А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Пентикост Хью

Джерико -. Чума насилия


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Джерико -. Чума насилия автора, которого зовут Пентикост Хью. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Джерико -. Чума насилия в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Пентикост Хью - Джерико -. Чума насилия без регистрации и без СМС

Размер книги Джерико -. Чума насилия в архиве равен: 107.93 KB

Джерико -. Чума насилия - Пентикост Хью => скачать бесплатно электронную книгу детективов



– « name=»Джерико
Zmiy
«Пентикост Хью «Снайпер»»: Центрполиграф; Москва; 2000
Хью Пентикост
ЧУМА НАСИЛИЯ
Часть первая
Глава 1
Он приучил себя засыпать мгновенно, как только подворачивался подходящий случай, — нужно было просто закрыть глаза и расслабить мускулы. Двадцать лет назад у него не было времени выспаться как следует, спать приходилось урывками. Он научился просыпаться от малейшего шороха — хрустнет ли ветка, или послышится постороннее дыхание. В джунглях Кореи, где он командовал ротой морских пехотинцев, о нем говорили, что он чувствует приближение опасности, даже когда она подкрадывается бесшумно.
С тех пор прошло уже больше двадцати лет, и вот этой невероятной августовской ночью он проснулся при свете полной луны, укрытый простыней, наброшенной на голое тело, и ясно почувствовал, что на краю его постели кто-то сидит. Ни одним движением не выдав своего пробуждения, он заметил про себя, что чуткость его личной системы тревоги опасно притупилась.
Мускулы напряглись, он повернулся и сел в постели, будто проснулся только сию минуту. Настоящий гигант — при росте шесть футов четыре дюйма — он весил добрых двести сорок фунтов. В лунном свете ярко-рыжая борода приобрела странный лиловый оттенок.
На краю постели сидела женщина, одетая в прозрачную ночную сорочку, едва доходящую до середины бедер. Взгляд ее был устремлен в открытое французское окно, за которым виднелись лужайка и озеро, серебряное при свете луны. На его внезапное пробуждение женщина не отреагировала. Курила и стряхивала пепел в подставленную чашечкой ладонь.
Сегодня вечером он уже видел ее, и она поразила его своей отрешенностью. За столом шла оживленная беседа, но сидевшая во главе стола хозяйка, казалось, ничего не слышала, словно пребывала на другой планете. Она курила сигареты одну за другой, а возле нее стояла бутылка скотча, который она пила безо льда и содовой. Она почти не двигалась, если не считать жеста правой руки, когда женщина подносила к губам то стакан, то сигарету. Такое же впечатление она производила и сейчас — недвижима, словно изваяние, лишь время от времени стряхивает пепел в ладонь. Казалось, ее мысли далеко отсюда, и ей нет дела до мужчины в постели.
Однако ведь зачем-то она пришла к нему в комнату в два часа ночи.
Он подумал, что ее нельзя назвать красивой, но она притягивала взгляд. Светлые волосы уложены в незамысловатую прическу — просто стянуты лентой на затылке, как у школьницы. Никаких украшений, только гладкое золотое обручальное кольцо, хотя она явно могла позволить себе все, что захотела бы. Стройное, крепкое тело с маленькой грудью покрывал золотистый загар — все тело, каждый его сантиметр. Мелкие предательские морщинки в уголках глаз и кожа на шее выдавали возраст женщины: ей, видимо, уже около сорока. Бледно-голубые глаза с расширенными зрачками казались затуманенными. Еще вчера, когда он увидел ее в первый раз, ему пришла в голову мысль о наркотиках. Она как раз закончила конную прогулку и спешивалась с лошади, верхом на которой выглядела как настоящий кентавр. Женщина тогда бросила на него отсутствующий взгляд и вроде бы вообще его не заметила.
Вместе с ней с прогулки вернулся мальчик лет двенадцати; он остался в седле. Лошади были подобраны по масти — золотистые, со светлыми гривами.
— Это Джон Джерико, — сказал ее муж, высокий, сурового вида мужчина в твидовом костюме с деланной белозубой улыбкой, которая наводила на мысль, что за ней он пытается скрыть лютую ненависть. — В какой комнате ты решила его поместить, Лиз?
Лиз Бауман продолжала смотреть сквозь него.
— В золотой спальне, — коротко ответила она и направилась в дом.
Мальчик теперь тоже спешился и взял обеих лошадей под уздцы. Он был похож на мать, но оказался разговорчивее:
— Меня зовут Томми Бауман, сэр, — сообщил он.
— Привет, — отозвался Джерико.
— Где этот чертов Нельсон? — поинтересовался муж.
— Я сам отведу лошадей, отец, — сказал мальчик.
— Если увидишь Нельсона, спроси, почему его нет там, где положено, — произнес Алекс Бауман. — Багаж мистера Джерико вон в том красном «мерседесе». Скажи Нельсону, чтобы отнес его в золотую спальню.
— Там нечего нести, — вмешался Джерико, — у меня с собой только кое-какие мелочи, ведь я не собираюсь гостить у вас все лето.
— Не зарекайтесь, — сказал Бауман, — в золотой спальне вам будет отлично. Там стоит двуспальная кровать королевских размеров, так что ноги у вас свисать не будут.
Джерико подумал, что свалял дурака, приняв это приглашение. Нужно было настоять на том, чтобы остановиться в мотеле или какой-нибудь местной гостинице. Но Боб Уилсон настоял, чтобы он поселился здесь.

— Если тебе удастся произвести впечатление на Бауманов, полдела будет сделано. Они снизошли до приглашения, и отвергать его было бы неразумно. Не забывай, Джонни, что Лиз Бауман богаче самого Господа Бога. Компания подбирается занятная: актер Эрик Трейл, балерина Таня Жаркова и Мартин Ломекс.
— Кто такой Мартин Ломекс?
— Дорогой мой Джонни, Мартин Ломекс — величайший кинорежиссер наших дней.
— Он снимает одетых или голых?
— Не будь ханжой, Джонни.
— Я нарисовал такое количество голых женщин, сколько ты за всю свою жизнь не видел. Но меня возмущает, когда человеческое тело используют в качестве пробивного инструмента. Дешевка твой Ломекс.
— Смотри не ляпни ему такое. Его согласие означает для нас несколько тысяч из фельдмановского фонда.
— Не беспокойся, Роберт, я буду вести себя прилично, — ответил Джерико.
Добродушный толстяк Боб Уилсон пытался сделать карьеру, трудясь на ниве Фонда изящных искусств Новой Англии, где занимал должность исполнительного директора. Почти невозможно было угадать в нем сурового худощавого десантника, сражавшегося бок о бок с Джерико в Корее двадцать лет назад. Теперь Джерико хотел вернуть ему долг. Он не забыл ту ночь, когда имел все шансы отправиться к праотцам, если бы Боб не услышал, как хрустнула веточка. Этот эпизод и был той ниточкой, которая связала его с усадьбой Бауманов вопреки его собственному желанию.
Джерико сел в постели повыше, открыв мускулистые плечи и грудь. На столике возле кровати он нашарил пепельницу и протянул ее женщине. Казалось, она ее не заметила. Светлые глаза оставались устремленными в серебряную ночь.
— Что-нибудь случилось, миссис Бауман?
— Да, кое-что случилось, — произнесла она низким хрипловатым голосом. — Мне захотелось заняться любовью с настоящим мужчиной.
— Наверное, это нетрудно устроить, — холодно ответил Джерико, — по-моему, вы окружены вполне мужественными личностями.
Она продолжала смотреть в окно, не отрывая глаз от озера.
— Мой муж — изощренный садист, — сказала она, — он предпочитает забавляться с нимфетками вроде Лолиты. Эрик Трейл отчаянно старается доказать свою мужественность, однако преуспевает скорее в количестве, чем в качестве, а я не хочу стать еще одним его трофеем. Мартин Ломекс — откровенный гомик, потому он и снимает все эти сексуальные картины.
— Чего ради?
— Чтобы показать, что его интересует то, что на самом деле его вовсе не интересует, — пояснила Лиз Бауман. Она по-прежнему не смотрела на Джона. — В последнее время я не встречала мужчин, кроме вас, которые способны заниматься любовью просто для удовольствия. Вам ничего не нужно доказывать.
— Вы угадали, — ответил Джерико. — Именно поэтому я, к сожалению, вынужден ответить отказом.
Она так и не повернулась к нему, но золотисто-коричневое тело под белой рубашкой слегка напряглось.
— Вы не находите меня привлекательной?
— Вы произнесли это как реплику из роли.
Она наконец обернулась. Светлые глаза на секунду встретились с его глазами, и он вздрогнул — такой страх он прочитал в них. Она снова отвела взгляд.
— Вы правы, я занимаюсь любовью просто для удовольствия, и именно поэтому я не хочу служить инструментом для разрешения чьих бы то ни было проблем. Какие проблемы у вас, миссис Бауман?
Сигарета уже догорела почти до ее ногтей, покрытых розовым лаком. Она встала, ее смуглые босые ноги утонули в пушистом ворсе ковра.
— Извините за беспокойство, — произнесла она.
— Никакого беспокойства. Мне бы очень хотелось оказать вам какую-нибудь разумную услугу.
— Мы живем в неразумном мире, — ответила она, — я слышала, как вы говорили об этом за ужином. Спокойной ночи, Джерико. Надеюсь, вам удастся снова заснуть.
Она ушла.
Заснуть ему не удалось.
Он безуспешно пытался убедить себя, что ничего не случилось. В конце концов он встал, накинул махровый халат и подошел к комоду, где лежали его трубка и клеенчатый кисет с табаком. Год назад он отказался от сигарет и превратился в заядлого любителя трубки. Он подошел к окну и взглянул на бледную лужайку. «Должно быть, нужна целая армия прислуги, чтобы содержать усадьбу в порядке», — подумал он.
Возможно, порядочный человек, тем более гость, не должен был оставить без внимания желание хозяйки дома. Если бы она хоть раз взглянула на него, если бы он увидел в ее глазах не ужас, а страсть, тогда, возможно, дело обернулось бы иначе. Ему не обязательно было чувствовать себя влюбленным, чтобы получить удовольствие от секса. Он не нуждался в том, чтобы самому себе доказывать свою мужскую состоятельность, и не был склонен играть роль психотерапевта, его не интересовал и секс в «сугубо медицинских целях», как говорил один пьянчужка о рюмке, которую выпивал перед сном.
Он поднес зажигалку к трубке и, нахмурившись, выпустил в лунный свет клубы дыма. Кажется, он чего-то не понял. Может, она нуждалась в помощи, и об этом говорил мелькнувший в ее глазах ужас. Возможно также, что она пыталась вознаградить его за что-нибудь авансом, используя единственный вид оплаты, способный, как ей казалось, его заинтересовать. Ему надо было задержать ее и выяснить, что происходит.
«К черту», — подумал он. Ни к чему озадачиваться проблемами Лиз Бауман, ее мужа или кого-то из ничтожеств, которых он видел за ужином. Он пообещал Бобу Уилсону помощь в его затее с проектом, проявил слабость, но выполнит свое обещание, а после этого ноги его здесь не будет, он уберется отсюда с такой скоростью, на какую только способен его красный «мерседес».
Проектом Боба Уилсона был Фонд изящных искусств — свободное от налогов предприятие, включающее театр, картинную галерею, художественную школу для детей, музыкальный фестиваль, балет и еще полдюжины разнообразных околоартистических организаций. Фонд существовал на гранты и пожертвования от частных лиц и других себе подобных фондов. Боб, будучи директором, оказался вовлеченным в гонку за увеличение капиталов фонда и мечтал приблизиться к сумме в пять миллионов долларов. Кульминацией гонки было общее собрание фонда, назначенное на завтра, вернее, уже на сегодня. Боб задался целью продемонстрировать сливкам общества представителей различных направлений в искусстве. Имя Эрика Трейла славилось в театральных кругах, Таня Жаркова была звездой балета. Мартин Ломекс считался Феллини американского кинематографа, Джерико представлял собой гигантскую, хотя и противоречивую фигуру в среде американских художников. Знаменитого дирижера маэстро Бемельманса в числе приглашенных не было. Эта команда звезд призвана была растопить сердца миллионеров и держателей фондов. К концу дня все они должны получить вежливые выражения благодарности, а Боб горел надеждой основать свой собственный фонд.
— Я не уверен, что следует субсидировать искусство, — говорил Джерико Бобу. — В этом случае поддержки добьется слишком много бездарностей.
— Сделай это ради меня, — просил его Боб.
Он был должником Боба, поэтому и оказался здесь.
Но какой был обед! Дворецкий в белой куртке разносил очень сухой мартини и изысканные канапе. Оглядевшись в гостиной, обставленной по последнему писку моды, Джерико поймал себя на том, что разглядывает стройную фигуру белокурой хозяйки дома. К мартини она была явно равнодушна. Перед ней стояло неизменное виски и лежали сигареты. Когда к ней обращались, она улыбалась, но не говорила в ответ ни слова. Казалось, она вспоминала о чем-то давно прошедшем или представляла себе нечто грядущее. Джерико подумал, что, если задаст ей вопрос, она не услышит его и потому не сумеет ответить. Проверить теорию практикой он не успел, поскольку его оттеснил в угол длинноволосый юноша в белом кителе, как у Джавахарлала Неру. Молодой человек имел приятное дополнение в виде девушки в мини-юбке, открывающей потрясающие ноги, с прямыми рыжими волосами, ниспадавшими ниже плеч.
— То, что вы делаете, Джерико, не имеет ничего общего с искусством.
— Оно вам непонятно?
— Напротив, вы прямо-таки выкрикиваете ваши идеи.
— Вы возражаете против ясности?
— Я возражаю против банальности.
Девушка выглядела чрезвычайно довольной. Ее мужчина поставил на место человека истеблишмента.
— Если бы я знал, чем занимаетесь вы, — приветливо ответил Джерико, — я мог бы тоже оскорбить вас. К сожалению, мне даже неизвестно ваше имя.
— Не имеет значения, — ответил юноша.
— Совершенно с вами согласен. Но если у вас нет имени, как вы сюда попали? Тут вечеринка для именитых гостей. Может быть, ваша фамилия Бауман?
— Боже сохрани, — ответил парень, — моему старику далеко до Баумана. Он просто существует за его счет, как лишайник на дереве. Его зовут Уайли Прентис, он известный адвокат. А мы с Джуди здесь только потому, что в других местах для нас может быть небезопасно из-за шума вокруг вашей затеи. По своей воле мы бы сюда не пришли.
— У вас принято оскорблять гостей?
Парень ухмыльнулся:
— Вы просто вывеска, Джерико, витрина. Но если вы готовы заплатить, я буду осторожнее.
— Деньги для вас так много значат?
— Только не те, что предназначены для вашего дурацкого фонда, — ответил парень. — Меня интересуют деньги для меня лично. И чтобы мой старикан не завернул кран, — он пожал плечами, — мы с Джуди сегодня будем паиньками.
— Кстати, кормежка обещает быть приемлемой, — ответил Джерико. — Не то что наша неудобоваримая беседа.
Парень хихикнул:
— Даже палки и камни не затупят мне зубы…
— О, я не имел в виду тебя, старик. У меня было ощущение, что речь пойдет об Искусстве с большой буквы, да хранит нас Бог.
— Аминь, — отозвалась девица.
Ее слова оказались пророческими. Инициативу в застольной беседе захватили Эрик Трейл и Мартин Ломекс, и это было совершенно непереносимо. Трейл был очарователен. Его лицо напоминало профиль Аполлона на ранних полотнах Джона Бэрримора. Он рассуждал о системе Станиславского, великолепно владея модуляциями своего хрипловатого музыкального голоса. Джерико вспомнилось изречение Спенсера Трейси: «Искусство актера заключается в заучивании ваших проклятых реплик». Режиссер Ломекс явно склонялся к тому, чтобы преуменьшить значение актера в целом и Трейла в частности.
Невероятно красивая балерина мисс Таня Жаркова наблюдала за сцепившимися мужчинами, изящно приподняв изогнутые дугой брови и слегка улыбаясь алыми губами. Мисс Жаркова явно не придерживалась естественного стиля в макияже. Джерико решил, что она стремится выглядеть интригующей. Интересно, говорит ли она по-английски. Ее сосед по столу, квадратный седовласый мужчина, одетый в летний костюм из розовой льняной ткани, не потрудился уяснить этот вопрос. Лицо его побагровело от многочисленных мартини, выпитых перед обедом. Мисс Жаркова слегка отодвинула стул подальше от него, чтобы избежать случайных прикосновений. В процессе насыщения Джерико догадался, что это и есть Уайли Прентис, отец его недавнего оппонента. Мистер Прентис-младший и его рыжеволосая Джуди сидели напротив, причем младший из Прентисов избегал встречаться взглядом с отцом.
Алекс Бауман, сидящий во главе стола, слева от Джерико, изложил свою позицию предельно ясно:
— Считаю необходимым вполне откровенно признаться, что я не такой уж поклонник искусства, Джерико. Я не люблю театр, не люблю кино, не считая новинок с обнаженной натурой. К балету и музыке я испытываю отвращение, а живописи не понимаю. Так что я предпочел бы вести беседы на какую-нибудь другую тему. — Он улыбнулся своей улыбкой, полной ненависти.
— Кроме секса и спорта ничего и не осталось, — ответил Джерико.
— Я не люблю говорить о сексе…
— Тогда только спорт.
— Знаю, что раньше вы служили в морской пехоте. Вам приходилось убивать человека ножом?
Джерико приветливо улыбнулся.
— Много раз, — ответил он, думая не столько о хозяине дома, сколько о Бобе Уилсоне, который заманил его сюда.
Боб сидел на противоположном конце стола, справа от Лиз Бауман. Он безуспешно пытался заинтересовать ее, но неизменно терпел поражение. Она по-прежнему курила свои бесчисленные сигареты, наливала виски из своей личной бутылки и улыбалась абстрактной улыбкой, не имеющей никакого отношения к произносимым ею словам. В ней соединились красота и безыскусность. Странное сочетание.
— Я хочу спросить вас, Джерико, — сказал Ломекс, — вот вы занимаетесь изобразительным искусством. Не кажется ли вам, что актеры с их фальшивыми эмоциями давно устарели? Разумно ли вообще считать их творцами?
— Мы живем в неразумном мире, — ответил Джерико, — а кроме того, можно ли называть творчеством фильмы о сексе?
— Хотелось бы надеяться, — ответил Ломекс.
Мисс Жаркова наконец обнаружила знание английского:
— Должно быть, проституция стала разновидностью искусства в тот день, когда Колумб совершил свое открытие.
— Зарабатывать деньги любовью, что, собственно и является сутью проституции, вообще довольно старомодная идея, — сообщила рыжая в мини и улыбнулась Алексу Бауману.
Мисс Жаркова, тонкая и гибкая, как пантера, поднялась с места и посмотрела на Джерико глазами, оттененными фиолетовым:
— Не могли бы вы увезти меня куда-нибудь и угостить гамбургером? Я нахожу, что атмосфера здесь просто тошнотворная.
Боб Уилсон вскочил и посылал Джерико умоляющие взгляды. Джерико с сожалением проводил глазами восхитительные ломти жареной говядины, лежащие на серебряном подносе, который как раз вносил дворецкий, и тоже поднялся.
— Не беспокойся, Боб. Как раз перед обедом юный мистер Прентис недвусмысленно дал мне понять, что мы с мисс Жарковой всего лишь играем роль витрины. Завтра, когда появятся покупатели, мы снова будем на месте. А пока что…
Он предложил балерине руку, и они вышли на террасу, залитую светом луны. Сквозь тонкую ткань льняного пиджака он чувствовал, что Жаркова вцепилась в него ногтями.
— Благодарю вас, — пробормотала она.
— И есть за что, мадам. Жареная говядина выглядела бесподобно.
Она отступила на шаг и повернулась к нему лицом. Ее движения были благородны и полны изящества. Минимализмом шестидесятых она пренебрегла и надела длинную юбку из серебристой ткани; блузка была настолько прозрачной, что при взгляде на нее перехватывало дыхание.
— Вам вовсе не обязательно куда-то меня везти, — сказала она. — Я просто хотела, чтобы вы помогли мне сбежать от этих уродов.
— Вы не из России, — с улыбкой определил Джерико.
— Бруклин-Хейтс, — ответила девушка.
— Это непременно должен быть гамбургер?
— И я не сексуальная маньячка, — не отвечая на этот вопрос, сказала Таня.
— Неподалеку отсюда я обнаружил одно местечко, где подают изумительных моллюсков.
— Обожаю моллюсков.
Он снова взял ее за руку и подвел к красному «мерседесу», который так и стоял возле главного входа. Она скользнула на сиденье рядом с ним и расслабилась. Когда они выехали на голубоватое под луной шоссе, он покосился на нее. Ветер трепал ее темные волосы, и, несмотря на тщательно наложенную косметику, она выглядела совсем девчонкой.
— Вас-то как угораздило? — поинтересовалась она.
— Я кое-чем обязан Бобу Уилсону.
— Видно, чем-то серьезным, — засмеялась она.
— Жизнью. Он спас меня в бою за Бункер-Хилл.
— Вы не выглядите таким уж старым.
— Это было в Корее. А вы как попали в логово Бауманов?
— По доброте сердечной.
— Должно быть, вы влюблены в кого-то, кого я не видел. Никто из тех, кто там был, не подходит на эту роль.
— С помощью лести вам это место не занять. — Она смотрела на залитые лунным светом холмы. — Сотни детей напоминают мне о моей собственной судьбе. Я говорю о детях, которые хотят научиться танцевать. Фонд Боба Уилсона может дать им такую возможность.
— Не уверен, что одобряю эти субсидии для тех, кто отобран по принципу талантливости.
— Могу представить, как вы к этому относитесь. Полотна, украшающие американские дома, написаны людьми, которые никогда не учились основам мастерства, художниками, не имеющими представления о технике живописи. Сейчас эпоха самоучек. Но балет… — Она снова отвернулась к холмам. — В танце не сфальшивишь, Джон Джерико. Тут уж вам без техники не обойтись. А кроме того, нужна серьезная физическая подготовка. Потому что, пока у вас не будет выучки, вы не сможете импровизировать. В вашей области Пикассо был новатором, он додумался до кубизма и еще бог знает до чего. Но сначала ему пришлось пройти школу.
— Превосходная речь!
— Если у вас не разработаны пальцы, вы не сможете играть на скрипке. Люди, которые стремятся изучить основы своего искусства, заслуживают поддержки.

Джерико -. Чума насилия - Пентикост Хью => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Джерико -. Чума насилия автора Пентикост Хью понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Джерико -. Чума насилия своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Пентикост Хью - Джерико -. Чума насилия.
Ключевые слова страницы: Джерико -. Чума насилия; Пентикост Хью, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн