А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

В первый раз я понял, как все шло с самого начала. Я словно слышал голос Лауры, которая рассказывала мне, как отец ненавидел жену все эти годы, как он внушал им враждебное к ней отношение, как пытался оградить их от мужчин. Я понимал, что все складывалось в картину проявления неуравновешенной ненависти.
— Я хочу взглянуть на машину, — сказал Питер.
Чувствуя легкое головокружение, я последовал за ним через вестибюль. И там мы встретили Джорджа Причарда. Он выглядел посеревшим от усталости, но принужденно улыбнулся нам.
— Вы так и не поспали? — спросил он.
— Нет, — сказал Питер.
— Я собирался пройти на кухню посмотреть, не найдется ли там горячего кофе, а заодно и сделать себе сандвич. Пойдемте вместе?
— Хорошо, — сказал Питер.
— Я сидел у комнаты Лауры, — сказал Причард. — Хотел быть рядом, когда она очнется. Ей захочется видеть близкого человека. Но видимо, доктор дал ей сильное снотворное.
— А полицейский по-прежнему там дежурит? — спросил Питер.
Причард кивнул:
— Хотя не понимаю почему. Ведь теперь Лэндберги находятся там.
Мы вошли на кухню. Я почувствовал сильный голод. Кухня сверкала чистотой, сияющими металлическими кастрюлями и сковородками. На газовой плите стояла кофеварка, полная кофе. Причард подошел и зажег под ней газ.
— Вот уж не думал, что снова захочу есть, — сказал он, — но страшно проголодался. — Он приблизился к одному из огромных холодильников и открыл его. — А, холодная индейка, — обрадовался он.
Он перенес птицу на большое блюдо в центре стола. Нашел хлеб в хлебнице, затем обернулся к подставке для ножей и вытянул большой острый нож.
— Приготовить вам сандвичи? — спросил он.
— Я не хочу есть. Выпью немного кофе, когда он согреется, — сказал Питер.
— Нарезать продукты всегда было делом мужчины в той семье, где я вырос, — сказал Причард. — В наши дни мужчины не любят этим заниматься. — С ловкостью хирурга он начал нарезать тонкие ломти белого мяса. В большом кувшине, прикрытом вощеной бумагой, было фунта два размягченного масла. Причард намазал маслом несколько кусков хлеба и начал раскладывать на них куски индейки. — Будь я проклят, если понимаю, что здесь происходит, — сказал он. — Когда я предложил вознаграждение, я думал, что делом займутся и копы, и газетчики, и все кому не лень. Как могло случиться, что за сутки никто не может найти ни единой ниточки к разгадке этих страшных преступлений?
— Все кончено, Причард, — спокойно сказал Питер.
— Что значит «все кончено»? — Причард сложил сандвичи вместе и разрезал их по диагонали.
Почему-то я не мог отвести взгляд от сверкающего лезвия ножа.
— Немного вашей помощи, и мы сможем распутать все в течение получаса, — сказал Питер.
— Какой помощи, Стайлс? Я сделал все, что мог.
— Просто дайте мне название вашего гаража в городе, где вы держите свою машину.
— Гаража? — нахмурившись, спросил Причард.
— Чтобы мы могли проверить время, — сказал Питер. — Время, когда вы выехали из города в пятницу вечером, чтобы добраться сюда; и время, когда вы снова направились сюда, когда Макс позвонил вам и сообщил об убийстве.
— Вы несете чепуху, — сказал Причард. — Хотите кофе, Трэнтер? Он кипит.
В каком-то трансе я подошел и снял кофеварку с огня.
— Чашки вон там, над вашей головой, — сказал Причард.
— Нам также поможет сэкономить время, — продолжал Питер тем же спокойным тоном, — если вы назовете имя частного детектива, которого вы наняли следить за Джейн. Разумеется, Джордж, мы можем получить все эти данные и без вашей помощи, но так оно будет быстрее. Действительно, все уже кончено, Джордж.
Кофейные чашки дребезжали, когда я ставил их на стол. Причард уверенной рукой налил себе кофе. Он стоял перед нами на другой стороне широкого кухонного стола.
— Значит, вы все знаете, — сказал он с пугающим спокойствием.
— Достаточно, чтобы обвинить вас в убийстве трех человек и в покушении на убийство вашей дочери Лауры, — ответил Питер.
Причард протянул руку и схватил нож с длинным лезвием быстрее, чем мы успели двинуться.
— Великолепный образчик, — сказал он, проведя подушечкой большого пальца по сверкающему лезвию. Он невозмутимо посмотрел на Питера. — Меня постигла неудача с девочками, — сказал он. — Они обе стали такими же, как их мать. Я не мог позволить, чтобы они отравляли своим поведением общество, в котором жили. Джейн чуть не разбила брак Лэндбергов. Я не виню Лэндберга. Ни один мужчина не способен устоять против женщины ее типа. Когда днем в пятницу я вернулся с побережья, мой детектив сказал мне, что Джейн будет здесь. Тогда я понял, что должен положить этому конец. Мой детектив работал добросовестно. Он узнал, что Джейн вместе со своей презренной подружкой Мартой остановится в коттедже номер 6. Так что, как вы уже знаете, я выехал в путь. Я был здесь без четверти три. Направился к коттеджу. Обе не спали. Тауэрс подняла шум. Я приставил ей к горлу нож и велел Джейн связать ее. Затем сам связал Джейн.
— Они должны были выслушать вас, верно? — сказал Питер.
— Они должны были понять, — спокойно сказал Причард, — за что я намерен их убить. Когда я достаточно ясно все им объяснил, я сделал это.
— А нож? — спросил Питер.
— Он из набора для пикника, который я вожу в машине, — сказал Причард и снова провел пальцем по лезвию. — Он так и лежит там, тщательно вымытый, конечно.
— Значит, затем вы вернулись домой и стали ждать, когда вам сообщат об убийстве.
Причард кивнул:
— Это пятичасовая поездка. Здесь заключался самый большой риск. Я успел переступить порог дома всего за двадцать минут до звонка Лэндберга.
— И вы не знали, что Льюис заметил, как вы проезжали по Манчестеру?
— Так вот оно в чем дело! — сказал Причард. — А я-то гадал. Я вышел к машине взять несколько косметических салфеток. У меня не было с собой загородной одежды — только легкие туфли. На улице было скользко, и я захватил в холле лыжную палку в качестве трости. Когда я добрался до машины, вокруг нее ходил Льюис. Он спросил, моя ли это машина, и я подтвердил это. Обычно люди всегда рассматривают «кадиллаки», а эта машина особенная. Затем он сказал: «Значит, вы были здесь прошлой ночью!» — Причард отхлебнул кофе. — Я не стал спрашивать его, как он об этом узнал. Я убил его лыжной палкой. Мне пришлось это сделать. Понимаете, Стайлс, я не хочу, чтобы меня кто-либо наказывал за содеянное, кто бы это ни был.
— А Лаура? — спросил Питер.
— Ну, я решил, что она тоже должна умереть, — сказал Причард, как будто беседовал о погоде. — У нас был номер на втором этаже, как вы знаете. Мы были вне подозрения. Я решил, что Лауре лучше умереть сейчас, когда все ищут убийцу из «Дарлбрука». Это будет безопаснее, чем потом. Я должен был избавиться от всей их дурной крови. Поэтому, когда она поднялась, чтобы позвонить, я напал на нее. Конечно, я подумал, что сделал то, что намеревался. Наверное, мне нужно было убедиться в этом, но… но не очень-то это приятное дело — убивать собственных детей.
— Согласен с вами, — сказал Питер. — И говорить об этом нелегко. Так почему бы нам не прекратить этот разговор, чтобы вы сделали официальное заявление Гарделле? Рано или поздно вам все равно придется через это пройти.
Он отвернулся, как мне показалось, чтобы скрыть внезапно нахлынувшие чувства. Затем нагнулся вперед, и Питер отчаянно закричал мне.
Причард рухнул до того, как мы подбежали к нему. Длинное лезвие по самую рукоятку вонзилось ему в живот.

Доктору Френчу не удалось остановить обильное внутреннее кровотечение, положившее конец взятой на себя Джорджем Причардом уродливо понятой им роли чистильщика общественной морали. Не приходя в сознание, он умер на операционном столе в медпункте отеля. На следующее утро вскоре после завтрака настало время Питеру, Гарделле и мне сообщить о случившемся Лауре Причард. Она сидела на кровати Рича Лэндберга, ее левая рука была подхвачена шелковой подвязкой. Кто-то нашел темные очки, которые теперь скрывали выражение ее глаз.
— Я виню себя в том, что допустил это, — сказал Питер. — Я был так уверен, что теперь, когда мы все узнали, он захочет публично оправдаться. Кажется, он искренне верил, что сделал то, что было необходимо. Я был готов к тому, что он бросится на меня или на Джима, но не на себя.
— Он предпочел более легкий путь, — тихим бесстрастным голосом сказала Лаура. Ее способность владеть собой снова вернулась к ней. — Никакого длительного публичного разбирательства. Никакого пожизненного заключения в психиатрической клинике. — Ее губы дрогнули. — Я еще не скоро осознаю, до какой степени он нас ненавидел.
— Он слишком далеко зашел в своей ненависти, — сказал Питер.
Мы вышли, оставив ее одну. Казалось, девушке необходимо было остаться в одиночестве. Вернувшись в кабинет Макса, Гарделла начал укладывать свои бумаги в потрепанный портфель. Оставалось несколько деталей, которые он должен был проверить: установление личности детектива, нанятого Причардом, время приезда и отъезда машины Причарда из гаража. Но само преступление было раскрыто.
— А как насчет вас, дружище? — спросил он Питера, перекатывая во рту новую сигару.
— Что насчет меня? — не понял его Питер.
— Вы же приехали сюда кое-кого найти, — сказал Гарделла, — но не нашли его.
Питер закурил и сощурил глаза от поднимающегося дыма. За его спиной я видел в окно, как на снеговых холмах бесчисленные лыжники оставляют сверкающие на солнце перекрещивающиеся следы своих лыж. Издали донесся звук колокола на вышке трамплина. Для большинства из здешних гостей все вернулось в привычное русло.
— Где-то здесь по-прежнему веселится человек, убивший моего отца, — сказал Питер. — Я хотел бы его найти.
— Я некоторым образом полюбил вас, — сказал Гарделла, — и возлагаю на вас большие надежды.
— Надежды?
— Работяги вроде меня будут продолжать искать вашего особого человека, — сказал Гарделла. — В конце концов обычно мы таких людей находим. Но кого мы можем винить за состояние умов, которое они представляют? Кто намерен сражаться с беззаконием, насилием, ненавистью и фанатизмом? Кто должен хотя бы постараться вырвать этот ядовитый сорняк из голов людей, которые наслаждаются этим? Я — всего лишь коп. Я могу действовать только после того, как случится преступление. А как насчет работы до того?
Питер удивленно смотрел на него, затем улыбнулся:
— А вы знаете, я тоже почему-то вас полюбил, дружище. Я обмозгую ваш вопрос.
— Пожалуйста, — сказал Гарделла. — И дайте мне знать, что там у вас получилось, если найдете время.
Питер глубоко вздохнул.
— Да, — сказал он. — Я дам вам знать.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28