А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

!
Поблагодарив гостеприимную хозяйку, всё еще пребывающую в какой-то излишней задумчивости, я встал из-за стола и направился было к выходу, но задержался у зеркала.
А что, очень даже солидненько выгляжу, стать, как говорится, налицо, даже подправлять ничего не надо. Что значит борода – огромное значение для приобретения веса в обществе имеет. Отрасти бороду, и вперед.
Так как у меня с этим атрибутом всё в порядке, будем считать, что половина дела сделана. Я отступил на шаг, повернулся одним боком, другим. Лукавить не буду, отражение меня вполне устроило – хоть сейчас в Боярскую думу, портки просиживать. Но это я, конечно, пошутил, таких жертв от меня даже Селистена не дождется.
Изящно помахивая посохом, я вышел из комнаты и тут же столкнулся нос к носу с моим давним недругом, котом Барсиком. Хотя стоп, что это я говорю? Нос к носу мы столкнуться теперь не могли по определению. Этот тип просто врезался в мои сапоги.
Честно говоря, я раньше к кошкам относился абсолютно нейтрально, но после того, как, будучи в шкуре Шарика, познакомился с одним мелким пакостником поближе, то проникся ко всей кошачьей братии чувством глубокой неприязни. Может, где-то бродят и приличные коты, но шкодливый Барсик к ним не относится никаким боком.
Между тем наглый котяра недовольно на меня фыркнул и, недолго думая, полоснул лапой по моим новым сапогам. Мол, что, не видишь, куда прешь? Ну нет, родной, хотя я и начал новую жизнь, но порчу личного имущества безнаказанным оставить не могу. Материальная сторона нашей встречи меня как человека благородного не интересует, а вот моральную компенсацию я получить намерен.
Барсик, словно почувствовав неладное, поднял морду, и наши взгляды встретились. Мои чистые голубые глаза, видимо, показались котейке смутно знакомыми. Барсик тут же сгруппировался, выгнул спину дугой, вытянул хвост трубой и предупредительно зашипел. Ха, нашел чем меня испугать, да я этими вот зубами двух спиногрызов придушил! Хотя зубы, конечно, были Шарика, но в данной ситуации это непринципиально.
Тут мне в голову пришла замечательная, на мой взгляд, мысль. Помнится, в собачьем обличье мне очень даже удавались жуткие оскалы и грозное рычание. Что ж, пожалуй, тряхну стариной. Шарик, конечно, провернул бы это дельце профессиональнее, но я тоже чего-то стою.
Тщательно припомнив, как это у меня тогда получалось, я состроил жуткую гримасу, оскалил зубы и, набрав в легкие побольше воздуха, зарычал. Судя по тому ужасу, что я прочел в глазах Барсика, выступление мне удалось. Боевой наглый кот, готовый к схватке, уступил место охваченной паникой домашней киске. Эта самая киска прижала уши, скукожилась и замерла в оцепенении.
Видимо, кот ожидал от странного гостя чего угодно, но не собачьих замашек. А я вообще всегда отличался оригинальностью, пора бы уже и привыкнуть. Чтобы поставить точку в этом небольшом эпизоде и вывести кошака из ступора, я подмигнул ему и просто, но выразительно сказал:
– Ам!
От неожиданности и страха Барсик бросился прочь со всех лап и спустя мгновение скрылся за поворотом. Звон разбитой посуды дал понять мне, что на пути между котом и спасительным чердаком встал большой кухонный шкаф. Ну это он сам виноват, надо смотреть, куда бежишь.
О боги, как же хорошо! Я словно никуда и не уезжал из терема. Странное дело, еще несколько часов назад я был вне себя от гнева, а теперь я даже благодарен тому типу, что подослал к моей рыжеволосой прелести стаю пробышей. Ведь именно благодаря ему я снова вдохнул полной грудью запах приключений, а не просиживаю штаны за пыльными книгами.
Однако смею вас уверить, что эта благодарность никак не отразится на моей решимости пощипать перья таинственному пакостнику. Как и полагается колдуну в моем статусе, месть моя будет страшной, настрой серьезным, а поступки непредсказуемыми. Главное – вычислить его, а уж процесс уничтожения, при моем классе, думаю, займет не очень много времени. В конце концов, я Даромир – гордость «Кедрового скита» и гроза нечисти. Да что я вам рассказываю, вы и так всё обо мне знаете.
Вот честное колдунское слово, я действительно собирался начать новую жизнь и соответственно стать самым серьезным колдуном на всём белом свете! И поверьте, мне бы это, несомненно, удалось, если бы на выходе из терема я не столкнулся со старыми приятелями, стражниками Антипа, братьями Фролом и Федором. Три года назад эти два рослых молодца показали себя как нельзя лучше, и у нас сложились если не дружеские, то вполне приятельские отношения. В общем, я был очень даже рад снова видеть этих добродушных (если их, конечно, не злить) детинушек. Братья, по обыкновению, сразу перешли к делу:
– Здорово, Даромир!
– Когда вернулся?
– Да, ночью тут у нас была заварушка.
– Но мы конечно же не подкачали.
– Нам ведь не привыкать нечисть молотить!
– Мастерство не пропьешь и не купишь!
– Кстати о птичках, смена у нас закончилась, так, может, за встречу?
– Чисто символически, по ковшичку пропустим, и всё.
– Ты не волнуйся, нам тоже надо пораньше вернуться.
– Дело военное, сам знаешь!
В общем, когда я всё-таки смог вставить слово и сказать формальное «привет», меня эти два типа уже тащили под руки в неизвестном, но вполне вычисляемом направлении. Клянусь, я даже немного посопротивлялся для приличия. Однако мои слабые аргументы, вроде того что надо разузнать, кого это опять не устроило мое рыжее чудо природы, были вдребезги разбиты железной логикой братьев.
– Об чем речь, обязательно разузнаешь, ради этого мы тебя в трактир и тащим!
– Знаешь, где все новости можно узнать?
Во народ, да я мявкнуть не успел, как один из братьев тут же ответил на вопрос другого:
– Правильно, конечно же в трактире! Только там ты можешь совместить приятное с полезным!
Спорить с ребятами было бессмысленно, и, положа руку на сердце, не очень-то и хотелось. Справедливо рассудив, что я могу немного посидеть и уйти, я тут же расслабился и перестал сопротивляться. Если нельзя предотвратить гулянку, просто необходимо ее возглавить!
Наконец мы вышли на небольшую улочку и притормозили у столь милого моей душе местечка. Это был удивительный трактир Едрены-Матрены. Именно с него начались мои приключения в Кипеж-граде, и в нем же они закончились. Я хотел было толкнуть массивную дверь (а у Матрены всё было массивным!), но тут мой взгляд задержался на новой вывеске. Раньше на ней была изображена дородная дама с огромным бюстом, держащая на подносе поросенка, а теперь… Теперь на ней красовалась лохматая собачья морда со свиным окороком в зубах. Название также изменилось, и под лохматенцией красовалось: «Даромирова трапеза».
Вот это да, во Матрешка дает! Думаю, что теперь здесь мне должны предоставить существенные скидки, а при моем неуемном аппетите это будет весьма кстати.
– Да, теперь мы гудим в трактире имени тебя! – заметили братья, дружно рассмеялись и решительно толкнули дверь.
Питейное заведение имени моей прошлой лохматой эпопеи встретило нас умопомрачительным запахом жареного мяса и громоподобным голосомхозяйки:
– Кого я вижу! Неужели великий и ужасный Даромир вспомнил про существование обычных земных радостей?
От такого приветствия я даже поперхнулся. Как же несправедлива судьба в лице очаровательной женщины-горы! Сколько раз, зубря какое-нибудь заковыристое заклинание, я вспоминал об этих самых радостях и, стиснув зубы, гнал их прочь. Ну ничего, жизнь налаживается, и я опять начинаю свои похождения отсюда. Надеюсь, впредь не заслужу столь необоснованных обвинений. Ведь даже у самого что ни на есть примерного мужа и колдуна всегда найдется свободная минутка для посещения этого чудного заведения.
Я галантно поклонился и поцеловал Матрене руку.
– Рад вас видеть, несравненная и прекрасная Матрена!
Женщина-гора зарделась как маков цвет и смущенно прогромыхала:
– Ведь знаю, что врешь, а всё равно приятно.
– Никакого вранья, одна чистая правда, – смиренно заметил я и подарил ей одну из моих очаровательных улыбок. А вы что думаете, если женщина габаритом с бычка-переростка, то ей доброго слова не хочется услышать? Еще как хочется! Женщина – она всегда женщина, вне зависимости от веса, роста и наличия красоты.
– Свет не видел такого подхалима.
– Вот никогда ты мне не веришь, а зря, – с совершенно серьезным видом укорил я хозяйку.
– Вывеску-то видел?
– А то!
– Надеюсь, не против?
– Конечно нет, – с присущей мне скромностью заверил я.
– Ну и долго мы в дверях торчать будем? – Жаль, но своей репликой чересчур нетерпеливые братья испортили весь наш практически светский разговор.
– Может, перекусим, а потом и поворкуете?
– Знаю, как вы перекусываете, опять всю ночь песни горланить будете, – буркнула Едрена-Матрена.
– Кто, мы? – взвились Фрол с Федором.
– Да мы по чуть-чуть, и баиньки!
В моей голове мелькнула шальная мыслишка, что наши посиделки плохо кончатся, но была с позором изгнана из моей головы. Что тут может быть плохого? По ковшичку пропустим, и всего-то делов.
Матрена немного посомневалась и наконец решилась:
– Ладно, в честь дорогого гостя пущу в отдельный кабинет.
Через минуту вся компания ввалилась в небольшой зальчик, когда-то это было совершенно заурядное помещение, но три года назад оно стало жемчужиной заведения Едрены-Матрены. Связаны эти изменения, естественно, были со мной.
Когда в результате роковой случайности я влез в шкуру Шарика, то тем самым был лишен возможности применить свое колдунство на практике. Как известно, для успешного колдовства нужны голова, рот и руки. Голова вспоминает заклинание, рот проговаривает его, а руки запускают на полную катушку. Башка и пасть, хоть и в весьма измененном виде, у меня тогда остались, а вот с лапами возникли некоторые проблемы. И не то чтобы я не мог колдовать совсем, а просто результат моего колдовства был абсолютно непредсказуем.
Нет, сейчас, когда я достиг пятой ступени посвящения, я могу колдануть и без рук, а вот тогда… Тогда случались всяческие накладки. Так вот именно здесь я решил щегольнуть пред боярышней (она в тот момент начинала мне уже нравиться) своим мастерством. Если мне не изменяет память, я хотел преподнести моей рыжей прелести букет полевых цветов. Цветов, конечно, не получилось, зато прямо из центра стола вырос замечательный, крепкий дубок, с чудной молодой листвой и весь усыпанный желудями. Из него-то ушлая Матрена и сделала изюминку своего заведения и за обед под сенью моего дубка стала брать тройную плату. Хорошо еще, что ко мне это не относится.
Мы расселись за столом, и я стал осматривать произведение моего дефектного колдовства. За три года дубок немного подрос, окреп… Стоп, а это еще что такое? На коре дуба имени меня ясно виднелась надпись: «Здесь пил Вася». Внимательно пробежавшись взглядом по деревцу, я обнаружил еще с десяток совершенно идиотских надписей вроде первой.
Не, ну что за хулиганье тут живет! Это ценный, можно сказать уникальный, реликтовый экземпляр, а они его царапать. Да этому Васе я при встрече руки оборву по самые уши, будет знать, как выставочный образец портить.
– Да-да, – заметив мое негодование, вздохнула Матрена. – Как за ним ни слежу, всё одно умудряются какую-нибудь похабщину написать. А еще желуди почти все оборвали. Это, видите ли, у них теперь сувениром обзывается.
Ну нет, такого отношения к родной природе я не допущу. Это как-никак первый, он же мой единственный, опыт в садоводстве. Ой, то есть в дубоводстве.
– Ничего, сейчас что-нибудь придумаем, – успокоил я Матрену.
Подобрав в уме подходящее заклинание, я проговорил его, щелкнул пальцем, и мой дубок на мгновение покрылся инеем. Когда иней растаял, все варварские надписи исчезли, а дуб покрыла молодая поросль и украсили гроздья желудей. Чуть подумав, я щелкнул пальцем и добавил еще одно малюсенькое противовандальное заклятие.
– Кто у нас больше всего желуди любит? – спросил я у Матрены.
– Свиньи.
– Точно, вот у этих умников вместо носа пятачок и вырастет.
– Слушай, а ты не слишком с ними круто? – осторожно поинтересовалась хозяйка.
– Так я что, без понятия, что ли? Всего на день. Правда, думаю, этот день надолго отобьет желание хулиганить.
В процессе борьбы за восстановление природных ресурсов я даже не заметил, что Фрол с Федором о чем-то оживленно совещаются. Насторожило меня то, что слишком уж часто упоминают они мое славное имя.
– Ну как, по «Даромировой закуске» или сразу по «Обеду Даромира»?
– Слушай, может, ради такого случая «Подвиг Даромира» возьмем?
– Я не против, тем более к нему прилагается три кувшина крепкой «Даромировки».
– Ну раз так, без вопросов, – согласился с братом Федор и обратился к Матрене: – Значит, нам «Подвиг Даромира», а пока приготовится, как обычно, «Даромиров перекус» и пару кувшинов медовухи.
– Лучше три, – поправил брата Фрол.
– Пожалуй, лучше, – не стал спорить Федор. – И на стол не чарки поставь, а ковши, с ними как-то сподручнее.
Я никак не пойму: у меня с ушами что-то не то или братья на солнышке перегрелись? Пока я хлопал глазами, первой догадалась мне объяснить смысл происходящего, конечно, Матрена:
– Даромирушка, ты не нервничай, я тут даже ни при чем, это как-то само собой получилось. Когда я трактир переименовала, нашлись некоторые простаки, которые о тебе и слыхом не слыхивали. Так я им про тебя подробно рассказывала. А так как лично у меня любой рассказ о твоих похождениях заканчивался перечислением твоих кулинарных пристрастий и похвалой твоему прекрасному аппетиту, то как-то все привыкли, что самое маленькое блюдо – это «Даромирова закуска», а самое большое «Подвиг Даромира». Было еще блюдо «Завтрак боярышни», но оно как-то не прижилось. Слишком мало ко мне ходит народу, который копченому телячьему боку предпочтет вареную морковку и свеклу.
Ну и ну, я даже немного оцепенел. Не каждый день, знаете ли, посещаешь питейное заведение имени меня, заказываешь блюдо имени меня же и запиваешь медовухой, опять-таки названной в мою честь. Хорошо еще я попался, а то окажись на моем месте какой-нибудь излишне скромный хлюпик – и окочурился бы от такого набора.
Ну да ладно, я, слава богам, скромностью не страдаю. Да разве мне жалко, если люди будут вкусно и обильно питаться, вспоминая славного парня Даромира? Ответ отрицательный – не жалко.
– Надеюсь, хуже твоя стряпня за это время не стала?
В ответ Матрена только повертела пальцем у виска:
– Сам, наверное, понял, какую глупость сморозил.
– Понял, – признался я.
– Ну раз понял, прощаю, – смилостивилась надо мной хозяюшка и вышла из кабинета.
Через несколько минут на столе оказалась холодная копченая телятина, головка сыра, соленья и хлеб. Судя по всему, это и есть «Даромиров перекус». Что ж, на разминку потянет. Фрол торопливо разлил по ковшам первую порцию медовухи, и два брата горящим глазом уставились на меня. Одичавший в глухих лесах, я вначале даже не понял, что они от меня хотят, но потом, глядя на нетерпеливое покачивание посуды, догадался. Конечно же тоста! Вообще-то тосты я говорить умею и очень даже люблю, но сейчас, глядя, как пенится и играет медовуха в ковше, мне почему-то захотелось быть кратким:
– За встречу!
Оказалось, что братья тоже не были сторонниками длинных разговоров. Их реакция была лаконичная:
– Ура!
Три посудины звякнули над столом, и богатырская доза пенного меда полилась в наши чресла. Божественное наслаждение – после трудного дня пропустить по чарочке с приятелями в уютном местечке. Но усугублять, конечно, не надо, я как-никак новую жизнь начал. Вот по второй пропустим, и я пойду.
– За дружбу! – подхватил эстафету Федор.
– Ура, – дружно ответили мы, и очередная порция медового наслаждения потекла по пищеводу.
Закусив небольшим кусочком телятинки, я решительно встал со скамьи:
– Всё, ребята, я пошел.
– Куда пошел?
– Как этот пошел?
– А поговорить?
– Мы же столько времени не виделись!
– Мы и сами засиживаться не собираемся, завтра же на службу!
– Не разбивай компанию, вместе пришли, вместе уйдем.
От трескотни ратников у меня даже голова загудела.
– Да не могу я сегодня! – попытался сопротивляться я.
– Ладно, не хочешь – не пей, но посидеть-то ты с нами можешь? – резонно заявил Фрол.
Аргументов против такого предложения я найти не смог, ведь никакого криминала тут нет. Пить я больше не буду, а посидеть – посижу. Приняв такое важное решение, я поставил в угол свой посох и поудобнее уселся в кресле.
– Молодец! – похвалили меня братья, и Фрол тут же наполнил посуду.
– Я не буду больше, – предупредил я.
– Ты не пей, просто пусть будет налито, – пояснил Федор.
Тут в дверях появилась первая партия «Подвига Даромира». С огромного подноса на стол перекочевала селедочка, присыпанная зеленым лучком, ароматная ветчина, грибочки, огурчики и гора жареных куриных крылышек. Именно за них и принялись первым делом братья. Я хотел было последовать их примеру, но, к своему дикому ужасу, обнаружил, что не хочу есть.
От такого открытия я даже тихонечко застонал. Да меня же Кузьминична накормила от пуза. Какая катастрофа – быть в трактире у Матрены и не иметь сил попробовать ее замечательной стряпни!
Ратники, не стесненные подобными моими обстоятельствами, лихо расправлялись с крылышками, не забывая при этом по очереди рассказывать городские новости. Новостей оказалось немного, точнее, всего одна – новая княгиня Сантана. Как ни странно, даже ночное происшествие не удостоилось такого обсуждения, как красота данной дамы. Ратники вели себя так, словно целыми днями только и делают, что шинкуют серебряными кинжалами всевозможную нечисть. Напротив, рассказ про Сантану был ярок и выразителен.
– Старик, ты бы видел эту женщину! Сказать, что она красива, – значит обидеть ее. Нет, она не красива, она божественна!
– А фигура? Чудо, а не фигура!
– А ноги? Да таких ног больше на всём свете не сыщешь!
– А бюст? Да такие формы надо перевести в разряд народного достояния!
– А…
– Хватит! – поспешил я остановить братьев, пока они не продвинулись слишком уж далеко, как-никак княгиня.
Ратники продолжали рассыпать комплименты правительнице Кипеж-града, но слушать это было уже неинтересно. Судя по восторгам братьев, боги красотой ее действительно не обидели. Но меня-то этим не удивишь, я, пока с моей Селистенкой не познакомился, столько красоток повидал, что этим охламонам и не снилось. Меня вообще удивить трудно. Ладно, напрошусь завтра с Антипом на какой-нибудь прием во дворце (вечно они там что-то или кого-то принимают) и составлю свое собственное мнение об этой дамочке.
Она, кстати, может оказаться, причастна к нападению на мою рыжую прелесть, а при таком раскладе от моего праведного гнева ее не спасет ни княжеское звание, ни красота.
– За княгиню! – провозгласил новый тост Федор.
– Ура, – тут же философски изрек Фрол, и братья гулко чокнулись ковшами.
Ох уж мне эти самые ковшики… Как стучат, проклятые. А между прочим, медовуха совсем даже не вкусная и уж тем более не полезная, и я себя веду так, что моя ненаглядная Селистена могла бы мною гордиться. Ну почему у братьев такие блаженные физиономии?!
Дверь опять открылась, и появилась вторая партия «Подвига», потом третья, а потом и четвертая. В конце концов мне стало ясно, почему комплекс блюд называется именно так. Да просто проглотить такое количество еды может только истинный герой. В общем, на столе оказалось… Хотя нет, замучаюсь перечислять всё, что там оказалось, проще сказать, чего там не было. А не было непонятных иностранных странностей и вареных овощей, столь некогда любимых моей уникальной невестой.
Между тем братья оказались настроены серьезно. Видимо, они твердо решили совершить сегодня подвиг и уничтожить всё, что принесла заботливая Матрена. О боги, с каким удовольствием я бы помог им! Но не могу, в моем животе категорически нет места. Хотя постойте, пока я переживал, похоже, оно появилось. Что ж, оно и к лучшему, вон тот кусок жареного барашка явно достоин того, чтобы заполнить высвободившееся место.
Барашек оказался просто великолепен (впрочем, как и вся Матренина стряпня), в меру прожарен и сильно проперчен. Однако, проглотив его, появилось жгучее желание чем-то залить пожар во рту, вызванный ароматным перцем. В поисках подходящего напитка моя рука принялась шарить по столу и абсолютно случайно наткнулась на мой ковш, полный медовухи.
– За прекрасную Селистену! – рявкнул Федор и поднял свою посудину.
– За невесту Даромира! – поддержал брата Фрол. Ну и как я после этого мог не поднять заветный ковш? Да если бы я это не сделал, я бы себя уважать перестал! Ну нет, уважение к себе я потерять никак не могу.
– За мою рыжую прелесть!
А дальше всё понеслось по накатанной… Тосты, медовуха, хохот, байки про то, как однажды боярин Никодим вернулся раньше времени из думы домой, а там… Надеюсь, хоть вы понимаете, что я до последнего сопротивлялся проискам коварных братьев?
Ковши не пустовали ни секунды, тосты неслись со скоростью бешеной белки, «Подвиг Даромира» исчезал со стола в наших желудках прямо на глазах. Интересно, а откуда, собственно, место для него появилось?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29