разбирала пришедшую для меня в офис почту. Как обычно, большую часть можно было выбрасывать в мусорную корзину: реклама фирм, торгующих канцтоварами, бухгалтерскими программами, разной справочной литературой. Среди прочего мне попал в руки плотный белый конверт без обратного адреса. Я машинально его вскрыла, вытряхнула содержимое на стол… и похолодела.
На столе передо мной лежала четкая цветная фотография. На фотографии было два человека. Один из них был мертв. Сомнений в этом быть не могло: остекленевшие глаза, отвисшая челюсть и самое существенное – дырка во лбу. Мне не приходилось видеть входное отверстие от пули, но я не сомневалась, что оно так и выглядит, во всяком случае в американских боевиках оно именно такое, а в Голливуде очень следят, чтобы такие вещи были правдоподобны. Кроме этих очаровательных деталей, во внешности трупа многое было не порядке. Складывалось впечатление, что перед тем, как убить, его долго и жестоко избивали. Он был до такой степени не в порядке, что я даже не сразу его узнала. А ведь это был тот самый Валентинин «троюродный брат», который чуть не затащил меня в субботу в свою машину. Хорошо же над ним потрудились, если я не сразу его узнала! Зато второго человека на этой фотке я узнала сразу. Еще бы мне его не узнать, если это была я.
Я, собственной персоной, стояла над трупом, и выражение моего лица можно было трактовать как решительное, энергичное, целеустремленное, но раскаяния в нем не было, хоть убей.
Я медленно втянула воздух сквозь сжатые зубы и откинулась на спинку стула. Потом я еще раз внимательно посмотрела на фотографию. Да, это была я, никаких сомнений, на мне был все тот же несчастный серый плащ, еще не обгорелый. Различимые на снимке детали обстановки были мне, вообще говоря, незнакомы, но в подсознании они вызывали странные ощущения узнавания. Я не помнила эту комнату, но я в ней когда-то была. В висках у меня застучало, перед глазами поплыли красные круги, и на их фоне я увидела мертвое лицо, то же, что на фотографии. И тут же все исчезло. Я торопливо спрятала фотографию в сумочку, чтобы она не попалась на глаза нашим, из магазина, и внимательно осмотрела конверт. То, что на нем не было обратного адреса, я заметила еще до того, как его вскрыла. Но на нем не было ни марки, ни почтового штемпеля. Только адрес и мое имя, написанное аккуратным чертежным шрифтом.
Я спросила у Нины, каким образом попал к нам этот конверт. Она ответила, что первый раз его видит, я этому не удивилась.
На столе зазвонил телефон, и странный низкий голос – наверняка измененный, – не поздоровавшись и не спросив, кто у телефона, произнес:
– Вы получили мое письмо.
Это не был вопрос, это было утверждение, констатация факта. Ответа он, по-видимому, не ожидал, и я молчала.
– Как вы понимаете, у меня есть еще фотографии.
– И чего вы от меня хотите? – не выдержала я.
– Я хочу, чтобы вы отдали не принадлежащую вам вещь. – И он снова надолго замолчал.
Это его молчание и шорохи в трубке нервировали меня и пугали даже больше, чем сами его слова. Он на это и рассчитывал.
– Я не знаю, чего вы от меня хотите! Оставьте меня в покое!
– Вы просите невозможного. Мне нужно получить эту вещь. Вам нужно получить фотографии. Мы совершим обмен, и тогда я оставлю вас в покое.
– Но у меня ничего нет!
– Вы ошибаетесь.
– Скажите хотя бы, что это такое!
– Я вижу, вы не хотите со мной сотрудничать. Это может очень дорого вам обойтись. Убийцу ищет милиция. Вы понимаете, куда я могу передать эти фотографии.
В трубке раздались короткие гудки. Я положила ее на рычаг. Мне было так страшно, как никогда в жизни. И я не столько даже боялась того шантажиста с его механическим голосом и театральными паузами, я не столько даже боялась его угроз, хотя они были весьма конкретны и серьезны, сколько я боялась того, что его слова были правдой, что я действительно могла быть убийцей. Фотография не лжет, я была там, значит, правда и все остальное. Я еще раз внимательно посмотрела на фотографию. В субботу вечером я была в такой ярости, что могла бы задушить его голыми руками. Но это аллегорическое выражение. А на самом деле так избить его я бы не смогла. И привязать к креслу. Кроме того, я не умею пользоваться огнестрельным оружием. Да и где бы я его взяла? Да, но милиция-то этого не знает, для них фотография будет несомненной уликой… И тогда я действительно испугалась ужасно.
Валентина открыла дверь своим ключом и в темной прихожей натолкнулась на лежащего Цезаря.
– Черт, вечно под ногами валяется! Одна шерсть от него!
Цезарь тихонько проворчал что-то в ответ, Валентину он не любил, она его, впрочем, тоже. Муж был дома, что Валентину удивило, ведь всего четыре часа.
– Здравствуй, Валя.
– Ты что сегодня в такую рань? – раздраженно спросила она вместо приветствия.
– Так вышло, – уклончиво ответил он.
Она заметалась по комнате, рассерженно выдвигая ящики и разбрасывая вещи. Ноготь зацепился за одежду и сломался.
– Черт! – В голосе ее послышалась неприкрытая злость. – Не говори под руку!
– Что с тобой происходит? – Он был очень серьезен. – Валентина, что с тобой случилось в последнее время?
– Что ты привязался? – заорала она. – Нашел время!
– Не кричи, у матери гости.
– Опять этот божий одуванчик сидит?
– Он-то чем тебе помешал? Но мы отвлеклись. Ты не ответила на мой вопрос – чем ты сейчас занимаешься, у тебя что, неприятности?
Она посмотрела на него внимательно. Знал бы он, какие у нее неприятности! Вся так тщательно налаженная операция летит в тартарары. Эта девчонка спутала ей все карты. И как это у нее, Валентины, не хватило ума сообразить, что с ней не надо связываться! Слишком хороша, мужики теряют голову! И теперь она может потерять не только деньги, но и кое-что похуже.
– Я жду ответа, – напомнил о себе муж.
– Ты никогда не вмешивался в мои дела, откуда такой интерес сейчас? Обычный бизнес!
– Обычный бизнес? – недоверчиво переспросил он. – Я звонил в твою фирму, ты уже два месяца там не работаешь.
– Я нашла другую работу! – Против воли в ее голосе прозвучали оправдывающиеся нотки.
– Валентина, я сам работаю в коммерческой фирме. Работа там подразумевает какую-то дисциплину. А ты уходишь и приходишь нерегулярно, то вообще в будний день сидишь дома, а то вдруг в воскресенье с утра сорвалась и убежала на полдня. Куда ты ходила?
– По делу, – коротко ответила Валентина.
– Что это за сомнительные дела, которые ты скрываешь от всех?
– Между прочим, этими сомнительными делами я заработала все это. – Она повела рукой.
– Кроме квартиры, – не удержался он.
– Да, квартира с твоей мамашей и ее штучками досталась мне вместе с тобой. Но ты забыл, какой тут был хлев? Вы бы так и сидели с мамочкой в захламленной помойке.
Он подумал, что, может быть, так было бы лучше, он привык к этой квартире с детства и не хотел ничего менять.
– Ты прекрасно знаешь, что у матери множество действительно ценных вещей!
– Ты все равно их никогда не продашь! – парировала она.
– Естественно, не для того мои предки их собирали, это все фамильное.
– Тоска!
Он сообразил, что Валентина нарочно уводит его в сторону от опасных вопросов, и рассердился.
– Ты скажешь, наконец, что у тебя за дела? Ты говорила, что в мае ездила в Турцию, а на самом деле это был Ливан, я проверил! И что это за типы вертятся вокруг тебя, один такой черный – чеченская мафия, что ли? Валентина, если ты впуталась в историю, лучше сразу скажи, я же вижу, ты в последнее время не в себе!
Поскольку она упорно молчала, он продолжал, распаляясь:
– И что за негодяя ты привела в дом в субботу? Как будто я не знаю, что никакого троюродного брата у тебя никогда не было! Кто он?
– Это знакомый, я его пригласила для Тани, хотела познакомить, – заторопилась она.
– А что же она тогда от него чуть не бегством спасалась? Мерзавец он, тащил ее в машину силой, сумочку увез! И в моем доме ты женщине такого подсовываешь, что люди подумают?
– А ты откуда знаешь про это все?
– Мне Кирилл сказал, он ее провожал, а тот подъехал, давай драться, ну, Кирюша ему дал немножко, – усмехнулся муж. – Так что не обессудь, вести себя надо прилично, пусть уж твой Вадим не обижается.
Валентина подумала, что Вадим уже ни на кого не обижается с того воскресного утра, когда она обнаружила его в пустой квартире на Некрасова мертвого, привязанного к креслу.
Она хватилась пропажи рано утром в воскресенье и сразу же подумала на Вадима. Она долго звонила ему, его мобильник молчал. А потом она нашла на своей расческе в спальне чужой светлый волос. Сопоставив это с поведением Татьяны вечером в субботу, она поняла, что девчонка случайно подслушала их разговор, черт ее принес тогда в спальню! Она полетела к Вадиму на Некрасова, думая перехватить там Татьяну, и увидела, как возле парадной какие-то мордовороты запихивают бесчувственную Татьяну в машину. Она подумала, что убийство – это Татьяниных рук дело, ведь говорил же Вадим, что они иногда ведут себя непредсказуемо. В конце концов, ей наплевать на этого дурака! Произведение прикончило своего создателя, в литературе такие примеры описаны.
Но Валентине надо было вернуть свое, она тщательно обыскала квартиру Вадима и его машину, там ничего не было. Если бы эти типы нашли то, что взяла у нее Татьяна, то они не поехали бы на дачу. Про то, что они поехали на дачу, Валентина узнала, когда направила туда своих людей, Кемаля и этого, второго. Вернее, это были не совсем ее люди, точнее, совсем не ее, но об этом Валентина сейчас не думала, ей было страшно. На даче был страшный пожар, но девчонке как-то удалось спастись. Ее обыскали, ничего не нашли. Все остальное сгорело, этот придурок Вадим устроил так, что к его вещам никто не смог прикоснуться, взорвалась горючая жидкость, и все пропало. Чтоб ему на том свете пусто было!
– А сумочку-то зачем отнимать? – не унимался муж. – Может, он думал, что девушка за ним сама побежит? А там ключи, документы, пришлось Кириллу оставить ее ночевать у себя.
– Да? – оживилась Валентина. – Ну, он верно не очень расстроился, такой случай ему нечасто выпадает!
– Да перестань ты, он по-хорошему!
– А когда он тебе это рассказывал?
– В воскресенье утром, когда мы с ним в гараже порядок наводили. Ты куда это?
Валентина схватила было мобильный телефон, но, взглянув на мужа, побежала к входной двери.
– Скоро вернусь! – крикнула она на бегу.
Значит, у этого идиота Вадима не хватило ума заставить Татьяну поехать с ним, и она ночевала у малахольного Кирилла. Надо срочно принимать меры!
Я опять убрала фотографию в сумочку и без сил опустилась на стул. Что же они все от меня хотят? Что я такое взяла у Валентины, о чем не помню? Хотя, ведь то, что я делала в квартире Валентины, я помню хорошо. Я снова перебрала в памяти события того субботнего вечера. По всему выходило, что я не брала у Валентины ничего, кроме той дешевенькой брошки-паучка. Из-за нее весь сыр-бор? Может, я в суматохе не разглядела, и она изумрудная? Сейчас узнаем. Я набрала номер Галки, хорошо, что она днем дома.
– Галк, слушай внимательно. Пойди в мою комнату, достань там из шкафа тот костюм.
– Он висит?
– Нет, так лежит, в чистку его надо отдать. Посмотри внимательно, что в карманах и на нем, потом мне скажешь. Ну, нашла?
– В каком он виде! – начала ворчать Галка. – Была приличная вещь! В кармане салфетка, потом таблетка какая-то…
– Таблетку не трогай, положи в карман, только чтобы дети не нашли, она ядовитая. А еще что?
– Ничего больше нет, только на юбке две булавки.
– Точно две?
– Ну я же не слепая, – обиделась Галка.
Значит, так. Булавка была одна, вторая упала на пол у Валентины в гостиной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33