А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Предложение старой няньки было принято всеми на ура, и вся наша странная компания: две собаки и молодая девица с посохом колдуна – отправилась спать.
Собаки-то, конечно, две, но из них всё же один человек. И именно этому человеку (ну то есть мне, конечно) позволялось спать на кровати. Хотя если быть честным, я ни у кого и не спрашивал разрешения залезть на огромную боярскую кровать. Чтобы я, великий колдун, спал на коврике? Да никогда! Теперь не те времена, знаете ли.
Причем хочу заметить, что улегся я не в свой комнате, а в покоях Селистены. Хоть какая-то польза от собачьего обличья. Был бы человеком, Кузьминична ни за что бы ни позволила ночевать вместе до свадьбы. А сейчас пожалуйста, ни слова не сказала.
Шарик, глядя на то, как я устроился, тоже попытался последовать моему примеру, но был решительно изгнан на свой коврик. Нечего по чужим кроватям шастать, третий, как всем известно, лишний. Пес, конечно, обиделся, и даже повздыхал в своем углу, но потом, видимо, успокоился и мирно засопел. Спустя мгновение я тоже последовал его примеру.
Первая ночь в собачьей шкуре прошла довольно странно. Ну для начала, меня замучили дурацкие сны, можно сказать, кошмары вроде такого…
Сижу за столом в трактире Едрены-Матрены. Стол, как водится в этом заведении, ломится от всякой снеди, а в ковшах пузырится медовуха. В общем, чудесная декорация для действия под названием «хорошая гулянка». Фрол с Федором, как обычно, сидят рядом и в две гложи поглощают еду, обильно запивая ее медовухой. Я, естественно, хочу составить им компанию и вдруг понимаю, что не могу пошевелиться.
Ребята кивают мне, мол, давай с нами, а я в ответ даже слова вымолвить не могу. Наконец им надоедает меня звать, и они вдвоем продолжают свое черное дело. Откуда ни возьмись появляется Селистена и также принимается нагло и цинично поедать мясо и запивать его медовухой. Такого коварства окружающих я конечно же выдержать не мог и проснулся в холодном поту. И так всю ночь.
А под утро появилась еще одна проблема. Шарик! Лохматый паразит опять, видимо, забыл, кто есть кто, и каждые полчаса приходил оказывать мне знаки внимания. В результате довел меня до того, что я, вопреки моей новой сущности, был вынужден применить грубую силу и коротким точным ударом отправить его в нокдаун. В общем, встал я разбитый и недовольный жизнью.
Завтрак также прошел из рук вон плохо. Робкая надежда, что подкинутая мне Золотухой напасть поутру рассеется, канула в Лету. Я, как ни пытался, не смог отведать ни куриных котлеток, ни заливного языка, ни холодной телятины. Хотя в то же время в один присест умял плошку творога и запил это всё обильным количеством молока. Осознав этот факт, я пришел в тихий ужас и был вынужден признать, что жизнь решительно не удалась. Что же это за жизнь без милых моему сердцу и желудку маленьких радостей.
Моя мелкая половина, наоборот, находилась в весьма приподнятом настроении и откушала вполне прилично. Шарик, несмотря на полученную трепку, также был весел и в момент умял приготовленную ему Кузьминичной кашу со шкварками. То есть всем было хорошо, кроме меня. Такой несправедливости я вынести не мог, поэтому положил морду на лапы и тихо затосковал.
– Ну что делать-то будем? – наконец перешла к главному старая нянька, и обе дамочки уставились на меня. Хорошенькое дело, а почему, собственно, я должен знать, что делать дальше, я что, рыжий, что ли? Хотя стоп, оговорочка вышла, я и вправду временно рыжий. Хотя этот факт сам по себе еще ни о чем не говорит.
– Не знаю, – буркнул я, не поднимая головы с лап. – Я сегодня в печали и неспособен на подвиги.
– Как это не знаешь? – взвилась Селистена.
– Не знаю, и всё.
– Батюшка в темнице томится, а он не знает, что делать?!
– Если бы я был я, то обязательно что-нибудь придумал. А так ничего путного в голову не лезет.
После этих моих слов дамочки долго на меня ругались, стыдили, взывали к моей совести. В общем, своими методами пытались заставить меня разработать план праведной мести Сантане. Однако всё это было бесполезно, без нормальной пищи и питья мой мозг отказывался работать.
В конце концов нянька со своей воспитанницей сдались и принялись кумекать сами. О боги, такого маразма я не слышал уже давно. Варианты были следующие: подпалить терем, подстроить дорожно-каретное происшествие, отравить, выцарапать глаза, вырвать волосы, вымазать дегтем и вывалять в пуху, выкинуть из города в голом виде и всё в том же духе. Хотя… Пожалуй, против последнего предложения я бы не возражал. В голом виде Сантана и впрямь смотрится неплохо.
– «Тонкий шрам на прекрасной попе, рваная рана в моей душе», – еле слышно промурлыкал я себе под нос. Эх, не того владельца выбрал этот удивительный отличительный знак. К примеру, у моей Селистенки он смотрелся бы куда выразительнее.
– Где-где шрам? – вдруг раздалось у моего уха.
– Нигде, – пошел я в глухую несознанку. Ишь какой у нее слух стал, ничего не скроешь.
– Смотри у меня, – холодно предупредила меня Селистена и погрозила маленьким кулачком, – если чего узнаю…
Как обычно, меня спасло Провидение. В тот самый момент, когда моя невестушка собиралась сесть на своего любимого конька (уже и песенку спеть нельзя!), случилось непредвиденное – меня укусила блоха. Да-да, банальная блоха. От неожиданности и возмущения я подпрыгнул и чуть было не свалился со скамьи.
– Дарюша, ты чего?
– Сколько раз говорил тебе, чтобы ты так меня не называла! И вообще, перестань подозревать меня черт знает в чем! – взвился я и тут же сменил тему: – Представляешь, у Золотухи блохи. Это надо же так запустить княжескую собаку!
То ли от волнения, то ли от нервов я неожиданно схватил со стола котлету и, почти не жуя, проглотил ее. Как ни странно, никаких отрицательных эмоций я не ощутил. Осознав это, я со скоростью бешеного зайца принялся уничтожать все мясные блюда, стоящие на столе. Не спорю, может, я вел себя и некультурно, но на то были весомые причины. Я же не знаю, на какой промежуток времени меня покинула Золотухина напасть. А коли так, то надо было срочно наесться нормальной пищи, так сказать, впрок. Так что тут было уже не до культуры.
Восполнив, таким образом, упущенное, я вдруг ощутил немыслимый прилив сил. Во как действует мясо на умственные способности. Это вам не творог с кашей!
Окинув взглядом замерших в одном положении, ошарашенных Селистену с Кузьминичной, я прокашлялся и приступил к изложению намеченного плана:
– Значится, так, всё, что вы тут напридумывали, это ерунда, курам на смех. Теперь слушайте, что придумал я. Нам надо добраться до Бодуна и попытаться вдали от Кипеж-града и наложенного на него заклятия всё ему объяснить. Это, конечно, будет сложно, но мы постараемся. На худой конец, я сам смогу наложить на него антизаклятие.
– Так чего же мы сидим? – подхватилась боярышня. – Давай собираться.
– Погоди, – немного остудил я пыл моей ненаглядной. – Перед уходом мне хотелось бы устроить Сантане небольшую пакость. Просто так, из вредности, чтобы жизнь малиной не казалась.
– Какую?! – мигом заинтересовались заговорщицы.
– Заклятие действует только на мужчин, так?
– Так, – хором согласились нянька с боярышней.
– Соответственно на всё женское население города оно не действует, так?
– Так, – с заинтересованностью в голосе согласились со мной мои собеседницы.
– А как вы думаете, довольны ли кипеж-градские женщины тем, что их мужья, сыновья, братья – все посходили с ума от этой кошки облезлой?
– Думаю, что вряд ли… – протянула Селистена, в предвкушении потирая руки.
– А раз так, то стоит привести их недовольство из пассивной стадии в активную. Вы представляете, что могут сделать со своими мужиками женщины, если их немного завести и раззадорить?
– Уф… – только и смогла ответить Кузьминична.
– Вот я и говорю: «Уф»… Да они такое устроят, что Сантана пожалеет, что вообще свое черное дело затеяла.
– А как мы их растормошим? – спросила Селистена.
– Да очень просто, – хмыкнул я. – Где у нас больше всего баб собирается?
– На базаре, – тут же отозвалась Кузьминична.
– Точно. Вот предлагаю с него и начать. Думаю, что небольшой митинг на городском базаре будет самое то.
На этом и порешили. Значит, максимально пакостничаем в городе, заводим женские массы на борьбу с тиранией, а сами под шумок линяем из Кипеж-града и перехватываем Бодуна на его пути домой. А уж там действуем по обстановке. Тем более как мне подсказывает жизненный опыт, жизнь всегда вносит свои поправки в разработанные планы.
И эти поправки не заставили себя ждать. Пока Селистена собиралась на дело, весь мой задор пропал, словно его и не было. Мне вообще не верилось, что именно я заварил всю эту кашу. То, что совсем недавно мне казалось удачной мыслью, сейчас выглядело полнейшим безрассудством. Послушайте, как это я могу так быстро и, главное, так кардинально меняться? Тут надо разобраться.
Помнится, поначалу я тосковал, потом затосковал еще сильнее, потом в голове закрутился мотивчик про шрам, потом сцепился с Селистеной, а потом на некоторое время опять стал нормальным Даромиром. Так неужели я так поменялся из-за банальной перепалки? Нет, что-то непохоже.
И тут меня осенило. Блоха! Вот что послужило отмашкой моему преображению. Да-да, именно она. Это после ее укуса я вернулся к нормальной жизни, реально поел и живо накидал планчик в своем уникальном даромировском стиле: смелость, наглость и скорость! Потом, видимо, действие, вызванное укусом паразита, постепенно сошло на нет.
Хм, а вот это уже любопытно. Значит, не так всё и плохо. Конечно, блох, как любой нормальный человек и не менее нормальный пес, я терпеть не могу, но ради свиной отбивной и телячьего бока придется и потерпеть. Эх, жалко только, что этих паразитов у Золотухи, судя по всему, маловато. За полдня всего разок и укусила. Надо будет пообщаться с дворовыми собаками, пусть поделятся своей живностью!
Ну вот и кипеж-градский базар. Тут всё как обычно. Торговцы громко и навязчиво предлагают свой товар, приказчики и кухарки выбирают снедь. Все галдят, орут и торгуются. Самое подходящее место для нашей диверсии. Это только с первого взгляда может показаться, что мужчин и женщин здесь поровну, однако если присмотреться повнимательнее… Как ни крути, но за продуктами ходят в основном бабы. Причем, так сказать, самые активные представители слабого пола. И именно здесь становится понятно, что разделение на «слабый» и «сильный» пол не совсем корректно. Достаточно взглянуть на те огромные корзины, что женщины волокут от лотка к лотку…
Мы втроем протиснулись в самый центр базара. Осмотрелись.
– Ну давай начинай, – раздался в моей голове нетерпеливый голос Селистены.
– Чего сразу я-то?
– А кто?
– Ну, например, ты.
– А чего это я ? Это же ты придумал!
– Ну да, придумал, – вынужден был согласиться я. – Но теперь меня берут сомнения, правильно ли всё это.
– Правильно, можешь не сомневаться.
– Ну не знаю… – протянул я. – Я без блохи не могу, куражу нет. Давай лучше ты.
– Не, я тем более не могу, – отказалась боярышня.
– Почему это? Вроде как раньше ты такой стеснительной не была?
– Не была, – кивнула боярышня и покраснела. – И вообще, ты сам в этом виноват!
– Здрасте приехали, а я-то тут при чем?
– А при том! Приучил меня, что, когда ты рядом, сам обо всём позаботишься и любую аферу закрутишь. Так чего же напрягаться и суетиться, коли всё равно у тебя всё лучше получится?
– Погоди-ка, – остановил я мелкую, слегка ошарашенный таким признанием, – но это же ты к Сантане прорвалась, ты Феликлиста к сотрудничеству склонила!
– Так тебя же рядом не было, вот и пришлось.
Странная логика. Оказывается, коли я рядом, то она сразу расслабляется и ждет от меня очередных подвигов или, во всяком случае, решения всех проблем. А когда меня рядом нет, то она и сама прекрасно может навалять кому угодно по самое «не балуйся», причем ничуть не хуже меня. Конечно, без применения колдовства, зато с активным привлечением подручного материала.
Что я могу сказать? С одной стороны, такое отношение ко мне будущей жены лестно, но, с другой стороны, иногда нужна и здоровая инициатива. Тем более в обстановке, приближенной к боевой. Что ж, придется такой порядок ломать, мне рядом нужен партнер, а не простой исполнитель. Даже если он чертовски очарователен и является обладателем чудесных конопушек на остром носике.
– Это всё отговорки, причем третьесортные. Между прочим, могла бы придумать что-нибудь и поостроумней. Неужели ты и впрямь считаешь, что я поверю, что моя чудесная, взрывная, самостоятельная Селистена превратилась в какую-то мямлю?Ха, да это просто смешно! Так что, солнышко мое, не кобенься, а лучше соберись с силами и задай им жару.
Мея прелесть напряглась, покраснела, потом побледнела, а уже после этого калейдоскопа я услышал то, на что, собственно, и рассчитывал.
– Уж и пошутить нельзя, – задорно хмыкнула мелкая. – Это будет не сложнее, чем Беню Вийского завалить.
Вспомнив, как моя рыжая расправилась с веселым вампиром-романтиком, я невольно улыбнулся во все свои чудесные клыки. Какой-то купчик шарахнулся в сторону и со всего размаха врезался в прилавок с огурцами. После чего на сцену вышла моя прежняя и очень любимая Селистена:
– Люди добрые, да что же это делается?! Стою, никого не трогаю, а этот тип от меня шарахается как от чумной!
Ну что ж, теперь я за дело спокоен, в таком настроении она от базара камня на камне не оставит. И главное вовремя ее вытащить из заварушки. А уж в том, что заварушка последует, у меня не было никаких сомнений.
– Что, кроме как на эту мерзкую Сантану, и смотреть уже ни на кого не хочешь?!
Несчастный купчик, видимо еще не до конца понявший, во что он вляпался, попытался что-то вставить в свое оправдание, указывая на меня пальцем:
– Да это твоя рыжая…
– Вы слышали? Он меня оскорбил, назвал рыжей!
– Да нет, это она вот на меня оскалилась, и я испугался…
– Ах, я еще у него и скалюсь?!
К этому моменту Селистена уже стала центром притяжения всего базара, и вокруг нее стали прорываться первые одобряющие возгласы разгоряченных торговок:
– Точно, совсем мужики от рук отбились!
– Дай ему, чтобы неповадно было!
Селистена, получив такую поддержку, немедля последовала совету и со смаком врезала своим кулачком в лоб несчастному купчику. Удар был не сильный, но тому много и не надо было, так что парень опять отправился в полет к уже знакомому лотку. На этот раз он оказался умнее и тут же, вскочив на ноги, скрылся в толпе.
– Беги, беги, можешь пожаловаться своей ненаглядной княгине, что тебя на базаре обидели!
Одобрительный хохот со всех сторон только подогрел толпу. Какая-то дюжая баба смахнула с прилавка остатки огурцов и, словно на пьедестал, водрузила на него мою невесту. Надо признать, что, водруженная таким образом над толпой, смотрелась она очень колоритно. Мелкая, конопатая, пышущая праведным гневом, да еще потрясающая моим посохом в воздухе.
Ну да, пришлось маленькую заставить таскать мою вещичку с собой, а что делать? Так не от хорошей же жизни! Не могу же в таком обличье сам таскать его с собой – это будет явным нарушением конспирации.
А страсти накалялись.
– Давай, девчонка, глаголь правду про эту поганку. Житья нам с ней не стало!
Ну вот, завертелась карусель, красота просто. Мужики по сторонам озираются, некоторые вообще манатки собирать стали. Да уж, самое время, бабий бунт – страшен, тут уж никому пощады не будет.
Между тем Селистенка разошлась не на шутку. Вот что значит небольшое моральное стимулирование.
– Точно, не стало нам с ней никакой жизни! Наши мужики уже нам и не принадлежат. Какая-то заморская кикимора пробралась в город, а сотни коренных жительниц Кипеж-града от этого пострадали! Все кобели словно с ума посходили, уже никого вокруг не видят, кроме этой кошки облезлой. По трактирам только и слышно: Сантана то, Сантана се, срам, да и только! У нас что, своих красавиц не хватает?! Да у нас самих есть что показать этой заграничной мымре!
Молодец мелкая, сразу видно, моя школа. И ведь бьет в самые уязвимые места, ну просто прирожденная интриганка.
Далее всё пошло как по нотам. Селистена клеймила позором, взывала к чувствам, выводила на чистую воду, указывала на виновницу… В общем, делала всё очень точно и правильно. И неизвестно, сколько у нее было сторонниц поначалу, но к концу импровизированного митинга вся наиболее активная часть женского населения уже точно знала, кто действительно является причиной всех их жизненных неурядиц.
Чувство опасности вяло напомнило о себе неторопливым звоном. Задние ряды заволновались, и на базаре появились новые действующие лица, а именно: Демьян собственной персоной и пять десятков стражников. Что ж, сейчас достанется и ему. Жалко только, что коварная сущность Золотухи не позволяет мне тоже порезвиться на славу. Хорошо еще, что у меня хватает сил не удерживать Селистену в ее праведном деле.
– Это что еще за новости? – раздался зычный голос Демьяна. – По указу княгини Сантаны все народные волнения ныне запрещены!
Ох, лучше бы он не произносил это имя всуе… Сейчас моя солнечная ему даст.
– Вы посмотрите, кто к нам пожаловал?! Сам первый сантановский прихвостень.
Демьян, привстав на стременах, увидел Селистену и хищно оскалился.
– А специально для тебя сегодня будет подписан новый указ, по которому зачинщиков бунта будут казнить на главной площади.
– Ой, испугал, Демьянушка, ой, боюсь! – не осталась в долгу мелкая. – Да и как же тебя не бояться с таким носом-то? Да, кстати, Даромир велел тебе передать, что, когда выберется из темницы, займется твоими ушами.
Вот честное слово, я ничего такого не обещал! Будучи в человеческом обличье, я собирался его просто придушить, а когда залез в шкуру Золотухи, то вообще стал склоняться к полному его прощению. Ну что с убогого взять? Так что категорически заявляю, что Селистена несла полную отсебятину.
Демьян побагровел и, ударив лошадь, стал сквозь толпу пробираться к боярышне. Судя по гримасе, перекосившей его лицо, моей невестушке может не поздоровиться, надо срочно что-то предпринять. Народ, хотя и обозленный, пока в открытое противостояние с ратниками не вступал. Да и служивые не горели желанием применять силу по отношению к гудящим бабам.
И тут меня укусила блоха. Честно говоря, именно такого подарка от всевидящих богов я и ожидал. Ну всё, держись, сливоносый!
Я подмигнул Шарику и ловко спрыгнул с прилавка в толпу. Краем глаза заметил, что пес не бросил свою даму сердца (то есть меня, конечно) и прыгнул следом. Насколько я знаю мир – а знаю я его прекрасно, – сейчас, чтобы сделать ситуацию неуправляемой, достаточно было небольшой провокации. Бабы оказались настроены по-боевому, – видимо, Сантана и вправду встала всем поперек горла.
Действовали мы с Шариком одновременно, только с разных точек. Когда строй ратников всё-таки вклинился в толпу разгоряченного слабого пола, я изловчился, подпрыгнул и цапнул Демьяна. Мои чудесные клыки, словно нож масло, пропороли тонкое голенище и сомкнулись на его ноге. Раздался чудовищный вопль.
В это же самое время Шарик произвел некое физическое воздействие на мощную, краснолицую торговку медом, с огромной деревянной ложкой в руках. Уж не знаю, что там сделал пес, но держалась она за то место, на котором сидят. Вопль, по крайней мере, тоже был впечатляющим.
– Наших бьют! – не растерявшись, завопила Селистена и залепила спелым помидором Демьяну прямо в глаз.
Что тут началось… Пожалуй, на такой эффект я не рассчитывал. На ратников обрушился целый град ударов, так что бедные вояки даже подумать не могли о достойном сопротивлении. В ход пошли скалки, оглобли, коромысла и прочая дворовая утварь. Вы даже не представляете, что могла сделать с дюжим ратником с помощью той самой деревянной ложки укушенная торговка.
В общем, заварушка удалась на славу. По идее, ратники должны оказать сопротивление, хстя бы перейти к самообороне, а коли так, то одним днем это дело не кончится. Думаю, о порядке в Кипеж-граде придется на некоторое время забыть. Бодуна нет, Антип в темнице, Феликлист не в счет, а одно упоминание Сантаны вызовет такое негодование у женской части населения, что указы, подписанные княгиней, только подбавят масла в огонь.
Однако это будет завтра, а сейчас надо линять отсюда, а то и схлопотать можно под шумок. За себя-то с Шариком я спокоен, а вот мелкую могут затоптать.
Воспользовавшись всеобщим замешательством, я выудил из толпы свою невесту, в самый раз прервав ее попытку надеть на голову какому-то стражнику чугунок. Она, конечно, сопротивлялась и норовила довести начатое до конца, но, к счастью, на помощь мне из толпы выскочил Шарик, и вдвоем мы быстро утащили Селистену из общей свалки. Уже когда мы улепетывали с базара, за спиной раздался до глубины души знакомый вопль:
– Рыжей не дать уйти! Лови рыжую!
Интересно, а кого в данный момент он имел в виду – меня или всё-таки мою ненаглядную? Да какая, собственно, разница? Муж и жена – одна сатана. Хотя некоторые спорят с этой поговоркой и утверждают, что всё-таки две.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29