А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Конечно, нам было очень страшно.
– Но мы не могли оставаться в стороне от происходящего.
– Нам надо было видеть всё своими глазами…
– Прятались где? – остановил я луговых, зная, сколько эти вежливые болтуны могут расшаркиваться.
– На дереве, – признался Тинки.
– На каком?
– Прямо перед раскрытым окном, – пояснил Винки.
– Так это что, Сантана мимо вас прошмыгнула?
– Да. Она нас чуть с дерева не сшибла.
– Хорошо еще, что мы держались крепко.
– Хорошо, что я вовремя разобрал, кто вы есть, – вмешался Серогор. – А то поначалу думал, очередные Сантанины прихвостни, и чуть было серебро не применил.
– Не надо серебро! – взмолился Винки.
– Мы же хорошие! – поддержал собрата Тинки.
– Да знаю, знаю, – отмахнулся белый колдун. – И вообще, вас бантики спасли.
– В смысле? – удивился я.
– Просто сложно представить горного спиногрыза или другую нечисть в таких вот рюшечках, – пояснил Серогор.
Нестандартные расплылись в блаженных улыбках и на радостях поправили друг у друга бантики на шее.
– Я же говорил, что это не только красиво, но и полезно, – важным голосом заметил один из луговых.
Лично я мог бы поспорить с этим высказыванием, но, пожалуй, на сегодня хватит.
– Ладно, потом проблемы моды обсудим. Вы как, с нами или по домам?
Зверята переглянулись и синхронно вздохнули.
– Всё самое интересное уже позади, так что, наверное, домой.
– Просто не терпится изложить в стихотворной форме всё то, что мы пережили и увидели.
Жалко, конечно, расставаться. Привык я к этим нестандартным, да уж, видно, ничего не поделаешь.
Как ни крути, но на встречу с Бодуном со спиногрызами не пойдешь – не поймет.
Прощание было недолгам, просто все присутствующие пожали луговым лапу. Отверженные и нечистью и людьми, луговые спиногрызы настолько расчувствовались, что даже прослезились. Соленые капельки текли из огромных васильковых глаз, и луговые стряхивали их лохматыми лапками с устрашающими когтями, которые никогда не применялись по назначению и служили только для расчесывания их шерсти.
Но всё-таки выглядели они счастливыми. Как оказалось, этим зверятам для счастья нужно было совсем немного: крепкое рукопожатие и чуточку душевного тепла.
– Благодаря всем вам мы наверняка станем самыми известными среди нашей братии, – сообщили мне по секрету Тинки и Винки, перед тем как покинуть нас.
– Да ладно, – отмахнулся я, – это всё благодаря вашему таланту.
– Мы сложим прекрасную песню, – мурлыкнул Тинки и буквально растворился в кустах.
– Это будет наш подарок к свадьбе, – поддакнул Винки и последовал за своей парой. Ведь все знают, что спиногрызы, они парами ходят.
Кстати, зря луговые спиногрызы считали, что ничего интересного нас уже не ждет. Но лучше всё по порядку.
Как и обещал, Серогор перенес нас на небольшую полянку недалеко от лагеря Бодуна и испарился в мерцающем синем сиянии перстня великого Сивила. Уж не знаю, откуда ему было ведомо, где расположился князь, но факт остается фактом.
– Только предоставь мне говорить с князем, – принялась меня обрабатывать Селистена, пока мы шли к лагерю. – У меня это лучше получится, тем более что Бодун меня с малолетства знает, и даже на своих коленях качал.
С моей точки зрения, этот факт к нынешнему делу никакого отношения не имеет, но спорить я с мелкой не стал. Чем бы дитя ни тешилась, лишь бы не плакало. Посмотрим, какие у нее получатся переговоры.
А переговоры моя мелкая начала просто уникально. У нее вообще одни крайности. То до сути не доберешься, а то с первого слова – и в самую точку.
– Здравствуй, дядя Бодун! – сказала Селистена, когда мы появились в лагере и несколько удивленная стража проводила нас в княжеский шатер. – Ты только не волнуйся, но у тебя жена ведьма, а батюшка ни в чем не виноват.
Ну разве можно так людей пугать? Мало ли у кого жена в ведьмах значится, так к этому факту надо подходить постепенно, осторожно, а не вот так, с налету.
Однако на этом рыжая останавливаться не собиралась. И пока ошарашенный Бодун пытался сообразить, что к чему, продолжила в своем неповторимом стиле:
– Но ты не волнуйся, мы вывели ее на чистую воду, так что можешь считать себя опять вдовцом.
– Ага, – поддакнула Матрена. – А ладью твою мы случайно утопили. Но тут уж донные водяные Лабос с Ритосом постарались.
После услышанного мне оставалось только простонать.
– И беспорядки на базаре мы спровоцировали исключительно из лучших побуждений.
– Да, просто хотели, чтобы бабы с базара твоей страже перья пощипали, – не осталась в стороне хозяйка трактира.
– Со стражей на пристани это, конечно, мы переборщили, – продолжала гнуть свою линию боярышня. – Но они первые начали, хотели нас в темницу засадить.
– А Даромир из твоей темницы сбежал, так это фактически случайно получилось, ты уж на него не сердись.
– И на то, что Демьяна с его шайкой разогнал, тоже не сердись.
– И уж особенно не сердись, что он разоблачил, вывел на чистую воду и поприжал хвост твоей женушке.
– Кстати, в последний момент он ее пощадил и не стал убивать.
– Но всё это он делал исключительно ради твоего блага, – закончила свою дивную речь Селистена.
Нет слов, душат слезы. Теперь, чтобы не мучиться, мне проше самому утопиться. А самое главное, что обижаться на мелкую нет смысла, она и вправду искренне считает, что делает всё как надо. Но как же Матрена умудрилась такое наплести?
– Но вообще-то тебе надо быстрее возвращаться в город, – не остановилась на достигнутом Селистена. – А то мой батюшка в темнице сидит, Сантана в бегах, а на твоего сыночка, Феликлиста, не больно-то много надежды. Ты чего молчишь-то, дядя Бодун?
И она еще спрашивает! Как же ему не замолчать? Теперь надо попробовать переварить всё, что тут наплели, и уж после этого послать всех нас на плаху. На всякий случай я снял остатки заклятия Сантаны. Не очень хотелось, чтобы меня в очередной раз отправили на плаху под действием наложенных чар.
Наконец Бодун переварил услышанное. Его реакция оказалась примерно такой, как я и рассчитывал.
– Стража, взять их!
– За что? – даже обиделась Селистена. – Может, я просто что-то непонятно рассказала? Тогда пойдем с самого начала…
С этими словами Селистена по-деловому расположилась в шатре у Бодуна и начала свой рассказ заново. Едрена-Матрена не растерялась и последовала ее примеру. Мне, Шарику и братьям ничего не оставалось, как расположиться тут же.
Оцепенев от такого самоуправства, князь после некоторого колебания отослал подоспевшую стражу. Однако по мере продвижения к финалу нашей истории он возвращал ее бессчетно. И каждый раз, каким-то чудом, Селистене с Матреной удавалось продолжить свой рассказ.
Хотя, может быть, большого чуда в этом и не было. Просто в эти моменты, посредством моего любимого заклинания, я наполнял стоящий на столе кубок медовухой, и Бодун, осушив его залпом, на некоторое время успокаивался.
Как ни странно, участвовать в этом представлении мне не хотелось. Я вообще что-то устал сегодня. Так, пришлось только подтвердить свое превращение в Золотуху и уточнить некоторые эпизоды в повествовании. А в остальном, как ни странно, дамочки справились без меня. И наконец по завершении повествования, окосев от обрушившейся на него информации и огромного количества выпитой медовухи, князь вскочил на ноги:
– Если хоть одно слово в этом рассказе ложь, вы все окажетесь на плахе!
Фразу про ложь я пропустил мимо ушей. Откуда ей взяться, коли рассказ вел не я? Вот если бы такое ответственное дело доверили мне, то, конечно, можно было бы опасаться незапланированной встречи с палачом. А так Селистена с Матреной рассказали чистую правду. Эх, представляю, как бы этот самый рассказ заиграл в моих устах.
– Срочно возвращаемся в Кипеж-град!
Конечно, против самого возвращения я не был, однако отправление прямо сейчас в мои планы не входило. У меня, знаете ли, был трудный день, и я намерен сегодня выспаться, а уж завтра поутру и пустимся в путь.
Именно эту мысль я и озвучил Бодуну, подтвердив свои слова очередным кубком медовухи. Надо ли говорить, что такие убойные аргументы были восприняты самодержцем правильно, и наше отбытие было отложено до утра.
В город прибыли скромненько, без положенной пышной встречи. Никто в городе нас не ждал. Ранним утром, когда все жители Кипеж-града еще спали, мы пронеслись по улицам и на полном скаку (это они на скаку, а я на бегу) ворвались во двор княжеского дворца.
– Где Феликлист? – грозно бросил Бодун, спрыгнув с лошади, первому попавшемуся ратнику.
– В темнице, – вытянувшись в струнку, отрапортовал тот.
– Где? – чуть ли не хором переспросили все, кроме меня. Ведь говорящих собак на свете не бывает, а если бывает, то очень редко.
– В темнице, – невозмутимым голосом подтвердил ратник. – Вместе с премьер-боярином.
Погодите-погодите… Может, я что-то упустил? Но по моим расчетам, репрессии Сантаны до Феликлиста докатиться никоим образом не должны были.
Судя по тому, как побагровел князь, сейчас он использует все прелести абсолютной власти направо и налево. Интересно, обойдемся кулачным внушением или придется воспользоваться услугами палача?
На этот раз сработала женская смекалка, и Селистена успела задать простой, но очень важный вопрос:
– А что он там делает?
– Так премьер-боярин его учит, как государством управлять.
– Что? – опять не понял князь.
– Ну так вы отбыли, княгиня тоже, Антип в темнице сидит и выходить оттуда не соглашается. Вот и пришлось Феликлисту за государственные дела взяться. Так он, почитай, раз по десять надень в холодную бегает за советом к премьер-боярину.
– А не проще было бы временно выпустить премьер-боярина на волю? – ворчливо сказал уже немного успокоившийся Бодун.
– Так пробовали, а он ни в какую не хочет из темницы выходить, мы и дверь перестали закрывать. Говорит, что только князь его может либо помиловать, либо казнить, и заслуженного приговора он будет дожидаться в темнице.
Н-да, крепкий орешек мой будущий тесть, это надо же быть таким упертым. Принципиальным вполне можно быть не только в темнице, но и в своих собственных палатах, так сказать, под домашним арестом.
– Скажи, а Даромир тоже не выходит из своей камеры? – съязвила Селистена и игриво отдавила мне лапу. Я так же игриво хлопнул ее хвостом по мягкому месту и с удовольствием послушал ответ ратного человека.
– Да, не выходит, – подтвердил он. – Молчит всё время, слушает Антипа и ест.
Это что еще за новости, что значит – молчит и ест? Да я так форму могу потерять, а у меня свадьба на носу!
Бодун закончил расспрашивать своего ратника, и вся наша компания решительным шагом отправилась проведать принципиального премьер-боярина и странного белого колдуна с прекрасным аппетитом. Однако тут на нашем пути появилось небольшое препятствие. Хотя если быть точным, то препятствий было штук шесть, и все они с радостным визгом бросились ко мне.
– О боги! – застонал я. – Только не это!
Ну, как же я мог забыть про щенков Золотухи и Шарика? Надо было через черный ход, на мягких лапах к их мамаше пробраться, а теперь куда там! Я в момент оказался облеплен визжащими от радости лохматыми друзьями человека. Детишки за время моего отсутствия подросли, вытянулись и, к моему счастью, уже отказались от грудного молока. Теперь, когда посредством ежедневного укуса Шарика (уже живого места на теле не осталось!) я смог избавиться от тлетворного влияния на меня сущности Золотухи, кормление грудью этих симпатяг в мои планы никак не входило.
– Так, слушай мою команду! – строгим по возможности голосом призвал я щенят к вниманию. – Вашей мамочке срочно надо по одному очень важному делу, а вместо меня вы вполне сможете высказать свою радость вашему папаше, то есть Шарику.
Услышав такое мое выступление, лохматые с недоверием посмотрели на меня, а потом на Шарика.
– Да-да, иногда, в исключительном случае, отец вполне может временно заменить мать и взять на себя заботы о семействе лично.
Тут я заметил, что Шарик как-то подозрительно попятился, но чуткая Селистена немедленно пресекла его попытку улизнуть.
– Предлагаю новую игру – охота на папу! Ну, ребята, чего стоите? Вперед!
Оценив подобную перспективу, с грозным и почти страшным рычанием щенки бросились на Шарика. Сам папаша очень выразительно посмотрел мне в глаза и со всех лап припустился от грозной маленькой своры. Ничего, ничего. Иногда полезно отвлечься от героических похождений и уделить время семье.
– Ловко, – заметила солнечная.
– Ну так я у тебя вообще сообразительный! – охотно согласился я и, чуть поразмыслив, добавил: – Знаешь, говорят, что когда начинает тянуть к чужим детям, то пора задуматься о своих. Ну так что, может, подумаем?
Селистена покосилась на стоящего рядом Бодуна, на лукаво улыбающуюся Матрену и раскраснелась словно маков цвет.
– Ты прямо в таком виде собираешься думать?
– Ах да, – спохватился я. – Так чего мы медлим?
Никогда я еще так не торопился попасть в темницу.
Мы уверенно прошли мимо озадаченной стражи и вошли в тюремный коридор. Как и говорил ратник, дверь в камеру Антипа и Золотухи оказалась незаперта, и мы не отказали себе в удовольствии, тихонечко притаившись за нею.
А изнутри раздавались до глубины души знакомые голоса.
– Дядя Антип, да я в жизни не запомню всю эту речь!! – голосил Феликлист.
– Запомнишь, никуда не денешься, – пробасил Антип.
– А может, вы ненадолго покинете свою темницу, примете иностранных послов, подпишете пару указов, разберете жалобы и спокойненько вернетесь назад?
– Нет, – решительно отрезал премьер-боярин.
– А я в это время посижу за вас, – не унимался наследничек.
Судя по тону, государственные заботы доконали его окончательно. Что поделаешь, не создан Феликлист для государственных дел. Я, кстати, тоже.
– Нет, – продолжал гнуть свое Антип. – Сказал же, что выпустить меня из темницы может только твой отец, князь Бодун. И давай больше не возвращаться к этой теме.
– Ну так все уже знают, что бывшая княгиня, – тут Бодун поморщился, – была ведьмой и заманила тебя в ловушку посредством хитроумного заклинания!
– Не важно, – пробасил будущий родственник, – я всё равно виноват. Виноват, что поддался чарам, виноват, что не вывел ее на чистую воду, виноват… В общем, кругом виноват.
Да, такой самокритики я не слышал никогда. Так вот, оказывается, кто у нас корень зла, вот кто во всем виноват! А я и не знал…
На месте Бодуна я бы еще немного послушал. Но князь был на этот счет другого мнения и решительно вышел из укрытия.
– Нет, это не ты во всем виноват, а я!
У-у-у… А это помешательство, оказывается, еще и заразное. Хорошо еще, что ко мне такая зараза не пристает, а то бы пришлось посыпать голову пеплом и бредить так же, как эти два деятеля.
– Бодун?! – не веря своим глазам, зачем-то спросил Антип.
– Папа?! – не остался в стороне Феликлист. – Ура, батюшка вернулся, теперь я наконец-то смогу отдохнуть от всех этих забот!
Кто о чем, а вшивый о бане, хмыкнул я про себя. но оказалось, что Феликлисту еще было что сказать.
– Вы чего так долго?! – завопил он, глядя на нас с Селистеной. – Вы там на свежем воздухе прохлаждались, а я тут извелся весь. Нельзя так поступать со старыми друзьями!
Интересно, как это я мог пропустить момент, когда мы стали друзьями? Надо будет Селистенку порасспросить.
Наследник хотел еще что-то сказать, но Бодун нетерпеливым жестом остановил его. Этим воспользовался Антип и тут же взял слово:
– Князь, я виноват перед тобой и перед государством. Готов искупить свою ошибку на плахе.
Всё, у меня сейчас от скуки уши вянуть начнут. И умеет же старшее поколение любой, даже самый радостный, момент испортить своим занудством. Ясно же, что наши победили и пора приступить к отмечанию этого знаменательного события, ан нет. Они будут расшаркиваться друг перед другом до посинения.
– Можешь ничего не говорить, – важно кивнул князь. – Твоя дочь и будущий зять всё мне рассказали.
– Кхе, кхе, – скромно напомнила о себе Матрена.
– Да, конечно, вместе с ними рассказывала и несравненная Матрена, – поправился Бодун. – Так что я в курсе всех событий.
Да уж, нашу Матрешку и сравнивать не с кем, она у нас одна такая.
– Наверняка они утаили от тебя, как именно я угодил в темницу…
Так, всё, я этого больше не выдержу.
– Прошу прощения, что вклиниваюсь в разговор таких многоуважаемых государственных мужей, но нельзя ли продолжить эту душераздирающую беседу в другом месте. Ведь, насколько я понимаю, настаивать на продолжении тюремного заключения князь не собирается?
– Нет, – пожал плечами Бодун.
– Тогда позвольте мне объявить небольшой перерыв, воспользоваться полученной паузой в личных целях и вернуть себе свое истинное обличье.
Судя по молчанию, возражений не имелось. Получив тем самым одобрение старшего поколения, я вошел в камеру и оторопел при виде самого себя.
Люди добрые, да что же это делается?! На меня смотрел румяный, располневший, холеный Даромир. О боги, разве можно столько есть, к тому же находясь без движения?! Конечно, я понимаю, что те разносолы, которые Золотуха стала получать в заточении, собаке даже и не снились. Но всему же есть предел! Я ношусь по полям и весям, блюду себя в прекрасной форме, а она что вытворяет?
Золотуха, чувствующая свою вину, только и могла, что пожать плечами в свое оправдание.
– Ладно, с тобой у меня будет особый и весьма длинный разговор, – пригрозил я рыжей псине. – Претензий у меня к тебе накопилось много.
Золотуха, полная раскаяния на моем лице, активно закивала головой.
– Давай выходи из камеры, будем расколдовываться, – махнул я рукой псине и, виляя хвостом, выбрался наружу.
– А почему не здесь? – удивился Антип. – Насколько я понимаю, с исчезновением Сантаны ее чары больше не действуют.
Вот я лезу в процесс управления государством? Не лезу, потому что не имею на этот счет ни желания, ни должных знаний. Так чего он лезет в мое колдовство? Я мысленно досчитал до десяти. Успокоился и ангельским тоном ответил:
– На эту камеру заклятие наложено с помощью магических рун. А рунам всё равно, есть тут Сантана или бродит где-то, вынашивая очередной план мести.
Услышав такой ответ, всезнающий премьер-боярин стушевался и замолчал. Оно и к лучшему, не будет под руку лезть, когда я расколдовываться начну. Кстати, я от него до сих пор не получил элементарной благодарности за спасение, так что это и для него безопаснее будет. Мало ли какая мыслишка в голове проскочит, а вдруг с соблазном не совладаю?
Когда мне не мешают и не лезут в тонкий процесс колдовства, у меня всё получается просто великолепно. Одно мгновение – и я вернул себе свое тело. О боги, как же я по себе скучал!
Золотуха также с явным удовольствием осматривала себя на предмет наличия хвоста. Наверняка ее родное тело ей нравилось значительно больше, чем мое. А вот не будет в следующий раз лезть под руку великому колдуну!
Судя по всему, осмотром рыжая осталась довольна, с благодарностью лизнула мне руку и с радостным лаем бросилась наружу. Надеюсь, Шарик не очень пострадал в процессе безобидной игры их детишек и предстанет перед супругой в целости и сохранности. Наконец-то, а то его томные взгляды меня сильно раздражали.
Но это дела собачьи, а меня больше интересуют человеческие. Причем не всего человечества сразу, а только двух отдельных его представителей. Еще одно мгновение – и на моей шее повисла моя рыжая судьба. Наконец-то я смог обнять мою избранницу нормальными, человеческими руками и прижать к груди, практически лишенной шерстяного покрова.
И в этот момент нам было абсолютно наплевать на то, что уже в десятый раз настойчиво напоминает о своем присутствии Антип, что рядом находится князь со своим сыночком, а Матрена умиленно смахивает со щеки слезы и пятится к выходу (голову даю на отсечение, что сейчас понесется к своему Проше). Мы слишком друг по дружке соскучились, чтобы отвлекаться на такие мелочи.
– Я что-то не расслышал, когда у нас свадьба? – поинтересовался я у Антипа, когда наконец смог оторваться от невесты.
– Через месяц, – за своего премьер-боярина ответил князь.
Антип на это только обреченно кивнул и смиренно отправился вслед за остальными. Догадались наконец-то, что нам надо побыть одним. Конечно, темница не самое романтическое место, но это уж зависит от того, сколь долго ты не мог обнять любимого человека.
Про Сантану в городе забыли довольно быстро. Не знаю, что послужило тому причиной. То ли постепенно ослабевающее заклятие, то ли последствия организованного мною «бабьего бунта», то ли чувство стыда у одураченного мужского населения. Наверное, всё понемножку. А к тому же у всего честного народа появилось занятие поважнее – обсуждение предстоящей нашей с Селистеной свадьбы.
После того, что я сотворил для города и для Бодуна лично, тот посчитал своим долгом сделать из этого события всеобщий праздник. Ничего против этого я не имел и, посоветовавшись с Селистеной, дал свое согласие. По идее, это было единственное, что от нас с мелкой требовалось, однако мы слишком долго ждали этого мгновения, чтобы пустить процесс на самотек.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29