А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Сам Проша – маленький, сухенький мужичок в белом переднике, весь перемазанный мукой, – явно был пекарем.
– Прошенька мой, – томно прошептала Матрена, похрустывая косточками своего обожаемого.
– Матрешенька моя, – не менее страстно ответил он.
– Кхе, кхе, – скромно напомнил я о нашем присутствии и немедленно получил подзатыльник от Селистены.
– За что?! – обиделся я.
– Не мешай им!
– Да ты что? Нам бежать надо!
– Успеем, – отрезала рыжая и с умилением уставилась на страстную пару.
Слава богам, совесть проснулась у самой Матрены, и она с явной неохотой отцепила от себя своего кондитера и аккуратно поставила его на пол. Он оказался немного помят, но тем не менее вполне цел.
– Матрена, нам пора, – опять влез я и снова схлопотал от романтически настроенной невесты.
– Собака говорит?! – открыл от удивления рот Проша.
– Это Даромир, я тебе о нем рассказывала, – быстренько представила меня хозяйка, и я кивнул лохматой головой. – Это Селистена, а это Шарик, я тебе о них тоже рассказывала.
В этот момент в комнату ввалились Фрол с Федором.
– Ну а этих пьяных обалдуев ты наверняка и так знаешь.
– Очень приятно, Прохор, – буркнул кондитер. Братья не сразу поняли, что происходит, а когда поняли – завелись:
– Ну, Проша!
– Ну, Матрена!
– Ну и конспираторы!
– Кто бы мог подумать!
На этот раз Матрена успокоила братьев уже не словами, а делом. Те в момент заткнулись, прижимая руками распухавшие на глазах уши. Что ни говори, а под удар Матрены я попасть бы не хотел.
Вдруг весь дом затрясся от мощного удара, – видимо, ратники приволокли таран.
– Что это? – испуганно вздрогнув, спросил пекарь.
– Долго рассказывать, Проня. Ты поможешь нам отсюда выбраться?
– Конечно! – ни секунды не раздумывая, согласился Прохор и, скинув фартук, бросился бегом по коридору. Как водится, вся наша компания последовала за ним.
Вот нравятся мне такие люди. Ни тебе дурацких вопросов, ни не менее дурацких истерик, всё коротко и ясно. Надо выбраться – пожалуйста, а уж потом можно разобраться – что, зачем и почему.
Надо признать, что Матренин полюбовник уж постарался, причем вывел нас даже не через свой дом, а через какой-то длинный подвал. В результате мы оказались в квартале от трактира Едрены-Матрены, на вполне тихой улочке.
На свободе, вместо того чтобы проститься с нами, хозяйка принялась прощаться со своим благоверным:
– Смотри тут! Ты меня знаешь, если узнаю, что без меня к Нюрке-торговке бегал, то лучше утопись сам.
– Конечно, мой птенчик! – не стал возражать Проша и, ловко подпрыгнув, умудрился запечатлеть на мощном челе страстный поцелуй.
– Стой спокойно, когда я с тобой разговариваю! – осадила его Матрена. – Когда закончу, сама поцелую.
– Хорошо, рыбонька моя.
– На чем это я остановилась? Ах да, стало быть, лучше сам утопишься.
– Конечно, ягодка моя.
– За хозяйством моим присмотри. Эти головорезы наверняка дверь сломают, так поставь новую. Да смотри не скупись, закажи хорошую.
– Будет сделано!
– Ну вроде всё, – поскрипев напоследок мозгами, выдала хозяйка, – прощевай, что ли?
С этими словами Матрена бережно приподняла своего мужичка и поцеловала его с таким жаром, что Фрол с Федором аж присвистнули от восторга. Правда, предварительно отойдя на солидное расстояние и на всякий случай прикрыв уши.
Всё на белом свете рано или поздно кончается. Кончились и эти пламенные объятия. Проша кивнул нам и скрылся в подвале.
– Ну, ребята, пошли, что ли? – как ни в чем не бывало сказала хозяюшка трактира.
– Матрена, погоди, – остановила ее Селистена, опираясь на мой посох. – Тебе не кажется, что ты должна вернуться?
– Не кажется. И потом, я никому ничего не должна.
– Возвращайся, – не остался в стороне и я, чувствуя, что укушенное время подходит к концу. – Они ведь трактир разнесут.
– Не разнесут, – отмахнулась Матрена. – У меня там всё крепкое. Да и поостерегутся, чай, меня в городе каждый знает, не захотят по сопатке схлопотать по моем возвращении.
«Пожалуй, действительно побоятся», – мелькнуло у меня в голове. Но сдаваться я не собирался.
– Ну скажи на милость, за-ради чего ты хочешь бросить хозяйство и отправиться в опасный путь?
Ответила она не сразу. Вначале огляделась вокруг, потом вздохнула и уже после этого заговорила:
– Да засиделась я что-то в городе, скучно мне стало. Захотелось перед уходом на покой вспомнить былые годы и тряхнуть стариной.
Вообще-то в том, что Матрена не всю жизнь была хозяйкой трактира, пусть и самого лучшего, я и не сомневался. Уж больно у нее вольная душа, а такую не запереть в четырех стенах.
– Матрешенька, ты не думай, мы и без твоей помощи справимся.
– Не справитесь.
– Это почему же? – возмутился я.
– Ну для начала, потому что ты сейчас не в самой лучшей своей форме из-за этого твоего рыжего чудовища.
Селистенка по привычке решила было возмутиться, но вовремя вспомнила о Золотухе и передумала.
– А потом, стража наверняка перекрыла все выходы из города, так что без меня вам точно не обойтись.
Раздумывал я не больше мгновения. В конце концов, кто я такой, чтобы запрещать хорошему человеку ввязаться в захватывающее приключение? Она взрослая, даже скажем чересчур взрослая, так что вполне может решать сама. Пусть ее Проша останавливает.
Так что когда моя новая сущность, уже практически вырвавшаяся на свободу, попыталась вставить свое слово и решительно отказать Матрене, я собрал всю свою волю в кулак и из последних сил молвил:
– Ладно, будь по-твоему. И что ты предлагаешь?
Женщина-гора, вмиг повеселев, вместо ответа махнула рукой, и наш новый план действий мы слушали уже на ходу. Судя по всему, вызванные нами беспорядки прокатились по всему городу, поэтому народу на улице практически не было. Бабы отводили душу в центре города, а мужики притаились по домам, чтобы не попасть под руку праведного гнева.
– Все городские ворота наверняка перекрыты. Будем выбираться по реке.
– Вплавь, что ли? – с опаской спросил Фрол и схлопотал несильную затрещину.
– Не перебивай старших. На ладье, дурень!
– А ладью откуда возьмем? – не выдержал и вмешался Федор, сполна получив и свою долю.
– Угоним, откуда еще?
Я, наученный горьким опытом братьев, промолчал. Вся моя сущность уже вернулась в миролюбивое состояние кормящей матери, так что я вообще слабо понимал, куда и, главное, зачем мы несемся по узким улочкам Кипеж-града. Не лучше было бы пойти в княжеский дворец и попытаться договориться с Сантаной мирным способом. Она же женщина, должна понять, что поступает нехорошо.
– А если на пирсе не будет ни одной купеческой ладьи? – после некоторой паузы наконец задала свой законный вопрос Селистена, справедливо полагая, что ей физическое наказание не грозит.
– Так нам и не нужны купеческие лоханки, – хмыкнула Матрена, с трудом вписываясь в очередной поворот, – мы угоним княжескую ладью.
От неожиданности я даже споткнулся, и если бы не верное, крепкое плечо Шарика, то наверняка растянулся бы в пыли. Эх, повезло Золотухе, какого заботливого кобеля себе отхватила!
– Слушай, а не слишком ли это лихо? – высказал общие сомнения я, когда восстановил сбитое дыхание.
– Уж чья бы собака рычала, а твоя молчала! Сам-то хорош – пробрался во дворец, нанес личное оскорбление княгине, нагло бежал, спровоцировал в городе беспорядки, оказал сопротивление ратникам при исполнении обязанностей, а теперь о такой мелочи задумывается.
О боги, неужели и вправду всё так плохо? Наверное, Матрена всё-таки немного преувеличивает. Но, во всяком случае, в одном она права: захват и угон княжеской ладьи не сделает погоды в моем послужном списке. Да и что-то мне подсказывает, что приговор мне уже вынесен Сантаной заочно, и не за все мои шалости, а за созерцание безобидного шрама. Хотя не такой уж он и безобидный, а вполне даже обаятельный. Ох, где же это я слышал про шрам вкупе с зелеными глазами? Нет, не помню.
– «Я увяз, как пчела в сиропе, и не выбраться мне уже, тонкий шрам на прекрасной попе – рваная рана в моей душе…» – еле слышно напел я.
– Еще раз услышу, голову откручу, – спокойненько и абсолютно буднично предупредила Селистена. Оказывается, напел я не очень тихо.
– За любовь к искусству? Не посмеешь.
– Почему же за любовь? – искренне удивилась солнечная. – За то, чтобы не пялился куда не следует.
– Это роковая случайность!
– Да, вполне может стать для тебя роковой, – всё тем же тоном согласилась Селистена, – если хоть раз услышу про этот шрам.
Я уже хотел обидеться, чтобы наглядно проиллюстрировать всю абсурдность обвинения, но не успел. Благодаря удивительному чутью Матрены и ее знанию города мы миновали все патрули и выбрались к Пижке, небольшой, но полноводной речке, на которой и стоял Кипеж-град.
Три года назад, во время моих прошлых похождений, я бывал на пристани. Именно там я впервые увидел черного колдуна Гордобора и его мелкого, но весьма шустрого и опасного слугу, оборотня Филина. Ох и деньки были! Под личиной Шарика я был напрочь лишен ненужных комплексов и глупых условностей. Правда, вот с колдовством у меня тогда возникали проблемы. Не то чтобы я не мог колдовать вообще, просто не мог колдовать правильно. Для полноценного процесса мне не хватало банальных человеческих рук.
С тех пор много воды утекло, и за три года усердной учебы в «Кедровом скиту» я достиг новых высот колдовства и вполне могу обходиться без помощи рук. Зато сейчас я угодил в другую крайность. Я насквозь пропитался миролюбивым и рассудительным нравом Золотухи и вдовесок получил ее сомнительные пристрастия в кулинарии.
Именно мое новое, ненавистное миролюбие и не позволило мне принять план, который с ходу предложила Матрена. А предложение у нее было очень даже разумное (на взгляд Даромира, а не Золотухи): подкрасться незаметно поближе и, пока команда не очухалась, легонечко вывести ее из строя подручными средствами, как то: оглобля, старое весло или пудовый кулак хозяйки трактира.
Будучи Даромиром, такой чудесный план я принял бы на ура, но блохи кусать меня не собирались, и мне нечего было противопоставить занудству Золотухи. А мое новое естество категорически сопротивлялось тайному нападению и предпочитало дурацкий и часто бесполезный процесс переговоров. Я аж сам взвыл (где-то в глубине души), когда настоял на том, чтобы вначале попробовать решить нашу проблему мирным путем. И зачем только меня все послушались? Ведь знали же, что я не в себе!
Как бы то ни было, но на переговоры отправилась Селистена вместе со мной, а вся наша остальная компания притаилась невдалеке. По моему изначально провальному плану мы намеревались подойти к капитану, и Селистена (я же собака и говорить вслух до поры до времени не имею права), как дочка премьер-боярина, должна была объяснить, что Сантана враг и нам просто необходимо как можно быстрее выбраться из города, дабы отыскать Бодуна, промыть ему мозги и срочно вернуть на закачавшийся трон.
И как мне удалось пропихнуть такой план при голосовании, ума не приложу. Да за такое меня надо было сразу к стенке поставить и тут же прибить по законам военного времени как пособника врага. К моему сожалению, мой дар красноречия остался при мне, и пользовался я им беззастенчиво.
Ко всему прочему, звонок опасности надрывался в моей голове во всю свою силу. Моя новая сущность умудрилась проигнорировать и это. Ну как же, мы же теперь шибко умные и считаем, что для цивилизованного человека лучшим оружием являются доброе слово и веские аргументы в споре. Лично я раньше считал, что противника надо вначале замочить, а уже потом предъявлять эти самые аргументы. К сожалению, у Золотухи на этот счет были другие мысли.
План разлетелся вдребезги с самого начала, так сказать, на подступах. Как только мы появились на пирсе, вся команда поднялась по тревоге и ощетинилась на нас копьями и мечами. Но даже после этого я ухитрился убедить Селистену, что обычным словом можно добиться очень многого и добрая воля прочнее любой закаленной стали. В общем, опять наплел какой-то бред, а моя мелкая умудрилась поддаться на такую провокацию.
Когда Селистена нетвердым голосом всё-таки начала вразумлять заблудших овец, мы оказались в полном окружении вооруженных до зубов ратников. От такого грубого отношения к женщине и собаке я стал тихо сатанеть, причем без всякого укуса блохи. Тут уже было не до условностей, так как на карту была поставлена жизнь моего любимого человека, моя и соответственно Золотухи.
Капитан грубым голосом заявил, что имеет личный приказ княгини задержать и доставить во дворец Селистену и любого, кто будет находиться рядом с ней. От такой перспективы гневно завибрировала даже смирная Золотуха, а ее мышцы призывно заиграли в ожидании хорошей драки.
Колдовать без особой необходимости я не собирался, ведь известный всему городу колдун Даромир в настоящее время находится в темнице. Главное, чтобы в грядущей потасовке не пострадала моя солнечная. Если с ее очаровательной головки упадет хоть один рыжий волосок, я этого не прощу ни себе, ни тем более подружке Шарика.
Сигналом к развязке послужил зычный бас Матрены. Мудрая женщина, как оказалось, не до конца поверила в перспективу разобраться миром, всё-таки прихватила с собой оглоблю и, воспользовавшись тем, что мы отвлекли на себя стражу, смогла подойти незамеченной. Естественно, рядом с ней находились верный Шарик и неразлучные братья. Конечно, Фрол и Федор тоже были под влиянием чар Сантаны, но бросить в беде Селистену не посмели. Да и гнева Кузьминичны они боялись больше, чем княгини.
– Маленьких обижаете? – пробасила женщина-гора и с разворота отправила освежиться в речку пяток ратников.
Если бы я за мгновение до этого не сшиб с ног Селистену, то наверняка досталось бы и ей. В общем-то я Матрену не виню, времени на сортировку по принципу «свой-чужой» у нее не было.
А дальше была чудесная заварушка. Как же я соскучился по такой простой молодецкой забаве! Отвести душу мне не помешала даже шкура кормящей матери, видимо, всё-таки мои собственные инстинкты в критической обстановке оказались сильнее. Я даже не применил ни одного боевого заклинания. В ход пошли только зубы, когти и быстрота движений. В паре с Шариком мы завертели на палубе такую карусель, что ратники сразу забыли о нападении. Главное для них было сохранить отдельные части тела в целости и сохранности. Но как бы они ни старались, наши зубы неизменно смыкались то на запястье, то на ноге, а то… Ну, в общем, там было за что кусать.
Матрена сломала свою оглоблю при первом же ударе, но вполне обошлась кулаками. Оно и к лучшему: в пылу свалки я видел, как под ее ручной молот один раз чуть не попал Фрол. Хорошо еще, что получил он вскользячку и отделался только легким испугом и временным заиканием.
Братья также оказались на высоте и ловко пресекали попытки капитана послать за помощью. В общем, повеселились мы на славу. В результате такого нашего общения минут через десять вся команда княжеской ладьи была выведена из строя, деморализована и заперта в старом соляном складе тут же, на пирсе.
На борт в честном бою отбитого транспортного средства мы поднялись довольные и счастливые. Хотя нет, недовольной оказалась только Селистена. Дело в том, что в самом начале, когда я сшиб ее с ног, она закатилась под лавку, запуталась в сложенной там сети и не смогла выбраться оттуда до самого конца веселья. Из-за этого рыжая была не в себе. Из нее так и перла энергия, не нашедшая до сих пор выхода. Пришлось клятвенно пообещать, что в следующий раз мы ни за что не начнем драку, пока не убедимся, что она готова в ней поучаствовать. Получив такое заверение, мелкая немного успокоилась и даже потрепала меня за ухом.
Мы быстренько осмотрели ладью, проверили запас провизии, воды и остались вполне удовлетворены увиденным. Данного запаса нам хватит надолго, главное, чтобы блохи кусали почаще.
– Ну, Даромир, командуй, – наконец благословила меня Селистена.
Ну вот, опять я. Не скрою, командовать я, конечно, могу, люблю и умею, но, правда, только на твердой земле. Вода, знаете ли, профессионалов любит, впрочем, как и суша. Может, капитана со склада вытащить, перевязать и, немного стимулируя клыками, заставить встать к штурвалу?
Помощь пришла, откуда ее не ждал.
– Ну что, будем отплывать или как? – загрохотал бас Матрены.
– Конечно, будем, только вот я не знаю как.
– Ну так спроси меня, я знаю.
– Ты?!
– А что тут такого? – хмыкнула Матрена. – У меня покойный муж был в городе первым кормщиком. Да я и сама в этом деле кое-что смыслю.
От радости я даже подпрыгнул и выразил, как мог, свой восторг, то есть лизнул хозяйку трактира в щеку.
– Значит, так! – командирским голосом озвучил я свои мысли. – На время водного путешествия все свои полномочия я передаю капитану нашей ладьи, несравненной Едрене-Матрене. Слушаться ее как мать родную, то есть как меня.
Команда у нас была сплоченная, так что никаких возражений не последовало, и уже через пять минут мы на всех парусах покинули Кипеж-град.
Справная всё-таки ладья у Бодуна, так и летит по волнам, подгоняемая попутным ветром. Матрена и вправду оказалась заправским шкипером и довольно ловко обращалась с рулем. Под ее чутким руководством и Фрол с Федором вскоре стали вполне сносно ворочать снасти. Уж не знаю, как ей это удалось, но братья носились по суденышку, словно два пескаря на мелководье. То ли дар убеждения помог, то ли пудовый кулак, но в любом случае ребята легко обошлись как без моей помощи, так и без Селистены с Шариком. В общем-то оно и правильно. Шарик тросы вязать и по мачте лазить не умеет, детский, тяжелый труд также не приветствуется, а мне такой ерундой не положено заниматься по моему статусу. Разве только посредством несложного заклинания вызвал небольшой попутный ветерок, чтобы ребята с веслами не возились и сконцентрировались на парусе.
Наш маршрут мы согласовали, как только город скрылся за кормой. Оказалось, что почти половину задуманной операции по перехвату Бодуна мы сможем осуществить, качаясь на волнах. Селистена что-то долго объясняла мне и Матрене, где мы намерены встретиться с князем, тыкая пальчиком в карту. Надо признать, что тут наш шкипер оказался значительно внимательнее меня, оно и неудивительно. Ей надо ладью вести, еду готовить, братьев строить, а на меня возложена миссия по общему руководству предприятием, а для этого достаточно умело распределить обязанности между подчиненными и не забивать голову названиями захудалых населенных пунктов и деревень. Главное я для себя уяснил – это то, что Бодуна нам перехватить вполне по силам, а остальное уже ерунда, моя команда справится.
…Не занятые в непосредственном управлении судном расположились в сторонке, чтобы не мешать действиям команды и соответственно не раздражать их своим бездельем. Я, как водится, прильнул поближе к невесте и предоставил в ее полное распоряжение свою чудесную рыжую шерсть. Уж коли нельзя получать человеческие удовольствия, то уж собачьи я намерен вытрясти по полной программе. Шарик тоже, в свою очередь, хотел прижаться ко мне поближе, но получил решительный отпор с моей стороны и был вынужден расположиться чуть поодаль.
Солнце, свежий речной воздух и ласковые руки Селистены конечно же сделали свое дело, и я задремал, лишь изредка меняя позу и тем самым подставляя боярышне другой бок для законной порции ласки.
Эх, ну когдаже мы свадьбу сыграем? Так всё хорошо начиналось, и на тебе, влезла противная Сантана со своими кознями. Видать, такая судьба мне на роду написана – бегать в собачьей шкуре по лесам, а не нежиться с законной супругой в не менее законной кровати. Вот такой я оригинал.
Тут сквозь дрему звякнул мой колокольчик опасности. Звякнул и замер на полузвуке в некотором недоумении. Я с сожалением выбрался из объятий Селистены и, поставив лапы на перила, внимательно стал всматриваться в пробегающий перед глазами пейзаж. Рядом со мной пристроились Селистена и вездесущий Шарик.
Пейзаж, к слову, был совершенно обычным. Нет, конечно, очень красивым, живописным и прочее, но, так сказать, стандартным. Березки, заливные луга и заросли осоки. Места, абсолютно непригодные для засады. Может, где-то тут нечисть притаилась? Хотя тоже вряд ли, она при дневном свете нападать не решается, у нее, знаете ли, на солнечные лучи стойкая аллергия. Так какого же лешего колокольчик так себя ведет?
«Звя…» – опять раздалось в моей голове. Странно это всё как-то, необычно. Помнится, так мое врожденное чувство опасности реагировало только на представителей нестандартной нечисти, а именно на парочку луговых спиногрызов, во время моих прошлых похождений. Но это было давно, совершенно в другом месте, и уж тем более не так близко от города. Ну не любят общество эти вымирающие виды нечисти, и на то у них есть весьма веские причины.
Дело тут в том, что еще в незапамятные времена от монолитных рядов нечисти вдруг откололась небольшая стайка луговых спиногрызов. Эти уникумы заявили, что больше не намерены творить зло, и решительно порвали с темным прошлым. Надо ли говорить, что остальная братия отнеслась к отщепенцам без всякого восторга и принялась по мере возможности уничтожать бывших родственничков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29