А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Еще совсем недавно я крутила рулетку уверенной рукой, делая крупную ставку, а сегодня наконец поняла, что окончательно проиграла… Мой выигрыш достался другой только потому, что она дочь обеспеченных родителей, занимающих определенное место в обществе…
Мне захотелось встретиться с новой пассией Глеба, вцепиться в холеное лицо, заставить кричать от боли, чтобы она поняла, как горько терять любимого человека. Так просто сманить моего мужчину, смысл моей жизни!..
Неожиданно во мне проснулась жгучая ненависть. Захотелось отомстить за себя, за свою поруганную честь, за красивую мечту, втоптанную в грязь. Ничего! Этой сладкой парочке отольются еще мои слезы!
Посидев с часик в кафе, я немного погуляла по городу и пришла к выводу, что с потерей Глеба жизнь не остановилась. Нужно ехать домой, приводить себя в порядок, помириться с Каролиной, а вечером выйти на работу, предварительно извинившись перед хозяином бара. Пусть все идет своим чередом. Я все вынесу, я сильная! Я очень сильная. Нужно только предупредить Каролину, чтобы она не открывала дверь тому ненормальному типу, которому дала мой телефон, а если он вдруг позвонит по телефону, пусть говорит, что я переехала в другое место. На работе тоже нужно быть поосторожнее.
Поймав такси, я села на заднее сиденье и закрыла глаза. На минуту мне вспомнился Макс. А ведь он когда-то был неплохим парнем… Занимался спортом, много читал… Но потом его словно подменили, и вчерашнего весельчака-заводилу перестали узнавать даже близкие друзья.
Я никогда не была с ним счастлива. Никогда, даже в первые месяцы после свадьбы. Это была не любовь, а так — увлечение. Подружки одна за другой выходили замуж, мне тоже не захотелось оставаться в стороне. Внешне у нас все складывалось нормально. Отдельная квартира, обстановка, родители помогали… Но мне этого не хватало. Я задыхалась в пыльном провинциальном городке, который, по сути дела, был даже не городком, а поселком городского типа, задыхалась в убогой хрущевке, задыхалась в той серенькой жизни, которую навязывала мне судьба. Я шла с Максом по улице и с завистью смотрела на проносящиеся мимо иномарки, обычно транзитные или с московскими номерами. Иномарки останавливались у поселкового магазина, из них выходили хорошо одетые люди, на бегу покупали что-то и ехали дальше. Пределом мечтаний Макса были обычные отечественные «Жигули». Он не любил Москву и называл ее большой деревней. А я всегда думала о том, что лучше уж жить в большой деревне, чем в такой маленькой, как наша. Сначала Макс меня любил, а потом люто возненавидел… Я смогу вынести все в этой сумасшедшей жизни, но вернуться домой и посмотреть в глаза матери Макса — не смогу…
— Приехали, — услышала я голос таксиста. — Девушка, может, оставите телефончик?
Я грустно улыбнулась и подумала, что не все так плохо, черт побери!
Глава 7
Поднявшись на свой этаж, я достала ключи и остановилась как вкопанная. По всей вероятности, ключи не понадобятся. Дверь была слегка приоткрыта. Странно, ведь Каролина должна еще спать… Она всегда спит в это время. Почуяв недоброе, я осторожно толкнула дверь и вошла в квартиру. В коридоре никого не было.
— Каролина! — громко позвала я, но ответа не последовало. — Каролина!!! — позвала я еще громче.
Тишина… Я напряглась и вошла в комнату.
Каролина в распахнувшемся тоненьком шелковом халате лежала на полу. Глаза ее были закрыты, волосы растрепаны, в горле торчала заточка, напоминающая пику. Пронзительно вскрикнув, я взяла Каролину за руку. Рука была холодной, под ногтями проступила синева.
— Каролина, — прошептала я, — за что тебя так?
Из моей груди вырвался стон. Я вскочила, осмотрелась по сторонам и бросилась к выходу.
Мне казалось, что земля уходит из-под ног. Рыдая в голос, я стала стучать в соседние двери.
— Быстро, милицию, «скорую»! Там девушку убили! — кричала я, захлебываясь слезами.
Через несколько минут в квартире собрался народ. Я сидела у батареи и молча смотрела на мертвую Каролину. Черты ее лица заострились, нос вытянулся вперед. Мы никогда не были хорошими подругами, мы просто работали вместе и вместе снимали жилье, потому что так получалось дешевле. И все же мы неплохо относились друг к другу и могли в любой момент прийти на помощь. Она была нормальной девчонкой, такой же, как и тысячи ее сверстниц, приехавших покорять Москву. Просто ей не повезло. Ей никогда не везло, впрочем, как и мне. Да и Тамарке тоже.
Я вытерла слезы и с ужасом поняла, что приехала труповозка. Угасла последняя надежда на то, что Каролину можно спасти. Тело ее положили на носилки и упаковали в черный мешок. Я с грустью посмотрела на скромный букет роз, стоявший в вазе на подоконнике. Эти цветы Каролина принесла с работы и радовалась им как маленький ребенок. Такое вообще очень редко встречается, чтобы стриптизерше дарили цветы…
— Подождите, — громко крикнула я.
Санитары остановились и с удивлением посмотрели на меня. Я подошла к окну, достала розы из вазы и положила поверх носилок. Затем, на секунду задумавшись, открыла мешок и вложила розы внутрь, в руку Каролины.
— Зачем вы это делаете? — пожал плечами один из мужчин. — Все равно в морге их в ведро выкинут…
— Пусть хоть до морга с цветами доедет. Вчера ночью она отлично танцевала и заработала этот букет. Знаете, актерам принято дарить цветы, но только не девушкам, исполняющим стриптиз. А ей вот подарили. Первый раз за три года… Это дороже, чем засунутые в лифчик смятые купюры. Это награда за искусство.
— Она что, стриптизерша? — сморщился пожилой санитар.
— Она была восхитительной стриптизершей, — с вызовом ответила я. — Мне далеко до нее.
Мужчины опустили глаза и понесли носилки к выходу. Я посмотрела им вслед и отвернулась к окну. На улице моросил дождь. Мужчины поставили носилки в машину, и труповозка отъехала. Дождь стучал по стеклу и был похож на маленькие слезинки, беспрерывно льющиеся из моих глаз.
— Вы в состоянии ответить на несколько вопросов?
Вздрогнув, я увидела человека в форме.
— Да, конечно.
Мы прошли на кухню. Я налила себе полную рюмку текилы и закурила сигарету.
— Необходимо сообщить родственникам…
— Каролина иногородняя. Я напишу вам ее адрес, а вы уж, пожалуйста, сообщите сами. У меня язык не повернется рассказать ее матери о том, что здесь произошло.
Я задумалась.
— Сегодня будут опрошены все сотрудники вашего бара. Скажите, вы кого-нибудь подозреваете?
Я затянулась сигаретой и пристально посмотрела на следователя.
— Нет.
— У нее был постоянный мужчина?
— У девушек из стриптиз-баров редко бывают постоянные мужчины. Такая у нас профессия, что мужчины нас любят использовать без какого-либо намека на постоянство.
— Вас это устраивает?
— Мы к этому приспосабливаемся, ведь у нас нет другого выбора.
— Но совсем не обязательно танцевать в баре. Можно поступить в институт, начать учиться, — поправил очки следователь.
— Зачем?
— Как это зачем?
— Зачем учиться? Чтобы жить на нищенскую стипендию, которую и то не всем платят?! А затем получить диплом и повесить его в туалет, простите, потому что нигде нет свободных рабочих мест. Кому сейчас нужны молодые специалисты? Никому. Если где-то открывается вакансия, в первую очередь смотрят на стаж. Легче диплом в метро купить, вписать туда нужные каракули и заказать печать, только он мне и даром не нужен. Я хочу зарабатывать деньги не через пять лет, а сегодня, сейчас. Я не вижу ничего постыдного в своей профессии. Это единственное, что я умею. Я не проститутка, зарабатывающая на жизнь своим телом. Впрочем, я тоже зарабатываю телом, только разница состоит в том, что мужчины не могут меня купить. Я не сплю с ними. Я разденусь на сцене так, что у вас будет ломиться ширинка, но вы и пальцем не дотронетесь до меня. Хотя на коктейль за сорок долларов можете пригласить, если, конечно, на него хватит вашей зарплаты.
— Прекратите! — ударил кулаком по столу следователь.
— Прекращаю, — прошептала я, проглотив слезы.
— Может, вы как-то сумеете помочь следствию? Ведь убили вашу подругу…
— Мы никогда не были подругами, — сказала я. — Просто вместе работали и вместе снимали квартиру, чтобы легче было платить.
— Может, вы что-нибудь вспомните? Может, у вас есть какие-то подозрения? Не молчите. Одну вашу соседку закололи заточкой, на другую вылили серной кислоты, не исключено, что следующей жертвой будете вы.
— Я в этом не сомневаюсь.
— Почему? Обоснуйте свой ответ. Я же вижу, вас что-то гнетет. Вы думаете, ее убил кто-то из поклонников?
— Не думаю. Не знаю.
— Это не убийство с целью ограбления. В квартире никто ничего не искал. По всей вероятности, преступник был хорошо знаком с вашей подругой, так как на двери нет следов взлома. Девушка сама открыла дверь и впустила его внутрь. Кстати, а где были вы в момент убийства?
— Ездила в больницу к другой девушке, на которую вылили серную кислоту. Вместе со мной были двое парней, они тоже работают стриптизерами в нашем баре. Затем звонила по междугороднему своим родственникам. Потом звонила мужчине, который бросил меня вчера вечером, посидела в кафе и поехала домой. Когда я уезжала рано утром, Каролина ложилась спать.
— Почему вы тоже не легли спать? Вы вместе вернулись с работы? Нет, я приехала намного раньше. Я очень плохо себя чувствовала. У меня критические дни.
— Давайте поговорим о мужчинах, с которыми встречалась ваша подруга. Кто был последним из ее партнеров?
— Их было много. Я не помню. Ничего не могу сказать.
— Я хочу услышать ваше мнение. Как вы сами думаете, кто мог ее убить?
— Мое мнение ничего вам не даст. Послушайте, я сейчас очень плохо себя чувствую и не могу отвечать на ваши вопросы. Пришлите повестку, и я приду в отделение.
Не выдержав, я громко зарыдала. Мне стало жалко себя, Каролину, Тамарку и даже Макса. Захотелось рассказать про вчерашнюю встречу с «боксером», про то, что Каролина так неосмотрительно дала ему мой адрес и телефон, но я прекрасно понимала, что тем самым подпишу себе смертный приговор. Мною овладел страх, липкий, всепоглощающий страх. Надо молчать, иначе придется выложить про поезд, про эту злосчастную сумку, про рану под правой грудью, про моего отца, заколотого пикой… Следователь заинтересуется мной, узнает, откуда я родом. Мать Макса, наверное, уже объявила в розыск о пропаже сына. Все ниточки сплетутся воедино. Потом найдут труп Макса, и меня объявят преступницей. Нет уж, лучше оставаться в тени. Не стоит привлекать к себе внимание. Менты любят совать нос не в свои дела и искать слабые места. Начнут копать одно, а выкопают совсем другое.
Я вытирала слезы тыльной стороной ладони, смотрела на тлеющую сигарету и тихо говорила: «Это бывает… Это сейчас пройдет… Это нервы…»
Следователь воспринял мои слезы как решение все рассказать. Он дождался, пока я немного успокоюсь, и настойчиво произнес:
— Говорите.
— Что? — потушила я сигарету.
— Рассказывайте о том, что вас гнетет.
— Все нормально. Меня ничего не гнетет. Просто стало жалко Каролину.
Следователь вытянулся. Такого ответа он явно не ожидал.
— Вы не хотите нам помочь?
— Я не могу.
— Нет, вы не хотите. Знайте одно, что следующей жертвой, возможно, будете вы. Ваше глупое молчание выйдет вам боком. Рано или поздно наступит момент, когда вы захотите мне все рассказать, но будет уже слишком поздно. Всего доброго. Я пришлю вам повестку.
Как только за следователем закрылась дверь, я принялась лихорадочно набивать сумку своими вещами. Затем выскочила на лестничную площадку и закрыла дверь на ключ. Квартира оплачена на полгода вперед. Меня никто не выгонит отсюда, но я боюсь провести здесь даже ночь. Одну-единственную ночь.
Поймав такси, я поехала на работу. Прямо с порога меня попросили зайти к администратору, который потребовал объяснить вчерашнее поведение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34