А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Платова Виктория

Ритуал последней брачной ночи


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Ритуал последней брачной ночи автора, которого зовут Платова Виктория. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Ритуал последней брачной ночи в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Платова Виктория - Ритуал последней брачной ночи без регистрации и без СМС

Размер книги Ритуал последней брачной ночи в архиве равен: 366.51 KB

Ритуал последней брачной ночи - Платова Виктория => скачать бесплатно электронную книгу детективов




«Платова В. Ритуал последней брачной ночи»: ЭКСМО; М.; 2002
ISBN 5-699-01658-9
Аннотация
Хуже не придумаешь, чем проснуться в одной постели с трупом известного виолончелиста, в груди которого торчит нож! В такой ситуации оказывается Варвара, девушка для пикантных поручений. Многочисленные свидетели указывают на то, что именно она является убийцей. Загнанная в угол, Варвара пытается доказать свою невиновность и обнаруживает, что это убийство тянет за собой другие. Сделав столь неприятное открытие, она приходит к выводу о том, что исток сегодняшних смертей нужно искать в недалеком прошлом…
Виктория ПЛАТОВА
РИТУАЛ ПОСЛЕДНЕЙ БРАЧНОЙ НОЧИ
Все события и герои этого романа вымышлены, любое сходство с реально существующими людьми случайно.
Автор.
PRELUDIO ANDANTE
…Твою мать.
Теперь-то я точно знаю, где была, когда престарелый боженька раздавал мозги: в соседней очереди за французскими купальниками. После купальников я затарилась зимними сапогами и дубленкой с костяными пуговицами — штучная работа, ренессанс фурнитуры, якутские резчики по моржовому клыку могут отдыхать в своих ярангах до конца времен… Потом я съела бутерброд с семгой и вернулась к боженьке — за мозгами.
Но, как и следовало ожидать, мне их не хватило. Так же, как и нескольким другим страждущим с целым букетом различных диагнозов: синдром Ганзера , брадипсихия , и олигофрения в стадии дебильности…
Мой диагноз оказался самым тяжелым — иначе я, Варвара Сулейменова, не стояла бы сейчас здесь, в гостиничном VIP-номере, босиком, в одних бикини с кружевными цветочками, подозрительно смахивающими на увядшие гиацинты, — и… твою мать, с окровавленным ножом в руках.
* * *
А все начиналось совершенно безоблачно — в нашем со Стасом разухабистом стиле. Звонок по внутреннему телефону («загляни-ка ко мне на секунду, лапуля»), дефиле по коридору, несколько тоненьких папок («для прикрытия») и поворот ключа в замке. После этого Стас поцеловал меня в щеку, а не в перекрестный прицел ключиц, как обычно, из чего я сразу же сделала вывод: предстоит работа.
— Предстоит работа, — промурлыкал Стас, с трудом отводя от меня похотливый взгляд.
— Кто? — пользуясь служебным положением, я устроилась на столе, больше смахивающем на плацдарм для сексуальных Ватерлоо: Стас и теперь, по прошествии стольких лет, не забывал о своем бурном мелко-сутенерском прошлом.
— Афиши видела? — Он сразу же ухватил быка за рога, матадор хренов. — По всему Невскому треплются.
Вчера, проезжая в легком подпитии по Сансет-бульвару местного разлива, я узрела лишь один транспарант — «Ансамбль песни и пляски „Жок“, Республика Молдова» — и потому сразу же приуныла.
— Ты знаешь мои принципы, Стас. Я против групповухи, — веско сказала я и, помолчав, добавила:
— Тем более с молдавскими пейзанами.
— Дура, — Стас покровительственно потрепал меня по коленке, затянутой в представительские секретутские колготки с лайкрой. — Таких жертв от тебя никто не требует. Олев Киви.
Олев Киви. Звучит ничуть не лучше, чем какой-нибудь Гуннар Куусик или Йыху Рэбане…
Непередаваемое, тягуче-бессмысленно-эстонское сочетание букв.
Я поморщилась, как от зубной боли. Впрочем, так оно и было: Эстония, мой непроходящий кариес, он же герпес, сифилис и далее по списку плюс бельмо на глазу. Ничем не примечательное детство на улице Паэ, ничем не примечательная юность на улице Вэнэ. Потом был респектабельный мини-бордель в Иэсмяе, удачно мими-крировавший под клуб любителей гольфа. Нужно признать, что они неплохо загоняли шары в лунки, все эти залетные торгаши цветным ломом, истребителями и лесом из Игарки. Там мы и познакомились со Стасом, там же, недалеко от Иэсмяе, в Таллинском зоопарке, мой младший брат Димас до сих пор выгребал дерьмо за обезьянами. В прошлом году он должен был получить повышение и перейти на уборку слоновьего дерьма, но в этом, более престижном и высокооплачиваемом месте ему отказали — по причине очередной несдачи экзамена по эстонскому языку.
Будь проклята дискриминация. Будь проклят апартеид. В Эстонской Республике даже отходы жизнедеятельности слонов падают на землю с неподражаемым акцентом…
И вот теперь, пожалуйста, Олев Киви.
Тэрэ-тэрэ, вана кэрэ! .
— Не пойдет. — Я сняла руку Стаса со своего колена. — Ты же знаешь мои принципы…
— Заткни их себе в задницу, — вяло парировал Стас. — Олев Киви — знаменитость, будет в Питере через неделю с гастрольным туром. И он мне нужен.
Из всех эстонских знаменитостей я знала только Анне Раамат, звезду любительского порно, и потому сочла за лучшее уточнить:
— Чем же он так знаменит, этот твой Киви? Долбится на ударных в группе «Роллинг Стоунз»? Или у Джорджа Майкла, не дай-то господи, на подтанцовках?
— Он виолончелист. — Стас снова начал гладить мою коленку. — Представляешь себе, что такое виолончель?
— Смутно.
— Скрипка, только побольше.
— Скрипка, только побольше, — это контрабас, — резонно заметила я. — Но раз уж пошла такая пьянка и ты без этого виртуоза жить не можешь, то лучше тебе обратиться к Кайе.
Кайе, наша общая подружка из сжигаемого порочными страстями приморского городишки Пярну, вот уже почти год обиталась в Питере и к тому же в свое время закончила музыкальную школу по классу цимбал.
— Непроходной вариант, — Стас презрительно вытянул нижнюю губу. — Эта дрянь ни с того ни с сего вздумала забеременеть. И потом, ты вспомни, какая у нее рожа — голая цыганщина, только бубна не хватает.
— А я?
— А ты — в самый раз. Полет валькирий, так что не нарывайся на комплименты.
Если я и была валькирией, то явно уставшей от полета; недавно мне стукнуло двадцать шесть — из них последние семь на боевом посту у мужских гульфиков с несколькими краткосрочными отпусками: в Грецию, Турцию и в населенный пункт Пестравка Самарской губернии.
— Может быть, ты отпустишь меня на пенсию, Стасик? — безнадежным голосом спросила я.
— Конечно, отпущу, — в очередной раз клятвенно соврал он и прижался лбом к моим коленям. — И даже сделаю тебя старшим менеджером. Но сначала — Олев Киви. Олев Киви — и все. Баста. Каюк. Финита ля.
— Ну, хорошо, — я сдалась, как сдавалась всегда. — Что я должна делать?
Дурацкий вопрос. То же, что обычно делают эскорт-девицы: милая болтовня за ужином, поглаживание лодыжек под столом, легкий петтинг в машине, глубокий французский поцелуй в лифте между этажами… Следующие за этим вариации зависят от степени алкогольного опьянения и сексуальной извращенности клиента.
Стас вынул из кармана пачку баксов и небрежно швырнул ее мне.
— Для начала займешься гардеробом.
Это прозвучало как оскорбление: что-что, а тряпки у меня всегда были в порядке. Лучшее, любимое и только для вас. Хотя…
— Нужно что-нибудь особенное? — Я оценивающе подбросила в руке Стасове денежное вливание: его вполне хватило бы не только на роскошный пеньюар, но и на дрянное платьишко от убиенного Версаче, которое я присмотрела себе в бутике на Литейном. — Экстравагантное, пикантное, возбуждающее поникшие чресла?..
Стас ничего не ответил и принялся рыться в ящике стола.
— Ничего, что я не знаю, сколько струн на виолончели? — снова напомнила о себе я.
— Прочтешь в «Музыкальном словаре», — отрезал Стас и бросил на стол фотокарточку. — А пока взгляни на это.
Интересно, с каких это пор Стас держит в своем стойле ничем не примечательных шатенок?
А она была ничем не примечательна, эта шатенка с фотографии, — одинокая роза в руках, неухоженные волосы, небрежный «паж» а-ля Мирей Матье, брови вразлет, глаза вразлет и губы без всякой помадной узды — слишком темные для шатенки.
Да, слово «слишком» подходило ей.
Она была слишком непритязательна.
— Это еще что за стахановка?
— О мертвых либо хорошо, либо ничего, — снова осадил меня Стас.
— Это еще что за почившая стахановка? — дисциплинированно поправилась я.
— Это жена Олева Киви. Погибла в прошлом году при сомнительных обстоятельствах. Но это дело десятое. Главное в другом — у тебя ровно неделя, чтобы стать хоть немного похожей на нее.
Я еще раз — теперь уже оценивающе — посмотрела на темные, как эстонская хуторская грязь, губы мертвой Кивихи, а потом перевела взгляд на денежки.
— Маловато будет, голубчик Стас. Надо бы тысчонку накинуть… И потом, для того, чтобы довести себя до такого скотского состояния, недели явно недостаточно.
— Насчет «накинуть»… Мы с тобой не на рынке, голубка Варенька. Так что исходи из имеющейся суммы. Фотографию оставляю тебе для более полного вхождения в образ.
— Как звали… м-м.. покойную?
— Зачем это тебе? — удивился Стас.
— Ну… Ты же сам сказал — вхождение в образ. Я могу назваться ее именем и…
— Это перебор. А интеллектуалы не любят излишнего педалирования.
— Господи, ну ты-то какое отношение имеешь к интеллектуалам? — Я даже не запнулась на последнем слове, с чем себя мысленно и поздравила.
— Олев Киви! — Стас поднял палец. — У тебя ровно неделя. Готовься. В пятницу проинспектирую лично.
Я взяла под козырек, попятилась к двери и приоткрыла ее задом.
Есть о чем задуматься, но сначала — дрянное платьишко от Версаче в бутике на Литейном. Я это заслужила.
…Вернувшись в офис с итальянским трофеем под мышкой, я провела весь остаток псевдорабочего дня в тягостных размышлениях. Во-первых, на этой неделе придется отказаться от услуг массажистки Ленусика (в среду) и маникюрши Светика (в четверг), пропустить солярий, тренажерный зал и два занятия шейпингом. Во-вторых, (о, куррат! ) задвинуть до лучших времен скраб, гель и два экспериментальных крема от морщин. А водостойкая тушь, а новехонькие тени, а дивного оттенка английская пудра…
Куррат-куррат-куррат! Будьте прокляты, интеллектуалы от виолончели и вы, их покойные неряшливые музы!..
Я перевернула фотографию, врученную мне Стасом:
«Алла. Кронштадт. Мартовские тени». И дата, на которую я даже не обратила внимания.
Интересно, что такое «мартовские тени» — название респектабельного мини-борделя или поэтические экзерсисы виолончелиста?..
В любом случае мне удалось выудить из красноглазо-любительской Аллы еще кое-что, кроме внешней непрезентабельности: она была русской (Олев Киви, Олев Киви, куда же смотрела твоя добропорядочная эстонская семья?!) и в свободное от муженька время шастала в Кронштадт. Но почему Стас так настаивает на моем уподоблении покойной? Мне, конечно, плевать на приметы, но все же, все же…
Я выкатилась из офиса ровно в пять, оседлала свою дышащую на ладан «шестерку» и на каждом красном светофоре думала о Стасе и его экстравагантном поручении. Нет, на Стаса грешно обижаться. Ведь именно он, — Стас, Стасик, Станислав Дремов, — вытащил меня из погрязшего в копеечном национализме Таллина, отмыл, отскреб, приодел и устроил работать по специальности. А месяц назад даже прикупил мне однокомнатную халупу в спальном районе. За выслугу лет и высокие показатели в работе.
И вот уже четыре питерских года я при мужчинах, как кухарка при котлах.
Вот только ему, главе продюсерской фирмы, которая заделывает концерты вышедшим в тираж зарубежным исполнителям в замшелом жанре рок-н-ролл, — ему-то зачем непуганый виолончелист?
Это же совсем другое направление в исполнительском искусстве…
…В понедельник я узнала, сколько струн у виолончели — их, к моему удивлению, оказалось четыре. Не густо, но по сравнению с балалайкой прогресс очевиден.
А во вторник отправилась к Наденьке, в парикмахерский салон «Олеся».
Мой внеплановый приход поразил Наденьку в самое сердце, а просьба соорудить из волос, которые я пестовала два года, куцый ретро-«паж» добила ее окончательно.
— Ты офигела, подруга, — промямлила она. — Портить такую гриву… У меня рука не поднимется.
Я призывно помахала перед носом Наденьки светло-зеленой полусотенной бумажкой и кротко сказала:
— Прости мне этот каприз.
Еще пять минут ушло на то, чтобы вспомнить раритетную стрижку. И Наденька хищно щелкнула ножницами возле моего уха.
— По-моему, он извращенец, — ленивая парадоксальность была отличительной чертой моей любимой парикмахерши.
— Кто?
— Тот хрен, который заставляет тебя расстаться с волосами.
Я вздохнула. И была полностью солидарна с ней. Вот только извращенец был не один, а целое гнездо: пиликающих на виолончели, отбрасывающих мартовские тени и сующих мне в зубы пачку долларов, — чтобы превращение из красавицы в чудовище прошло по наиболее благоприятному сценарию.
…Спустя полчаса стрижка была готова. Но к своему новому имиджу я отнеслась более чем критически, — и только потому, что привыкла неукоснительно следовать всем указаниям Стаса.
— Не пойдет, — вынесла вердикт я.
— В смысле? — Наденька пошла красными пятнами: она была мастером экстра-класса и последнее в своей жизни замечание получала, должно быть, еще в школе, за прогул урока физкультуры.
— Чересчур роскошно.
— Точно — офигела, — еще больше утвердилась в своих подозрениях Наденька. — Что значит «чересчур роскошно»?
— То и значит. Эта стрижка… — Я пощелкала пальцами, подбирая выражение. — Эта стрижка должна быть более небрежной. Ну, как будто я стриглась не у тебя, а в каком-нибудь районном Доме быта. Причем бесплатно. Задача ясна?
Дружочек Наденька дулась ровно две минуты, а потом снова взялась за ножницы.
— Ты сумасшедшая, Варька, — причитала она, по наитию выхватывая целые космы из моей многострадальной головы. — А если учесть, что я никогда не работала в районном Доме быта…
Вторая попытка оказалась более удачной, и я почти приблизилась к фотографическому идеалу жены Олева Киви.
— Отвратительно, — Наденька шмыгнула носом, а я удовлетворенно улыбнулась.
— Замечательно. Теперь осталось покраситься. Я должна выйти от тебя затрапезной шатенкой с блеклыми волосами. Плачу двойную таксу, так что включай воображение…
…Салон «Олеся» я покинула по всем правилам конспирации: солнцезащитные очки в полморды и предусмотрительно захваченный платок на голове. Видел бы меня Лешик Богомол, мой последний воздыхатель и самый щедрый клиент из всех, кого навязывал мне Стас.
Просто счастье, что Лешик сейчас кукует в Крестах и в обозримом будущем вряд ли получит увольнительную на берег!
Теперь оставался только прикид: нелепое кроваво-красное платье с короткими рукавами и чересчур бросающимися в глаза вытачками. Похоже, при жизни оно сильно жало покойнице в груди.
Никаких аналогов Аллочкиному фотографическому безобразию в моем гардеробе не было, сэконд-хенды тоже безмолвствовали, и весь остаток недели я посвятила портнихам. Это стоило мне нескольких седых волос, но к пятнице я уже имела на руках красную дерюгу. На Стаса дерюга произвела неизгладимое впечатление. Так же, как и постылый «паж», к которому я так и не смогла привыкнуть.
— Замечательно, — он забегал по кабинету, потирая руки. — Замечательно, голубка Варенька. Я даже не предполагал… Профессионально растешь, придется со следующего квартала повысить тебе жалованье.
— Откуда ты знаешь, что я профессионально расту? — Удивилась я. — По-моему, мы с тобой не спали.
— Слухами земля полнится, — осклабился Стас. — А теперь поговорим о деле.
Я раскрыла блокнот и приготовилась писать.
— Он прилетает завтра из Вены.
— Рейс?
— Никаких рейсов.
— Я не должна встречать его в аэропорту?
— Ни боже мой!
Обычный расклад летит к черту, любопытно.
— Подожди, я не поняла… Разве не ты заделываешь ему гастроли?
Стас подошел ко мне и легонько постучал пальцами по моей восхитительно невостребованной лобной кости.
— Да меня к нему и на пушечный выстрел не подпустят, соображать надо. Это же совершенно другой уровень.
— Тогда какого черта…
Вот он, нож в спину, самое неприкрытое предательство; стоило ли из-за сиюминутной прихоти патрона так себя уродовать? Я вспомнила свое утреннее отражение в зеркале прихожей и заплакала.
Стас утер мне нос рукавом.
— Не реви и слушай внимательно. Это — не обычный… эскорт. Это моя личная просьба.
— Это авантюра.
— Оставь свои резюме для кожно-венерологического диспансера. И дай мне договорить, черт возьми!.. У него будет пресс-конференция в аэропорту, потом еще одна, а вечером — сольный концерт в Большом зале филармонии. Вот билет, — Стас протянул мне билет. — Сходи, вдохновись.
Филармония, бр-р. Одно только это слово действует на меня, как снотворное.
— Учти, Стас, я иногда всхрапываю, так что старухам — любительницам Чайковского-и-иже-с-ним, это может не понравиться.
Но Стасу было наплевать на мои сомнения.
— Киви остановится в гостевом особняке на Крестовском, ты должна о нем знать.
Еще бы, трехэтажная VIP-гостиница в немецком стиле.
— И я должна стоять у ее ворот с хлебом-солью? Тогда придется прикупить еще и кокошник, голубчик Стас.
— Ты должна будешь провести с ним ночь в этой гостинице.
— А он в курсе? — поинтересовалась я.
— Пока еще нет. — Положительно, Стас отличался библейским терпением и такой же библейской верой в чудо. — Но ты сделаешь все, чтобы прыгнуть к нему в постель.
С моей нынешней экипировкой шансы на койко-место в номере знаменитого виолончелиста практически равны нулю. Я попыталась донести этот тезис до воспаленного сознания Стаса, но он и слушать меня не стал.
— Вечером он ужинает в «Европе», тебе уже заказан столик. Веди себя не вызывающе, никаких призывных взглядов. И если он к тебе приклеится, лучше промолчи лишний раз. Еще сморозишь какую-нибудь глупость, я тебя знаю. Ноги без нужды не раздвигай и губ не облизывай. Веди себя с достоинством. И вообще… Старайся соответствовать.
— Чему? — спросила я, хотя и так знала ответ: дурацкой любительской фотографии из Кронштадта. — Думаешь, он клюнет?
— Все может быть, — Стас вытащил из кармана перстень с камнем и торжественно надел мне на палец.
— Это еще что?
— Это — от фирмы. За многолетний безупречный труд. Если тебя… Если тебя кто-нибудь спросит о перстне, скажешь, что подарок матери. Семейная реликвия, передается пр наследству и все такое.
— Ну, ты даешь, Стас! Моя бедная мамочка за всю жизнь мне даже упаковки прокладок не презентовала.
— Неважно. Если… Если отношения у вас сложатся, послезавтра ты представишь меня ему. За обедом. Обедает он тоже в «Европе», в три часа. Я там появлюсь, и ты меня представишь. Невзначай… Встретила, мол, старого знакомого, не возражаешь, милый, если он подсядет к нашему столику? Не мне тебя учить.
— Это точно. Но, по-моему, ты темнишь. Мне не хотелось бы, чтобы мои прелести использовались вслепую.
— С каких это пор? — Стас по-хозяйски ухватил меня за грудь. — Ну-у… не изображай интенсивную умственную деятельность, дорогуша. От этого у женщин твоего типа образуются морщины.
Это правда. Гори ты синим пламенем, Стас. Ты и твои дурацкие тайны.
— А как насчет сексуальных предпочтений? — Я уже успокоилась и взяла себя в руки.
— Моих? — изумился Стас. — За столько лет не изучила?
— Да нет, твоего треклятого eesti guy .
— Понятия не имею. Но не думаю, что он особенно привередлив. Разве что присовокупит смычок к атрибутам наслаждений.
Час от часу не легче! Я оставила скользкую тему и перешла к более приятному.
— Гонорар?
— Гонорар получишь тогда, когда я разопью с клиентом чашку кофе. И не волнуйся, я же никогда не подводил тебя, девочка… Начало в девятнадцать ноль-ноль. Удачи.
Я уже ухватилась за дверную ручку, когда Стас догнал меня.
— Я на тебя надеюсь, голубка Варенька. И вот еще что: сотри лак с ногтей.
* * *
Лишний билетик «на Олева Киви» спрашивали от метро, «шестерку» удалось припарковать только в трех кварталах от филармонической бойни, чертово платье сидело на мне так же ловко, как меховой тулуп на уроженце Берега Слоновой Кости, и ко всем несчастьям я сломала ноготь… Не самый лучший фон для прослушивания сюиты № 1 соль мажор для виолончели соло.
И. С. Бах.
Далее, если верить программке, должны были последовать Брамс, Шуберт и А. Рубинштейн с фантазией «Демон», но и одного Баха мне хватило бы с лихвой. Да и ряд, который мне достался, вовсе не располагал к прослушиванию такой тяжелой музыки, — чертов Стас даже не потрудился создать мне комфортабельные условия для работы. Слева мой локоть подпирала какая-то потасканная климакгеричка с камеей на том месте, где обычно располагается грудь. Справа благоговейно посапывал лысый сатир. Хорошенькое соседство, ничего не скажешь.
Появление Олева Киви и банды его ассистентов было встречено вставанием.
Я тоже встала — с трудом подавляя в себе желание убраться из этого симфонического склепа. Пока не поздно.
Но было поздно.
Олев Киви устроился на стуле, притянул к себе свой инструмент — и пытка началась. К окончанию сюиты № 1 я сгрызла все ногти на левой руке и перекинулась на правую. Потом — только для того, чтобы не заснуть, — начала размышлять о провокационной сущности виолончели. Эта бандура выглядела довольно эротично, равно как и поза, в которой пребывал эстонец. А на последних тактах сюиты я вдруг вспомнила скабрезную хохму, которую на плохом русском отпустила как-то Анне Раамат, звезда эстонского любительского порно: «Вопрос: Женщина, которая занимается своим делом с раздвинутыми ногами? Ответ: Виолончелистка».

Ритуал последней брачной ночи - Платова Виктория => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Ритуал последней брачной ночи автора Платова Виктория понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Ритуал последней брачной ночи своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Платова Виктория - Ритуал последней брачной ночи.
Ключевые слова страницы: Ритуал последней брачной ночи; Платова Виктория, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн