А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Фрэнсис Дик

Горячие деньги


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Горячие деньги автора, которого зовут Фрэнсис Дик. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Горячие деньги в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Фрэнсис Дик - Горячие деньги без регистрации и без СМС

Размер книги Горячие деньги в архиве равен: 283.31 KB

Горячие деньги - Фрэнсис Дик => скачать бесплатно электронную книгу детективов



Niche
«Горячие деньги»: ЭКСМО-Пресс; Москва; 1998
ISBN 5-04-001345-0
Оригинал: Dick Francis, “Hot Money”
Перевод: Е. Шестакова
Аннотация
Миллионера Малкольма Пемброка полиция подозревает в убийстве его пятой жены. Но доказательств нет. Более того, жизнь самого Пемброка вдруг оказывается в опасности: кто-то из членов многочисленной семьи во что бы то ни стало желает разделаться с упрямым и сумасбродным стариком, решившим наконец пожить в свое удовольствие. Никто из них не знает, насколько он на самом деле богат. И каждый опасается, что в конце концов получит в наследство только пыль и паутину…
Дик Фрэнсис
Горячие деньги
ГЛАВА 1
Я терпеть не мог пятую жену моего отца, но не до такой степени, чтобы ее убивать.
Я, плод второй по счету скоропалительной его женитьбы, благополучно пережил две очередные брачные эпопеи. Новые «мамы» появлялись в моей жизни, когда мне было шесть лет, а потом — четырнадцать. Но в тридцать я восстал: заявил, что на бракосочетание с остроглазой сладкоголосой Мойрой, пятой из тех, кого он осчастливил своим выбором, я не приду даже под конвоем. Из-за Мойры мы с отцом поругались так, как не ругались никогда в жизни, и целых три года между нами царила безмолвная отчужденность.
Когда Мойру убили, полиция сразу примчалась ко мне — подозрений у них на мой счет было хоть отбавляй. И мне сильно повезло — по счастливой случайности я смог доказать, что находился совершенно в другом месте, когда гнусная душонка этой стервы рассталась со своим холеным, изнеженным вместилищем. На похороны я не пошел. И, как оказалось, не только я. Отец поступил точно так же.
Через месяц после смерти Мойры он мне позвонил. Я так давно не слышал его голоса, что не сразу узнал.
— Ян?
— Да, — ответил я.
— Это отец.
— Ну здравствуй.
— Ты сейчас чем-нибудь занят?
— Просматриваю цены на золото.
— Я не о том, черт возьми! — вспылил он. — В целом ты сильно сейчас загружен?
— Вообще? Ну, не то чтоб очень…
У меня на коленях лежала газета, рядом стоял стакан с остатками вина. Был уже поздний вечер, двенадцатый час. Становилось холодно. Сегодня я славно поработал и теперь позволил себе расслабиться и погрузился в приятное безделье, как в удобное мягкое кресло.
Отец немного спустил пары:
— Ты, наверное, уже знаешь насчет Мойры?
— Эта новость в газетах на первой странице, — признался я. — А цены на золото — на… э-э-э… на тридцать второй.
— Если ты ждешь моих извинений, Ян, то совершенно напрасно, — сказал мой родитель. — Не дождешься.
Я легко представил его: коренастый седой мужчина с яркими голубыми глазами, в котором бурлит неуемная жизненная сила, струящаяся от него во все стороны, словно статическое электричество перед грозой. На мой взгляд, он был упрямым, самоуверенным, импульсивным и зачастую тупым. Но при этом у моего отца было особое чутье на деньги. Он умел быть осторожным и расчетливым и не боялся рисковать. Его недаром прозвали Мидасом.
Он спросил:
— Ты меня слушаешь?
— Конечно.
— Хорошо. Мне нужна твоя помощь.
Он произнес это так спокойно, как будто обращался ко мне с просьбами чуть ли не каждый день. Но я не могу припомнить случая, чтобы Малкольм когда-либо просил помощи у кого бы то ни было. У меня уж точно не просил.
— Э-э-э… — неуверенно протянул я. — Какая именно?
— Расскажу, когда приедешь ко мне.
— Куда это — «к тебе»?
— В Ньюмаркет. Будь завтра днем на аукционе.
Его тон никак нельзя было назвать просительным, но на безоговорочный приказ это тоже не очень походило. А я привык слышать от него только приказы. Немного подумав, я согласился:
— Ладно.
— Отлично.
Связь прервалась: он положил трубку так быстро, что я не успел задать ни одного вопроса. Я вспомнил нашу последнюю встречу, когда пытался уговорить отца не жениться на Мойре, красочно расписывая ему, что будет, если он осуществит свое нелепое намерение. Я говорил, что это крупная ошибка с его стороны, что эта бесстыдная хитрая стерва в конце концов повиснет на нем как ненасытный вампир, и не даст ему свободно вздохнуть. Тогда он свалил меня на пол одним резким страшным ударом, на какой еще был способен в свои шестьдесят пять. Я остался лежать на ковре, ошеломленный во всех смыслах этого слова, а он в бешенстве выбежал из комнаты и с тех пор вел себя так, будто меня вообще не существует. Отец приказал сложить в ящики все, что было в моей прежней комнате в его доме, и переслал ко мне на квартиру. Это было три года назад.
Время показало, как я был прав в отношении Мойры, но грубые, хоть и справедливые слова так и оставались непрощенными до самой ее смерти. Да, судя по всему, и после. Хотя в этот октябрьский вечер, возможно, дело сдвинулось с мертвой точки.
Я, Ян Пемброк, пятый из девяти детей своего отца, вынес из детства слепую, безрассудную любовь к нему, несмотря на грозовые годы непрерывных семейных скандалов, благодаря которым я навсегда заработал невосприимчивость к разговорам на повышенных тонах и хлопанью дверьми. Мое воспитание было совершенно беспорядочным и бессистемным. Какое-то время я проводил у матери — это были безрадостные, горькие дни.
Но по большей части я переходил от одной жены моего отца к другой вместе со всем домом, как часть обстановки. Отец одаривал меня непредсказуемой, но совершенно искренней привязанностью. Точно так же он относился к своим собакам.
Только с приходом Куши, его четвертой жены, в доме воцарился мир. К тому времени мне было уже четырнадцать, я успел устать от такой жизни и цинично ожидал, что не позже чем через год после свадьбы снова начнутся склоки и ругань.
Но Куши оказалась совсем другой. Из всех жен отца только Куши стала для меня настоящей матерью. Именно она разбудила во мне чувство собственного достоинства. Она выслушивала меня, ободряла и давала добрые советы. У Куши родились близнецы, мои сводные братья Робин и Питер, и казалось, что Малкольм Пемброк наконец сумел создать благополучный семейный союз, хотя эту солнечную прогалину и окружали непроглядные чащобы в виде отставных жен и обделенных потомков.
Я вырос и оставил отцовский дом, но часто заходил в гости, зная, что мне всегда будут рады. Малкольм и Куши так и жили бы счастливо до глубокой старости, но, когда Куши исполнилось сорок, а близнецам — по одиннадцать, они попали в аварию. На них налетел какой-то лихач и снес их машину с проезжей части под откос, на скалы. Куши и Питер погибли сразу. Старший из близнецов, Робин, получил тяжелое повреждение мозга. Я был тогда далеко. А Малкольм работал в своем кабинете, где его и нашли полицейские. Он узнал о несчастье и почти сразу сообщил мне. В то пасмурное утро я понял, что такое горе. Я до сих пор оплакиваю их, всех троих. Эта утрата невосполнима.
Когда позвонил Малкольм, я, как всегда перед сном, глянул на их светлые, счастливые лица — они все трое улыбались мне с фотографии в серебряной рамке, что стояла на комоде. Робин и сейчас живет — точнее, существует — в постоянной безмятежной полудреме, в доме для инвалидов. Я временами захожу проведать его. Но Робин теперь совсем не похож на этого мальчишку с фотографии. Он стал на пять лет старше, выше ростом. А глаза у него теперь совершенно пустые.
Я никак не мог понять, чего, собственно, Малкольм может от меня хотеть. Он был очень богат. У него хватило бы денег, чтобы купить все, что ему нужно. Кроме, пожалуй, всего Форт-Нокса целиком. Я не мог себе представить ничего такого, что способен был сделать для него только я, и никто другой.
Значит, Ньюмаркет. Аукцион.
Я работал помощником тренера скаковых лошадей, а потому очень хорошо знал Ньюмаркет. Но что общего между Ньюмаркетом и Малкольмом? Малкольм никогда не занимался лошадьми, он делал ставки только на золото. Он сделал себе состояние за счет нескольких необычайно удачных махинаций с перепродажей увесистых желтых брусочков, и потому несколько лет назад по поводу моего выбора профессии сказал только: «Лошади? Скачки? Великий Боже! Ну, что ж, если это как раз то, что тебе нужно, мой мальчик, — давай, пробуй. Но не думай, что я хорошо разбираюсь абсолютно во всем». И, насколько мне известно, сейчас мой отец интересовался лошадьми не больше, чем тогда, — то есть не замечал их существования.
Малкольм и аукцион породистых лошадей в Ньюмаркете — понятия несовместимые. Во всяком случае, тот Малкольм, которого я знал.
На следующий день я приехал в тихий городок в Суффолке, основой процветания которого был королевский спорт. В беспорядочной толпе целеустремленных, куда-то спешащих людей своего отца я отыскал сразу. Малкольм стоял на площадке перед зданием, в котором обычно проводился аукцион, и внимательно изучал каталог.
Он совершенно не изменился. Седые, аккуратно зачесанные волосы; дорогое пальто до колен из коричневой викуны, угольно-черный деловой костюм, шелковый галстук, элегантные черные туфли — самоуверенный столичный делец на фоне небрежной и утонченной провинции.
Погода стояла чудесная, воздух был необычайно свежий и прозрачный, небо сияло холодной голубизной, не омраченное ни единым облаком. Я вышел из машины и направился к отцу. На мне тоже была обычная рабочая одежда, правда, в моем собственном стиле — саржевые брюки для верховой езды, шерстяная рубашка в клетку, оливкового цвета куртка на подкладке и твидовая кепка. Внешний вид, манера одеваться — такие несхожие у меня и Малкольма — соответствовали особенностям наших характеров.
— Добрый день, — сказал я самым безразличным тоном.
Он оторвался от каталога и окинул меня быстрым взглядом. Глаза у него были такие же голубые и холодные, как сегодняшнее небо.
— Пришел, значит.
— Ну… да.
Малкольм рассеянно кивнул и снова оглядел меня:
— Ты выглядишь старше.
— На три года.
— Три года и перебитый нос, — он заметил это совершенно равнодушно. — Ты, наверное, сломал нос, когда падал с лошади?
— Нет… Это ты его сломал.
— В самом деле? — Похоже, он не слишком удивился. — Так тебе и надо.
Я промолчал. Малкольм пожал плечами.
— Выпьешь кофе?
— Можно.
Мы так и не прикоснулись друг к другу — не обнялись, не пожали руки, не было даже мимолетного похлопывания по плечу. Трехлетнее молчание нарушить непросто.
Малкольм не пошел в общий буфет, он направился к одной из отдельных комнат, которые оставляют специально для привилегированных особ. Я поплелся за ним, с неприязнью припоминая, что мой родитель всюду, где он ни появляется, считает своим долгом пролезть в самое шикарное место, и на это ему требуется не более пары минут.
Здание аукционов в Ньюмаркете построено в форме амфитеатра. Ряды сидений поднимаются со всех сторон вокруг арены, на которую во время торгов выводят лошадей. А под ярусами сидений, как и в большом смежном здании, располагаются офисы аукционистов и представителей племенных заводов. Здесь же находятся филиалы разных торговых фирм, вроде «Эбури Джевеллерз», куда и направлялся сейчас мой папаша.
Я привык к основательным и практичным конторам агентов конных заводов — мне чаще всего приходилось бывать именно там. А помещение «Эбури» было устроено как дорогой выставочный зал. Три стены были заняты прекрасно освещенными стеклянными витринами. Там сверкало серебро и переливались драгоценные камни в украшениях. Все было надежно заперто, но смотрелось очень заманчиво. В центре комнаты, на коричневом ковре от стены до стены, стоял длинный полированный стол, окруженный кожаными креслами. Напротив каждого кресла на столе лежала кожаная папка с бумагой, а рядом — позолоченный пенал с письменными принадлежностями, как намек на то, что здесь клиенту достаточно иметь при себе только чековую книжку — остальное обеспечит фирма.
Угодливый молодой служащий приветствовал Малкольма со сдержанным энтузиазмом и предложил напитки и закуски из роскошного бара, который занимал почти всю четвертую стену офиса. Похоже, здесь обедали весь день напролет. Мы с Малкольмом взяли по чашечке кофе и сели за стол. Я чувствовал себя немного не в своей тарелке. Малкольм вертел в пальцах ложечку. Тем временем в приемную вплыла грузная дама с пронзительным голосом и завела разговор с молодым служащим о том, что ей хотелось бы иметь фигурку одной из своих собачек, отлитую из серебра. Малкольм скользнул по ней взглядом и снова уставился в свою чашку.
— Так чем я могу тебе помочь? — начал я.
Я полагал, что Малкольму понадобился мой совет в чем-нибудь, связанном с лошадьми, раз уж он выбрал именно этот город для встречи, но то, что он сказал, оказалось для меня полной неожиданностью.
— Мне нужно, чтобы ты был рядом со мной.
Я сдвинул брови, озадаченный его словами.
— То есть?
— Рядом со мной, — повторил он, — все время.
— Не понимаю.
— На это я и не рассчитывал. — Отец посмотрел мне в глаза. — Я собираюсь немного попутешествовать. И хочу, чтобы ты поехал со мной.
Я не ответил, и Малкольм взорвался:
— Черт тебя побери, Ян, я же не прошу чего-то сверхъестественного! Немного твоего времени, немного внимания, вот и все!
— Но почему именно сейчас? И почему — я?
— Ты — мой сын. — Он перестал вертеть ложечку и бросил ее на стол. По скатерти расплылось коричневое пятно. Малкольм откинулся в кресле. — Я тебе доверяю. — Он помолчал еще немного и добавил: — Мне нужен человек, которому я мог бы доверять.
— Зачем?
Он не сказал зачем. Только:
— Можешь ты на некоторое время оставить работу? Взять отпуск?
Я подумал о тренере, от которого совсем недавно ушел. Его дочь сумела сделать мою работу невыносимой, потому что задумала устроить на это место своего жениха. И у меня пока не было нужды подыскивать другую работу — разве что затем, чтобы снимать квартиру. В свои тридцать три года я успел поработать помощником у трех разных тренеров. Но последнее время меня не оставляло ощущение, что я уже староват для того, чтобы быть у кого-то на побегушках. Самое время было перешагнуть на очередную ступеньку карьеры и самому стать тренером — но браться за это без начального капитала рискованно.
— О чем задумался? — прервал мои размышления голос Малкольма.
— А дал бы ты мне взаймы полмиллиона фунтов или нет?
— Нет.
Я улыбнулся:
— Вот об этом я и думал.
— Я буду оплачивать проезд и счета в гостиницах.
На другом конце стола пышная леди давала внимательному молодому человеку свой адрес. Подошла официантка и начала расставлять на белоснежной скатерти напитки и свежие бутерброды. Несколько мгновений я равнодушно разглядывал ее, потом перевел взгляд на Малкольма и в который раз за сегодняшний день удивился: на его лице отражались тревога и беспокойство!
Я неожиданно разволновался. Я никогда не хотел ссориться с отцом, мне только хотелось, чтобы он взглянул на Мойру моими глазами и понял, что эта расчетливая дрянь охотится за его деньгами и пользуется тем, что дом опустел после смерти Куши, чтобы незаметно втереться к нему в доверие. Она постоянно крутилась под ногами со своим деланным сочувствием и попытками приготовить что-нибудь на ужин. Малкольм, почти беспомощный в своем искреннем горе, был ей признателен и за это. Наверное, он и сам не заметил, когда Мойра начала по-хозяйски брать его под руку на вечеринках и говорить «мы». Все три года молчаливого раздора я хотел помириться с отцом, но не мог заставить себя войти в его дом — я не вынес бы вида ухмыляющейся Мойры на месте Куши. Даже если бы Малкольм и позволил мне ступить на порог.
Теперь, когда Мойра умерла, примирение вроде бы стало возможным. И похоже на то, что отец, оказывается, тоже хочет помириться. Мелькнула мимолетная мысль, что для него мир между нами — наверняка не самоцель, а лишь необходимый промежуточный этап для каких-то далеких планов, но для меня это не имело значения.
— Хорошо, я согласен. Я смогу уделить тебе некоторое время.
Он заметно успокоился.
— Прекрасно! А теперь пойдем, я хочу купить лошадь.
Малкольм поднялся, заметно приободрившийся, и полистал свой каталог:
— Что ты посоветуешь?
— Но для чего, скажи пожалуйста, тебе вдруг понадобилась лошадь?
— Для скачек, конечно.
— Но тебя же это никогда не интересовало…
— У каждого может быть хобби, — отрезал он, хотя никогда в жизни у него не было никакого хобби. — И мое — скачки. — Чуть подумав, он добавил: — С этого дня, — и направился к двери.
Услужливый молодой человек оторвался от любительницы собачек и стал приглашать Малкольма заходить еще, в любое время. Малкольм заверил его, что зайдет обязательно, потом развернулся и пошел к одной из стеклянных витрин.
— Пока я тебя дожидался, я купил здесь кубок, — сообщил он мне через плечо. — Хочешь посмотреть? Почти такой, как вот этот, — он указал на кубок за стеклом. — Я отдал его граверу.
Это была богато украшенная чаша изящной удлиненной формы, восемнадцати дюймов в высоту, и сделана она была из чистого серебра.
— Зачем тебе это? — спросил я.
— Не знаю. Еще не придумал.
— А… а что за гравировка?
— М-м… «Приз памяти Куши Пемброк». Неплохо звучит, правда?
— Да, — ответил я.
Отец бросил на меня косой взгляд:
— Я знал, что тебе понравится, — и зашагал к двери. — Так, а теперь — лошадь.
Как в старые добрые времена, думал я с полузабытым приятным ощущением в груди. Непредсказуемые поступки, которые могли оказаться тщательно продуманными, а могли — и нет; неудержимые желания, которые необходимо было немедленно удовлетворить… и время от времени, после всего этого, буйство страстей оказывалось забыто, как будто его никогда и не было. Приз памяти Куши Пемброк мог получить всемирную известность, а мог потускнеть и запылиться где-нибудь на чердаке: с Малкольмом ничего никогда нельзя было знать наверняка.
Я называл его Малкольмом, как и все остальные дети. Он сам приучил нас к этому, и я вырос, уверенный, что все так и должно быть. У других мальчиков могли быть папы, а у меня был отец — Малкольм.
Когда мы вышли из офиса «Эбури», он спросил:
— Как это обычно делается? С чего надо начинать?
— Э-э… Сегодня первый день элитного аукциона.
— Да? — спросил он, когда я замялся, не зная, как продолжить. — Ну, так пойдем.
— Я только подумал, что ты должен знать… самая низкая начальная цена сегодня — не меньше двадцати тысяч гиней.
Он почти не удивился.
— Начальная цена? За сколько же они тут их продают?
— Некоторые лошади стоят больше сотни тысяч. Тебе очень повезет, если удастся купить сегодня первоклассного годовичка меньше чем за четверть миллиона. Сегодня — открытие самого дорогого аукциона в году.
Непохоже, чтобы это замечание его отпугнуло. Малкольм только улыбнулся.
— Что ж, пойдем. Пойдем поторгуемся.
— В первую очередь нужно обращать внимание на родословную, — продолжил я, — потом осмотреть самого жеребенка, если он тебя заинтересует, и обратиться за помощью и советом к агентам по продаже…
— Ян! — прервал меня Малкольм с наигранным сожалением. — Я совершенно ничего не смыслю в лошадях, знаю только, что у них должно быть четыре ноги. И я не доверяю агентам. Так что давай просто пойдем на торги.
Для меня это звучало как бред сумасшедшего, но, в конце концов, это его деньги. Когда мы вошли в аукционный зал, торги были в самом разгаре. Малкольм спросил, где сидят самые богатые покупатели, те, которые ворочают настоящими деньгами.
— Вон на тех креслах, в секторе слева от аукционистов, или здесь, возле входа, или там, дальше, по левую сторону…
Он внимательно меня выслушал, затем направился к сектору, откуда были хорошо видны все те места, на которые я только что указал. Амфитеатр уже был заполнен больше чем на три четверти и вскоре будет набит битком, особенно когда пойдут самые классные лоты.
— К вечеру цены наверняка взлетят еще выше, — сообщил я, поддразнивая Малкольма, но он сказал только:
— Значит, придется подождать.
Я продолжал:
— Если ты купишь десяток годовичков, шесть из них подойдут для скачек, три, может быть, даже смогут выиграть забег, а по-настоящему хорошим окажется только один. И то, если тебе очень повезет.
— Какой ты предусмотрительный, Ян.
— Ты так же предусмотрителен в том, что касается золота.
Малкольм глянул на меня из-под полуопущенных век.
— Ты принимаешь решения быстро и по наитию, — сказал я. — Но умеешь затаиться и ждать подходящего случая.
Он хмыкнул и сосредоточился на том, что происходило в аукционном зале, глядя в основном не на жеребят, а на покупателей в секторе напротив. Аукционисты в кабинке слева от нас работали слаженно, без лишней суеты. Микрофон постоянно переходил от одного к другому. Они выкрикивали поступающие заявки хорошо поставленными голосами, с профессиональным хладнокровием следя за ходом торгов.
— Пятьдесят тысяч, спасибо, сэр; шестьдесят тысяч, семьдесят… восемьдесят? Ваша цена — восемьдесят? Восемьдесят, спасибо, сэр. Вы, сэр? Девяносто? Девяносто! Сто тысяч. Последняя цена — сто тысяч. Последняя цена… Ваши предложения? Вы, сэр? Нет? Все сделали заявки? Заявок больше нет? — Небольшая пауза, аукционист быстро оглядел зал, убедился, что никто больше не машет в неистовстве руками, чтобы сделать очередное предложение. — Продано! Продано мистеру Сиддонсу за сто тысяч гиней. Следующий лот…
— Последняя цена, — повторил Малкольм.

Горячие деньги - Фрэнсис Дик => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Горячие деньги автора Фрэнсис Дик понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Горячие деньги своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Фрэнсис Дик - Горячие деньги.
Ключевые слова страницы: Горячие деньги; Фрэнсис Дик, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн