А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Керр Филипп

Берни Гюнтер - 02. Бледный убийца


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Берни Гюнтер - 02. Бледный убийца автора, которого зовут Керр Филипп. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Берни Гюнтер - 02. Бледный убийца в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Керр Филипп - Берни Гюнтер - 02. Бледный убийца без регистрации и без СМС

Размер книги Берни Гюнтер - 02. Бледный убийца в архиве равен: 239.58 KB

Берни Гюнтер - 02. Бледный убийца - Керр Филипп => скачать бесплатно электронную книгу детективов



Берни Гюнтер – 02

OCR Денис
«Филип Керр. Берлинская ночь»: Центрполиграф; Москва; 1995
ISBN 5-218-00039-6
Оригинал: Philip Kerr, “The Pale Criminal”
Перевод: Е. Ламанова
Аннотация
Во втором романе трилогии «Бледный преступник» Гюнтер возвращается на свою прежнюю службу в берлинскую криминальную полицию – руководству спецслужб нацистской Германии понадобились его незаурядные знания и богатый опыт работы для раскрытия тайны серии зверских убийств, совершенных в столице таинственным маньяком. И вскоре в руки Гюнтера попадают достоверные данные о причастности к преступлениям группы чинов из СС. Он оказывается перед дилеммой: изобличить гнусных изуверов или пойти на сделку с собственной совестью...
Филип Керр
Бледный преступник
Посвящается Джейн
Многое в ваших хороших людях вызывает во мне отвращение, и совсем не зло их. Но хотелось бы мне, чтобы безумие охватило их и погибли они, как этот бледный преступник!
Хотел бы я, чтобы безумие их называлось истиной, или верностью, или справедливостью, но у них есть «добродетель», чтобы жить долго, пребывая в жалком самодовольстве.
Фридрих Ницше
Часть первая
Клубничный торт на витрине кафе «Кранцлер» попадается тебе на глаза именно тогда, когда диета запрещает есть сладкое.
Так вот, в последнее время я начал чувствовать то же самое в отношении женщин. Только я не сижу на диете, а просто обнаружил: меня перестала замечать официантка. И множество других женщин тоже, хорошеньких, я имею в виду. Впрочем, с официанткой я мог бы переспать не хуже, чем с любой другой красоткой. Пару лет назад у меня была одна женщина. Я любил ее, только она исчезла. Что ж, это случается со многими в этом городе. С тех пор у меня только случайные связи. И теперь, глядя, как я верчу головой по сторонам на Унтер-ден-Линден, можно, наверное, подумать, что я слежу за маятником гипнотизера. Вероятно, виною тому жара. В это лето в Берлине жуткое пекло. А возможно, все дело в том, что мне стукнуло сорок и я начинаю таять при виде детишек. Впрочем, не важно, по какой причине, но в моем стремлении обзавестись потомством нет и намека на чувственность, и женщины, конечно, читают это по моим глазам и тут же оставляют меня в одиночестве.
Как бы то ни было, в это долгое жаркое лето 1938 года мы наблюдали самый настоящий разгул низменных инстинктов, вырвавшихся на свободу именно в эпоху арийского возрождения.
Глава 1
Пятница, 26 августа
– Совсем как чертов кукушонок.
– О ком это ты?
Бруно Штальэкер оторвался от газеты.
– О Гитлере, о ком же еще?
У меня все внутри сжалось, когда я почувствовал, что мой партнер собирается опять пройтись по поводу нацистов.
– Да, конечно, – сказал я твердо, надеясь, что этот знак полного понимания отвлечет его от более подробных объяснений. Но не тут-то было.
– Только-только выкинул австрийского птенчика из европейского гнезда, а сам уже зарится на Чехословакию. – Он хлопнул по газете рукой. – Ты видел это, Берни? Передвижения германских войск на границе с Судетской областью.
– Да, я понимаю, о чем ты говоришь.
Я взял утреннюю почту и стал ее рассортировывать. Пришло несколько чеков, которые помогли немного снять раздражение, вызванное Бруно. Трудно поверить, но совершенно ясно – он уже успел выпить. Обычно он бывает скуп на слова, что меня вполне устраивает, так как я тоже молчалив, но, выпив, он становится болтливее итальянского официанта.
– Странно, что родители ничего не замечают. Кукушонок выбрасывает других птенцов из гнезда, а приемные родители продолжают его выкармливать.
– Может, они надеются, что он, наевшись, заткнется наконец и уйдет, – намекнул я, но у Бруно слишком толстая кожа, чтобы понять намек.
Я пробежал глазами одно из писем, затем прочитал его еще раз, уже медленно.
– Они просто не хотят этого замечать. Что там в почте?
– В почте? Гм... несколько чеков.
– Благословен тот день, когда приходит чек. А еще что?
– Письмо. Анонимное. Какой-то тип хочет встретиться со мной в Рейхстаге в полночь.
– Он объясняет зачем?
– Говорит, у него есть сведения по одному из моих старых дел. О пропавших без вести, которые до сих пор не найдены.
– Ну еще бы! Очень необычное дело. Ты пойдешь?
Я пожал плечами.
– Мне в последнее время не спится, так почему бы и не пойти?
– Ты хоть понимаешь, что это обгоревшие руины и туда еще небезопасно заходить? Ну и, кроме того, это может оказаться ловушкой. А вдруг кто-то хочет убить тебя?
– Тогда, наверное, это ты прислал письмо.
Он неловко засмеялся.
– Возможно, мне стоит пойти с тобой. Я бы спрятался где-нибудь поблизости, чтобы услышать каждое слово.
– Или выстрел? – Я покачал головой. – Если хочешь убить человека, незачем приглашать его в такое место, где он, естественно, будет настороже.
Я выдвинул ящик стола.
На первый взгляд большой разницы между маузером и «вальтером» нет, но я выбрал маузер. Форма рукоятки и то, как пистолет ложится в руку, придает ему больше солидности, чем немного меньшему по размеру «вальтеру». Уж им-то можно остановить кого угодно. Как и чек на крупную сумму, оружие вселяет в меня чувство спокойной уверенности, когда оно у меня в кармане. Я помахал пистолетом в сторону Бруно.
– Кто бы ни послал мне это приглашение на вечеринку, пусть знает: у меня с собой есть «зажигалка».
– А если он будет не один?
– Перестань, Бруно, не надо сгущать краски. Я знаю, чем рискую, но дело есть дело. Газетчики получают сводки, солдаты – донесения, а сыщики – анонимные письма. Если в я хотел получать почту с сургучными печатями, то пошел бы в адвокаты.
Бруно кивнул, подергал повязку на глазу и переключил свое внимание на трубку – камень преткновения нашего сотрудничества. Я ненавижу все эти священные атрибуты курильщиков трубок: кисет, всякие там ершики для чистки, складной ножик и специальную зажигалку. Любители трубок – великие мастера вечно что-то вертеть в руках и такая же напасть для человечества, как, скажем, миссионер, высадившийся на Таити с ящиком лифчиков. Виноват, конечно, не Бруно, ведь, несмотря на его пристрастие к выпивке и всякие мелочи, выводящие из себя, он все-таки оставался тем же хорошим детективом, которого я вытащил из захолустья в Шпреевальде, где он служил в криминальной полиции. Нет, во всем был виноват я: оказывается, по своему темпераменту я так же не способен к какому-либо сотрудничеству, как и к тому, чтобы быть президентом «Дойче банка».
И, глядя на него, я почувствовал себя виноватым.
– Помнишь, как мы, бывало, говорили на войне? Если на конверте есть твое имя или адрес, можешь быть уверен – письмо будет доставлено.
– Помню, – сказал он, зажигая трубку и возвращаясь к своей «Фелькишер беобахтер». Я с некоторой озабоченностью смотрел, как он читает газету.
– Неужели ты думаешь, что из газет теперь можно узнать новости?
– Нет, не думаю. Но, хоть там и вранье, я люблю читать газету по утрам. Привычка. – Мы помолчали минуту-другую. – А вот еще одно объявление: «Рольф Фогельман, частный сыщик, специализируется на розыске пропавших».
– Никогда о нем не слыхал.
– Слыхал, слыхал. В прошлую пятницу уже было напечатано его объявление. Я тебе его читал. Неужели не помнишь? – Он вытащил трубку изо рта и направил на меня черенок. – Знаешь, нам, наверное, тоже надо дать объявление, Берни.
– Зачем? У нас и так работы полно, наши дела никогда не шли так хорошо. Так зачем же еще тратиться? Кроме того, в нашем деле самое главное – это репутация, а не жалкое объявление в партийной газете. Этот Рольф Фогельман, скорее всего, ни черта не понимает в своей работе. Вспомни обо всех этих еврейских делах, которыми мы завалены. Никто из наших клиентов не читает это дерьмо.
– Что ж, если ты думаешь, что нам это не нужно, Берни...
– Как вторая маковка на голове.
– Некоторые считают, что это – знак удачи.
– А многие были уверены, что этого достаточно, чтобы отправить человека на костер.
– Знак дьявола, хе? – Он хихикнул. – Слушай, может быть, она есть у Гитлера.
– Без сомнения. А у Геббельса – раздвоенное копыто. Они все – порождение Сатаны, черт бы их побрал.
Я шел к обгоревшим руинам Рейхстага, слушая, как мои шаги гулко отзываются на безлюдной Кенигсплац. И только Бисмарк, стоя на своем постаменте у западного входа с мечом в руке, повернув голову в мою сторону, казалось, собирался потребовать у меня ответа, зачем я сюда явился. Но, насколько я помню, он никогда не относился всерьез к немецкому парламенту – даже ни разу ногой сюда не ступил. И мне не верилось, что он настроен защищать учреждение, к которому его статуя, вероятно не случайно, повернулась спиной. К тому же сейчас в этом довольно помпезном здании в стиле Ренессанс не было ничего такого, что бы вызвало желание его защищать. С фасадом, почерневшим от дыма, Рейхстаг походил на вулкан, переживший свое последнее и самое впечатляющее извержение. Но пожар Рейхстага означал нечто большее, чем принесение в жертву Республики 1918 года, он был ярким примером той страсти к поджогам, которую Адольф Гитлер хотел разжечь в Германии.
Я подошел к северной стороне и к тому, что осталось от входа для публики, через который я проходил однажды вместе со своей матерью более тридцати лет назад.
Я не стал доставать электрический фонарик. Человеку с фонарем в руке остается только нарисовать у себя на груди несколько цветных кругов, чтобы стать идеальной мишенью. Кроме того, поскольку крыша почти полностью сгорела, то в пробивающемся лунном свете я видел, куда иду. Тем не менее, проходя через северный вестибюль в комнату, которая когда-то была приемной, я с громким щелчком взвел курок маузера, чтобы показать тому, кто меня ждал, что я вооружен.
И в жуткой, отдающей эхом тишине этот звук прозвучал громче, чем топот копыт прусской кавалерии.
– Он тебе не понадобится, – раздался голос с галереи надо мной.
– Все равно я погожу его прятать: здесь могут быть крысы.
Человек презрительно рассмеялся.
– Все крысы давно уже убрались отсюда. – В лицо мне ударил луч фонарика. – Поднимайся сюда, Гюнтер.
– Кажется, мне знаком ваш голос, – сказал я, начиная вышагивать по лестнице.
– Мне тоже так кажется. Иногда я узнаю свой голос, но не узнаю человека, которому он принадлежит. В этом нет ничего странного. Особенно в наши дни. Не правда ли?
Я вытащил фонарик и направил его на человека, который теперь отступал в глубь комнаты.
– Очень интересно. Хотелось бы мне услышать, как бы вы повторили эти слова на Принц-Альбрехт-штрассе.
Он снова засмеялся.
– Все-таки ты меня узнал.
Мой фонарь высветил его из темноты позади большой мраморной статуи императора Вильгельма I, стоявшей в центре огромного восьмиугольного зала. В его лице было что-то космополитическое, хотя говорил он с берлинским акцентом. Можно даже сказать, что он не представляет собой ничего особенного – просто маленький еврей, если бы не размеры его носа. Он возвышался в центре лица, как шест на солнечных часах, и заставлял верхнюю губу изгибаться в тонкой презрительной усмешке. Седеющие светлые волосы были коротко острижены, что подчеркивало высокий лоб. Хитрое, коварное лицо, и оно очень ему шло.
– Удивлен? – спросил он.
– Что глава берлинской уголовной полиции послал мне анонимное письмо? Нет, это со мной постоянно случается.
– Ты пришел бы, если бы я его подписал?
– Скорее всего, нет.
– А если бы я предложил тебе прийти не сюда, а на Принц-Альбрехт-штрассе? Согласись, ты был бы заинтригован.
– С каких это пор уголовная полиция рассылает приглашения, если ей нужно вызвать кого-то в свою штаб-квартиру?
– Ты попал в точку. – Его ухмылка стала шире, и Артур Небе вытащил плоскую фляжку из кармана пальто. – Выпьем?
– Спасибо. Не возражаю.
Я сделал большой глоток чистого пшеничного спирта, предусмотрительно припасенного рейхскриминальдиректором, и затем вытащил свои сигареты. После того как мы оба прикурили, я оставил спичку гореть еще несколько секунд.
– Нелегко такое поджечь, – заметил я. – Один человек, да без посторонней помощи... Ему, стервецу, пришлось проявить большую прыть. И даже в этом случае, я считаю, ван дер Люббе потребовалась бы целая ночь, чтобы запалить этот маленький бивачный костер. – Я затянулся и добавил: – Даю слово, Толстый Герман приложил к этому руку. Руку, держащую кусочек горящего трута, я имею в виду.
– Я шокирован. Услышать подобное возмутительное предположение о нашем обожаемом Премьер-министре... – Но, говоря это. Небе смеялся. – Бедный старый Герман! Получить такое неофициальное обвинение! Да, он замешан в поджоге, но не его партия.
– А чья же тогда?
– Джоя Криппа. Этот чертов бедняга голландец стал для него неожиданным подарком. К несчастью, ван дер Люббе пришла в голову мысль поджечь это здание в ту же самую ночь, что и Геббельсу с его парнями. Джой решил, что это его день, особенно когда выяснилось, что Люббе – большевик. Только он забыл, что арест преступника означает судебное разбирательство. А следовательно, соблюдение такой неприятной формальности, как представление доказательств. И конечно, с самого начала любому, у кого варит котелок, было ясно, что Люббе не мог действовать в одиночку.
– Тогда почему он молчал в суде?
– Они накачали его какой-то гадостью, угрожали его семье. Ты знаешь, как это делается. – Небе обошел вокруг совершенно изуродованной массивной бронзовой люстры, валявшейся на грязном мраморном полу. – Пойдем. Я хочу тебе кое-что показать.
Он повел меня в огромный Парламентский зал, где Германия в последний раз наблюдала некоторую видимость демократии. Высоко над нами возвышался каркас того, что когда-то было куполом Рейхстага. Теперь, когда все стекла выбиты, при свете луны медные прутья напоминали сеть какого-то гигантского паука. Небе направил свет фонаря на обожженные, потрескавшиеся колонны, окружавшие зал.
– Эти фигуры, поддерживающие колонны, сильно повреждены огнем, но, видишь, на некоторых из них еще сохранились буквы.
– Только кое-где.
– Да, часть букв совсем невозможно различить. Но если ты присмотришься повнимательнее, то заметишь, что они складываются в девиз.
– Нет, в час ночи я на такое не способен.
Небе не обратил внимания на мои слова.
– Этот девиз гласит: «Страна превыше партии». – Он повторил девиз почти с благоговением, а потом многозначительно, как мне показалось, взглянул на меня.
Я вздохнул и покачал головой.
– Ну, вы меня просто огорошили. Вы? Артур Небе? Рейхскриминальдиректор? Нацист до мозга костей? Да я съем свою шляпу!
– Верно, снаружи я коричневый, – сказал он. – Не знаю, какого цвета я изнутри, но, уж конечно, не красного, я не большевик. Но и не коричневый. Я больше не нацист.
– Черт возьми, тогда вы гениальный актер.
– Стал им. Иначе бы не выжить. Конечно, я не всегда был таким. Полиция – это моя жизнь, Гюнтер. Я люблю ее. Я видел, как либерализм разъедал ее во времена Веймарской республики, и мне показалось, что национал-социализм сможет восстановить уважение к закону и порядок в стране. Но, к сожалению, стало еще хуже, чем было. Я был одним их тех, кто помог вырвать Гестапо из-под власти Дильса, а оказалось, что все это было нужно для того, чтобы заменить его Гиммлером и Гейдрихом и... и тогда гром действительно грянул. Я все понял. Наступает время, когда нам придется сделать выбор. В той Германии, которую хотят создать Гиммлер и Гейдрих, не будет места для тех, кто не согласен с ними. Нужно заявить о себе и заставить с собой считаться, или придется готовиться к самому худшему. Сейчас еще можно все изменить изнутри. И когда настанет решающая минута, нам потребуются такие люди, как ты. Свой человек в полиции, которому можно доверять. Вот почему я пригласил тебя сюда – попытаться убедить вернуться.
– Меня? Вернуться в Крипо? Вы шутите. Послушайте, Артур, у меня сейчас хорошее дело, я много зарабатываю. Почему я должен все это бросить ради сомнительного удовольствия стать снова полицейским?
– У тебя нет особого выбора. Гейдрих думает, ты бы ему очень пригодился, если в вернулся в Крипо.
– Ах вот что... Какая-нибудь особая причина?
– Он хочет поручить тебе одно дельце. Думаю, тебе не надо объяснять, что Гейдрих воспринимает фашизм как что-то личное. Он привык получать то, что захочет.
– Что это за дело?
– Не знаю, что он там задумал – Гейдрих мне не доверяет. Я просто хотел, чтобы для тебя это не было неожиданностью и ты не выкинул какой-нибудь фортель, не послал бы его к черту. Ведь такова была бы твоя первая реакция, правда? Мы оба очень высокого мнения о тебе как о сыщике. Просто так получилось, что мне тоже нужен человек в криминальной полиции, которому я мог бы доверять.
– Черт возьми, вот что значит быть известным.
– Подумай о том, что я тебе сказал.
– Не вижу способа отвертеться. Ну что ж, придется, по-видимому, сделать пересадку. Но, как бы то ни было, спасибо за предупреждение, Артур. Я очень благодарен. – Я судорожно облизал пересохшие губы. – У вас остался еще этот лимонад? Мне хотелось бы выпить. Не каждый день получаешь такие радостные вести.
Небе протянул мне свою флягу, и я припал к ней, как ребенок к груди матери. Может, и не так питательно, но зато почти так же успокаивает.
– В своем любовном послании вы упомянули, что у вас есть информация о каком-то моем старом деле. Или это была только приманка?
– Ты не так давно разыскивал одну женщину. Журналистку.
– Совсем недавно! Почти два года назад. Я ее так и не нашел. Один из моих слишком частых провалов. Вы бы рассказали об этом Гейдриху. Может, это убедит его отпустить меня с крючка.
– Так хочешь услышать о своем деле или нет?
– Не надо брать меня за горло, Артур.
– Мы узнали кое-что, но не так много. Пару месяцев назад владелец квартиры, где проживала твоя клиентка, решил отремонтировать некоторые комнаты, включая и те, где она жила.
– Очень великодушно с его стороны.
– В туалете за двойной стенкой он обнаружил набор предметов, обычных для наркоманов. Наркотиков, правда, не нашел, но все остальное – иглы, шприцы, ну, и так далее – это все было. Жилец, вселившийся в эту квартиру после исчезновения твоей клиентки, оказался священником, поэтому трудно предположить, что все эти иглы принадлежали ему, правда? А если твоя дама кололась, то это может объяснить многое, не так ли? Я имею в виду, никогда нельзя предугадать, что сделает наркоман в следующий момент.
Я покачал головой.
– Она была не из таких. Уж я бы что-нибудь учуял.
– Это не всегда заметно. Например, если она пыталась избавиться от свой привычки. Или если у нее был сильный характер. Ну что ж, это все, что стало известно, и я подумал, что тебе будет интересно узнать. Теперь можешь закрыть дело. Если она держала это от тебя в секрете, никто не может сказать, что еще она могла скрывать.
– Да нет, с остальным все в порядке.
Глава 2
Понедельник, 29 августа
Дома, расположившиеся на Гербертштрассе, в любом другом городе, кроме Берлина, были бы окружены широкими лужайками с кустами. Но здесь они занимали всю землю целиком, почти не оставляя места ни для травы, ни для мостовой и тротуара. Кое-где тротуар был не шире входной двери. С архитектурной точки зрения – сплошная эклектика, мешанина различных стилей, от палладианского до неоготики, от стиля времен Вильгельма до чего-то совсем невообразимого, что совершенно невозможно описать. В целом Гербертштрассе напоминала скопище старых фельдмаршалов и гроссадмиралов, облаченных в полную парадную форму и вынужденных сидеть на крошечных, совсем не подходящих для них походных стульях.
Дом, куда меня вызвали, походил на огромный свадебный торт и был бы куда более уместен где-нибудь на плантациях Миссисипи. Это впечатление еще больше усилилось, когда я увидел черный котелок на голове у служанки, которой я сообщил, что меня ждут. Она взяла мои документы и стала с подозрением их рассматривать, словно это была не служанка, а сам Гиммлер.
– Фрау Ланге мне ничего о вас не говорила.
– Вероятно, она забыла. Послушайте, она позвонила мне только полчаса назад.
– Ну хорошо, – буркнула она. – Можете войти.
Она провела меня в гостиную, которую можно было бы назвать элегантной, если бы на ковре не валялась огромная полуобглоданная собачья кость. Я огляделся, надеясь увидеть владельца кости, но в комнате никого не было.
– Не прикасайтесь ни к чему, – велела Черный Котелок. – Я скажу ей, что вы здесь.
Затем, ворча и охая, будто я вытащил ее прямо из ванной, она отправилась вперевалку на поиски своей хозяйки. Я сел на диван красного дерева с выточенными на подлокотниках дельфинами. Рядом с ним стоял столик в том же стиле – столешница его опиралась на дельфиньи хвосты. Дельфины, как считалось, производили комический эффект и поэтому были особо любимы немецкими мебельными мастерами, но я-то считаю, что юмора в них меньше, чем в немецкой трехпфенниговой марке. Я прождал примерно пять минут, пока наконец Черный Котелок не вкатилась в комнату и не заявила, что фрау Ланге хотела бы меня видеть.
Мы пересекли длинный мрачный зал, украшенный множеством рыбьих чучел. Одно из них, прекрасное чучело лосося, так меня восхитило, что я даже остановился.

Берни Гюнтер - 02. Бледный убийца - Керр Филипп => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Берни Гюнтер - 02. Бледный убийца автора Керр Филипп понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Берни Гюнтер - 02. Бледный убийца своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Керр Филипп - Берни Гюнтер - 02. Бледный убийца.
Ключевые слова страницы: Берни Гюнтер - 02. Бледный убийца; Керр Филипп, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн