А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Я управлять кораблем не умею, и вообще я человек сухопутный.
– Ничего, здесь река спокойная, держись по центру, и всего делов.
– Может, лучше пристанем к берегу? – не остался в стороне Федор.
– Нет, – отрезала Матрена. – Пока есть возможность, будем плыть, надо как можно дальше отойти от города.
– Но…
– Никаких «но»! Марш к рулю, оба. Вдвоем как-нибудь справитесь, а если что, разбудите. Даромир, присмотри за ними.
– Присмотрю, – буркнул я, сгоняя с себя дрему посредством тряски головы. Как известно всем собакам, нет лучшего средства от сонливости, чем хорошая встряска.
Очередные, но уже довольно вялые отговорки братьев нисколько не смутили Матрену, и она передала им управление. От осознания важности поставленной задачи те решили встать к рулю одновременно, таким образом разделив ответственность на двоих.
Спустя мгновение из оборудованной на корме небольшой каюты раздался богатырский храп. Интересно, и как это с ней пекарь Проша умудряется спать? Ну да ладно, это не моего ума дело, как-никак у них любовь.
Ладья уверенно рассекала носом воду. Оба брата вцепились в руль так, что от напряжения у них побелели пальцы. Ничего, ребята они ушлые, сдюжат. Тем более что Матрена обещала спать недолго.
Как контролировать действия братьев, я представлял смутно, поэтому просто напустил на себя важности пополам с ответственностью и, надувшись, словно лохматый индюк, перешел на нос судна, чтобы хотя бы заметить, если у нас возникнут проблемы с курсом. За мной тут же последовали Селистена и Шарик. Спиногрызов видно не было, наверное, опять направились в кладовую, поближе к запасам сыра.
Настроение у меня было прекрасное. До того как я отошел от укуса блохи и опять попал под влияние гастрономических вкусов Золотухи, я всё-таки успел налопаться крольчатины и поэтому сейчас с удовольствием ощущал тяжесть в животе.
Селистена также умяла весьма солидную порцию, но совсем по другим причинам. Она вообще начала исправлять свой извращенный вкус именно с этого продукта. До нашего знакомства и моей безобидной лжи она даже видеть мясо не могла (или не хотела). Эх, жаль, что у меня самого сейчас с головой проблемы, а то бы под моим чутким руководством, глядишь, к концу приключения освоили и другие мясные деликатесы. Ну да ладно, впереди у меня еще куча времени, не век же мне собакой, любящей молоко и творог, быть. Будет и на моей улице праздник.
Селистена стояла рядом и внимательно рассматривала мой посох. Как вы помните, я назначил ее главной по ношению моей колдовской гордости ввиду полного отсутствия рук.
– Красивый, – тихо проговорила она, поглаживая серебряную собачью голову.
– Ну так! – расплылся я в улыбке.
– А наконечник тоже серебряный?
– Да. Так что можно использовать как простое оружие против нечисти.
Селистена потрогала пальчиком наконечник и подивилась его остроте.
– А твой знаменитый гребень с собой? – поинтересовался я, хотя прекрасно знал ответ на этот вопрос. Уникальный в своем роде гребень, больше похожий на строенный кинжал с серебряными лезвиями, был гордостью боярышни. Именно им она умудрилась завалить вурдалака Беню Вийского. С того незапамятного события она никогда не расставалась с гребнем.
– А как же? – хмыкнула конопатая и продемонстрировала свое уникальное оружие.
Мы немного полюбовались массивным гребешком, после чего солнечная водрузила его обратно, в копну густых, рыжих волос. Серафима не обманула, за это время волосы Селистены вернули себе натуральный цвет, чем очень меня радовали. Конопушки также пробились к солнцу и обильно украшали мою мелкую. И как она только могла покуситься на такую прелесть? Хорошо еще, что ей достался уравновешенный и воспитанный жених вроде меня, а то другой, на моем месте, мог бы и свадьбу отложить.
– Знаешь, а у Шарика твой серебряный коготь остался.
Словно поняв, о чем речь, Шарик приподнял правую лапу и продемонстрировал сверкающий на солнце коготь.
Хм, удивительное дело. Вообще-то это давняя история. Когда-то давно, когда я только начинал обучение в «Кедровом скиту», очень любил всяческие взрывные заклинания. Меры я не знал, и однажды, не рассчитав силу взрыва, лишился пальца на правой руке. За такую шалость можно было сильно схлопотать от наставников, так что я быстро соорудил себе что-то вроде серебряного когтя и заявил, что сделал это нарочно, чтобы серебро всегда было под рукой (или в руке). Ведь всем известно, что лучше серебра в борьбе с нечистью ничего нет.
Так вот, когда я вселился в Шарика, мой личный знак очутился и у него. По логике, вернув себе человеческое обличье, я должен был вернуть Шарику его собственный обычный коготь. Ан нет, выходит, что-то заклинило, и средство борьбы с порождением тьмы осталось при нем.
– Странно, – протянул я, рассматривая его. – Ну что, псина, ты на меня не в обиде?
Шарик отрицательно махнул головой.
– Может, это и к лучшему, – улыбнулась Селистена, потрепав своего любимца (на этот раз не меня) по холке.
– Может быть, – обидчиво буркнул я и поскорее подставил свою спину под вторую руку боярышни. Как-никак я тоже имею право получить свою порцию ласки.
Однако блаженство длилось недолго. Мой острый глаз заметил на воде, прямо по курсу, какой-то странный предмет. Неожиданно этот предмет замахал руками и был опознан мною как человек. Хотя нет, точнее было бы сказать – как ребенок.
Даже будучи обычным Даромиром, я бы не остался равнодушным при виде тонущего ребенка, а уж в шкуре Золотухи вообще потерял последний разум. Только этим можно объяснить то, что звонок опасности, заверещавший в моей голове, был полностью проигнорирован. Ну как я могу думать о какой-то грозящей опасности, когда перед глазами происходит трагедия. Мало того, трагедия с участием ребенка.
В общем, как бы то ни было, но спустя минуту на борт был вытащен маленький, дрожащий от холода мальчик. Моя материнская сущность клокотала от негодования: да как родители могли оставить без присмотра такую крошку? И вообще…
А звон не умолкал. Да когда же этот колокольчик заткнется, ну что может сделать нам один напуганный, замерзший мальчонка лет семи? Ровным счетом ничего. А раз так, то можно признать, что первый раз в жизни мое чувство опасности меня подвело.
Конечно, накормить, отогреть и расспросить крошку я хотел сам, но травмировать детскую психику видом говорящей собаки побоялся. Пришлось доверить такое важное дело Селистене. И хотя она оказала первую помощь очень быстро и правильно, меня не покидало ощущение, что я бы проделал всё это лучше, во всяком случае, ласковей.
Когда ребятенок отогрелся и насытился, пришло время расспросов. И вот, глотая слезы, мальчик рассказал нам жуткую историю. Оказалось, зовут его Иванушкой, он сирота и всю жизнь прожил у каких-то ну очень дальних родственников. Те его не любили и всячески притесняли. В конце концов родня решила вообще извести его. Для этого его посадили в лодку, вывезли на самую глубину и столкнули в воду.
Тут я не выдержал и разрыдался. Слезы текли по рыжей шерсти. Я не мог представить, что же это за люди, которые способны утопить такого мальчугана. Далее меня сильно удивила Селистена. Она вообще слушала рассказ со странным выражением лица, словно не веря ни одному слову ребенка. А когда тот закончил, последовала череда неуместных вопросов.
– Так ты говоришь, что злой дядя повез тебя топить?
– Да, тетенька, – ангельским голоском пролепетал мальчик.
– И вы плыли на лодке?
– Да, тетенька.
– И он бросил тебя в воду?
– Да, тетенька.
– А потом уплыл, оставив тебя погибать?
– Да, тетенька.
– Странно, так почему же мы не видели ни одной лодки?
– Да, тетенька.
Такого издевательства над несчастным ребенком я вытерпеть не мог.
– Ты чего пристала к бедному ребенку?
– Ты что, совсем ослеп, не видишь, что он врет?
– Он не может врать, он маленький!
В ответ она только презрительно хмыкнула.
– Я хотел сказать, что от пережитого ужаса он может просто путаться в своем рассказе. Оставь его в покое.
– Не оставлю, пока не пойму, зачем он врет.
– Ты же женщина и будущая мать!
– Ну и что! А ты бывший колдун, который за тысячу шагов чуял опасность. А сейчас, в шкуре Золотухи, ты не можешь увидеть очевидного.
– Я и сейчас ее чую, ну и что?
Селистена от возмущения чуть не лопнула. Наверное, я бы услышал о себе много нового (и, как обычно, несправедливого), но тут раздался вопль Федора:
– Человек за бортом!
Ощущение опасности заверещало с удвоенной силой, а мы как по команде уставились на воду. Прямо по нашему курсу даже невооруженным взглядом можно было рассмотреть еще одного тонущего человека, а точнее, еще одного ребенка.
Это оказалась девочка. Ее рассказ отличался от первого только одним – ее звали Аленушка.
Дальше – больше. Только Селистена закончила расспросы и судя по ее виду, собиралась что-то высказать мне, как в поле видимости оказался еше один ребенок, естественно, в воде. Потом третий, четвертый… В результате вскоре у нас на палубе оказалось пяток Аленушек и четверо Иванушек.
От счастья я не мог держать себя в руках (ну то есть в лапах) и с удовольствием принялся развлекать детвору. Ребятишки трепали мою шерсть, а некоторые, особенно веселые, даже попытались оседлать. Первым я позволил делать всё, а вот вторых ласково вернул с меня на палубу. Как ни странно, моего веселья не разделяли ни Селистена, ни Шарик. Мало того, даже Фрол с Федором всё больше хмурились при виде детей и зачем-то положили руки на мечи. Вот странные какие, это же дети!
Вдруг какой-то чересчур шустрый малый больно дернул меня за ухо. Я осторожно, чтобы ненароком не задеть ребенка, тряхнул головой. Тогда этот малец вцепился мне и во второе. Я, конечно, всё понимаю, детям нужно давать пошалить, но домашних животных, а особенно собак, мучить всё-таки нельзя. Поэтому я встал и попытался отойти. Куда там! На мне повисла и принялась щипать и тормошить еще парочка Аленушек.
Я вспомнил, что детишки чуть было не утонули и это наверняка просто реакция детского организма на пережитый ужас, и настроился героически терпеть издевательства над собой.
Краем глаза я заметил, как ребятишки разбежались по кораблю. Кто качался на канатах, кто пытался вырвать из рук ошалелых Фрола и Федора руль, кто за хвост пытался вытащить из-под лавки Тинки и Винки. В общем, дело нашлось всем. Однако тут я заметил, что какой-то маленький наглец ущипнул мою Селистенку за то место, за которое щипать могу только я. Это мне не понравилось, и я решил урезонить слишком уж заигравшихся ребятишек. Думаю, вид говорящей собаки несколько остудит их пыл.
– А ну тихо, а то тетю Матрену разбудим!
Реакция, конечно, последовала, но не совсем такая, как я ожидал.
– Ой, собачка разговаривает, – завопил один из Иванушек, оскаливаясь рядом жутких и уж совсем не детских клыков.
– Вот здорово, а она умеет плавать? – отозвалась Аленушка, также продемонстрировав пару рядков белоснежных зубок размером никак не меньше моих.
– Умеет!
– А с камнем на шее? – милым голосочком поинтересовался Иванушка с почему-то выросшими когтями.
– Не знаю, но надо проверить!
С этими словами небольшая стайка выловленных детишек стала на меня надвигаться. Хотя нет, детишками они уже не были. Передо мной стояли маленькие человечки с мощными клыками, огромными когтями и перекошенным от злобы ртом.
Честно говоря, купаться с камнем на шее в мои планы не входило. Все чувства, оставшиеся у меня от настоящего Даромира, что есть силы вопили, что хватит мямлить и пора начинать мочить эту мелкую пакость. Но мерзкие блохи меня никак не кусали, а Золотуха не могла позволить убивать спасенных детей, даже если они ими и не являлись.
– Это что здесь происходит?! – раздался над речными просторами могучий бас Матрены. Видимо, эта катавасия всё-таки разбудила великана в юбке.
– Тетя, тетя проснулась, – загомонили Иванушки с Аленушками.
– А она умеет плавать?
Чтобы оценить ситуацию, Матрене понадобилась не больше мгновения.
– Это топлята! Бей их не раздумывая, а то нам всем каюк!
Далее наш шкипер добавил жуткое выражение, как раз из репертуара портовых грузчиков. Я хотел было заметить хозяйке трактира, чтобы она последила за своей речью, но не успел. На меня навалились трое топлят (как их назвала Матрена). Эти мелкие твари оказались просто на редкость сильны. В одно мгновение они сбили меня с лап и потащили к воде. Кто-то самый проворный уже затянул удавку на моей шее. Как я мог заметить, к этой же веревке, на другом конце, был привязан камень (а его-то откуда они взяли?). Инстинкт самосохранения наконец проснулся, и я всеми силами попытался оказать сопротивление. Я бился даже не как собака, а как лев, но – тщетно. Необычайно ловкие руки подняли меня в воздух и бросили за борт. Последнее, что я слышал, был душераздирающий вопль Селистены:
– Даромир!!!
Холодная вода сомкнулась над моей головой, камень потянул ко дну. Всё, конец, никогда бы не подумал, что так неинтересно погибну.
Вот здесь мне хотелось бы пояснить некоторые мелочи. Например, почему я применил только чисто физическую силу, а не отточенное годами боевое колдовство. Я потом долго размышлял на эту тему и пришел к одному простому выводу – забыл. Да-да, именно забыл. Ну то есть не забыл сами заклинания, а забыл, что с их помощью можно выйти практически из любого сражения. То ли влияние Золотухи на меня оказалось сильнее, чем я думал раньше, то ли, очутившись в собачьем теле, я утратил некоторые рефлексы, а может быть, и то и другое. Не знаю, но факт остается фактом – я позволил какой-то мерзкой нечисти (а это, несомненно, была она) бросить меня в воду, словно слепого щенка. Я и за щенка любому глотку бы перегрыз, а уж за знаменитого колдуна и подавно.
К моему счастью, оказалось, что блохи очень не любят воды. Когда я, отчаянно сопротивляясь, шел ко дну, моя чудесная рыжая шерсть намокла, и соответственно домашние паразиты также оказались с подмоченной репутацией. Это им крайне не понравилось, и всё свое негодование они выместили на мне как на носителе их места проживания. Наверное, в этот момент меня укусили все блохи, обитающие на мне. Этого хватило с лихвой для того, чтобы с меня осыпался весь тот бред, которым я пропитался по вине милейшего, но излишне доброго лохматого существа по кличке Золотуха.
Первым делом я избавился от неприятного фактора на моей шее, который упрямо тащил ко дну. Несложное заклинание – и он рассыпался в мелкую крошку, а я, орудуя всеми четырьмя лапами, осуществил срочное всплытие. Далее требовалось забраться на палубу. Непростое занятие, между прочим, без человеческих рук вскарабкаться по практически отвесному борту. Ну да ничего, с помощью зубов и активно применяя когти наконец мне это удалось.
На палубе мне открылась довольно мрачная картина. Потеряв вожака, моя команда, конечно, не сдалась (моя школа!), но дела были хуже некуда. Топлята окончательно сбросили с себя человеческое обличье и превратились в настоящих уродцев, к тому же вооруженных огромными когтями и клыками. Обладая численным перевесом и удивительной силой (это я ощутил на себе), они уже загнали обороняющихся на корму и, похоже, готовились к последнему броску.
Но сдаваться никто не собирался. Матрена, приспособив к бою привычное весло, защищала правый фланг. Братья, с серебряными кинжалами, бились слева. За их спинами, в ужасе вжимаясь друг в друга, таращили свои васильковые глаза луговые спиногрызы. Их лично опекал взъерошенный Шарик с серебряным когтем наготове. Эх, лучше бы ему иметь серебряные зубы, во всяком случае, было бы сподручнее, ну да ладно, хорошо еще, что есть такое подспорье в борьбе с нечистью.
А в центре… В центре, словно древняя богиня-воительница, рыжая и прекрасная, несла смерть нечисти Селистена. По конопатым щекам в два ручья текли слезы (это моя ненаглядная по мне скорбит!), взгляд пылает решимостью отомстить, а твердая рука сжимает мой посох. Видимо, в такой ситуации он ей показался надежнее, чем ее гребень. Ну что ж, я не ханжа, так что брюзжать об использовании колдовского артефакта не по уставу «Кедрового скита» не стану, не та ситуация.
Я невольно залюбовался красотой Селистены. Я, конечно, всё понимаю, не время и прочее, но в своем гневе она была настолько хороша, что я не мог отказать себе в такой малости и не отказал. Впрочем, о своих непосредственных обязанностях я не забыл и в тот момент, когда топлята кинулись в последнем рывке на моих друзей и любимую, я ударил во всю свою силу. Наверное, кто-то может заметить, что бить в спину неэтично, неинтеллигентно и негуманно. На что я могу ответить только одно: вас топлята в воду с камнем на шее не бросали. А раз так, то попрошу воздержаться от глупых замечаний. Я никаких угрызений совести не испытывал и ударил целой серией боевых заклинаний.
Тут же речные просторы огласились жуткими воплями погибающей нечисти и криками радости Селистены и остальных моих спутников. После моего вмешательства исход боя был предрешен. Получив такую поддержку, бывшие обороняющиеся перешли в наступление и, неся смерть на острие серебра, принялись методично уничтожать недобитых топлят. Применять колдовство я уже не стал, мог бы случайно зацепить своих, но и без него справились прекрасно. Увидев, с каким упоением гоняет нечисть по палубе Шарик, я решил тряхнуть стариной и тоже с удовольствием покусал какую-то Аленушку.
Наконец дело было сделано, и серебряный наконечник на моем посохе поставил точку в этой истории. Глядя, как мужественно расправилась с топленком Селистена, я невольно присвистнул от удивления. Раньше я такой решительности за моей невестой не замечал. Когда мы очистили палубу и сбросили последнюю мертвую пакость в воду, настало время разбора ситуации.
Первым делом, как водится, шла приятная часть. Мелкая с визгом бросилась меня обнимать и соответственно целовать. Так как мокрая шерсть не способствует страстным поцелуям, большинство ласки получил мой нос. Как жалко, что я сейчас не человек, точнее, не совсем человек. Когда же я начну подвиги-то творить в нормальном человеческом виде и, естественно, получать положенные восторги и ласки как полноценный человек и жених в одном лице?
Шарик также попытался выказать свою радость, но, на мой взгляд, очень уж бурно. Пришлось опять ему напомнить, что я не его супруга, а совсем наоборот – жених его хозяйки. Судя по выражению его глаз, он до сих пор сомневается в этом факте.
Далее меня похлопали по плечу (то есть по плечам). Фрол и Федор. Надо признать, они несколько забылись, что я не в своей обычной весовой категории, и от такого проявления мужских эмоций я опять чуть не вылетел за борт, причем два раза.
Спиногрызы, уже отошедшие от пережитого ужаса, целиком погрузились в мир искусства и стихосложения и только приветливо помахали мне лапками и вежливо пояснили, что не хотят терять ни минуты, будучи просто обязаны запечатлеть для потомков увиденное, так сказать; по горячим следам.
Ложку дегтя, как и следовало ожиать, в мою бочку меда конечно же вывалила Матрена. А так как у нее маленького ничего не бывает, то и ложечка оказалась размером с половник. Сперва она, конечно, поздравила со спасением, но потом сдвинула брови, уперла кулаки в могучие бока и вопросила:
– Ну ты, дипломированный колдун, что же ты врал, что все экзамены на «отлично» сдал?
Такой зачин мне не понравился и заставил насторожиться.
– Я, между прочим, никогда не вру, – ответил я, но, поймав взгляд Селистены, поправился: – Во всяком случае, не в этот раз.
– Может, у вас там преподаватели плохие?
– Да нет, отличные колдунчики преподают.
– Так какого трижды дурно пахнущего лешего, – спиногрызы дружно закивали мордашками, –ты не знаешь, как выглядят топлята?! – Тут Матрена нависла надо мной, как бык над овцой, и я невольно вжал голову в плечи. – Да если бы я не проснулась, нас бы всех перебили!
Ну что я мог ответить на такое обвинение? Конечно, можно было рассказать правду и поведать всем, что последние годы, проведенные в скиту, я честно грыз гранит науки. И только один раз поленился и пропустил в старом фолианте, посвященном редким видам нечисти, главу о речных тварях, рассудив, что я колдун сухопутный и это мне банально не пригодится. Ну надо же такому случиться, что топлята, судя по всему, оказались именно там! Да, я мог рассказать правду под влиянием Золотухи и, если бы не блохи, наверняка бы так и сделал. Но сейчас-то я был самим собой и потому принял единственно верное решение – немножечко соврать. И то исключительно для поддержания своего доброго имени в глазах окружающих, а особенно невесты.
– Даже не знаю, что на меня нашло, – голосом, полным трагизма, поведал я. – Я в шкуре Золотухи вообще сам не свой.
Конечно, валить всё на бедную рыжую суку нехорошо, но, с другой стороны, это было просто необходимо. Ну ничего, когда вернусь, замолю грех телячьей ножкой. Думаю, она меня простит.
– Дарюша, бедненький мой! – пролепетала Селистена и заключила меня в свои объятия. Как вы догадались, возражать я не стал.
Ну а после этого вопрос был закрыт, и только чуть погодя я подошел к хмурой Матрене и попытался удовлетворить свое любопытство:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29