А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Помнится, в начале нашего общения я даже смотреть на еду не мог. Вот что значит для мужчины слово «надо».
Вот сказали братья что-то типа: «Надо, Даромир, надо», и тут хоть умри, а просьбу друзей выполни. А как же иначе? Ведь мы с ними спина к спине кровь проливали! Причем не чью-нибудь кровь, а наших врагов. Так как же я после этого откажу им в такой малости?
– За князя!
– За княгиню!
– За Селистену!
Ну, вы понимаете, общий язык мы нашли. Тут один из братьев (они так похожи!) предложил:
– А давайте споем!
– Я тебе спою, обалдуй великовозрастный, – тут же спокойно предупредила Матрена, поигрывая пудовым кулаком.
– Так мы же не просто так петь будем, – пояснил Фрол. – Мы же нашу любимую!
К моему удивлению, хозяюшка сразу сменила гнев на милость и даже открыла дверь в общий зал. Интересно, что же за песня в таком фаворе у несравненной Едрены-Матрены?
Братья пропустили по глоточку, прополоскали горло, обнялись и в две луженые глотки завопили:
О великий Даромир, победитель темных сил,
Нечисть славно победил, о тебе узнал весь мир!
От неожиданности я чуть не предстал на высший суд посредством соленого груздя, застрявшего у меня в горле. Дело тут в том, что это был припев к балладе, сочиненной двумя некондиционными представителями нечисти, луговыми спиногрызами.
Кто не знает, поясню. Эти реликтовые ребята прославились тем, что обвешали себя цветами, гирляндами и категорически отказались действовать по канонам стандартной нечисти, то есть они решили не причинять никакого вреда человечеству. Мало того, они решили не причинять вреда вообще никому. Это оказалась сложновато, и в результате их принялись уничтожать и ближайшие (но отринутые) родственники, и всё те же люди, никак не желающие поверить, что нечисть может быть хорошей.
С такой вот странной парочкой луговых спиногрызов (спиногрызы, они парами ходят) по имени Тинки и Винки, я и повстречался во время моей лохматой одиссеи. Вдобавок ко всему эти два нестандартных типа проявили склонность к поэзии и к пению (я же говорил, что они ненормальные!), они-то и сочинили весьма пространную балладу о моих похождениях.
– Ребята, только не это! – взмолился я.
– Почему? – искренне удивился Фрол.
– Да пусть орут, – неожиданно для меня заступилась за братьев Матрена. – Это ж народное творчество. Воспевание подвигов Даромира в нашем трактире уже стало традицией. Да после заказы сыпятся, словно желуди с дуба в ветреный день.
– Ну если с этой точки зрения, – скрепя сердце согласился я. – Тогда я не против.
– Исключительно ради благополучия Едрены-Матрены! – подтвердил слова хозяйки Федор.
Два брата переглянулись, сделали по огромному глотку медовухи и завели свою песнь по новой:
– О великий…
Ну а дальше вы знаете, после этого жуткого припева там еще не меньше сотни куплетов. Что поделаешь, порезвился я в свое время на славу. Правда, немного вслушавшись в текст, я с удивлением обнаружил, что за время моего отсутствия он весьма существенно изменился. Братья-ратники (оба в некотором роде участники нескольких моих подвигов) оставили только те эпизоды, что касались непосредственно их.
Такой несправедливости я, конечно, перенести не мог. Собравшись с духом, я выдул залпом заботливо наполненный Фролом ковш и кинулся восстанавливать справедливость. В конце концов, страна должна знать своих героев!
Честно говоря, всё, что происходило дальше, слилось у меня в один большой поток. Надо ли говорить, что этот поток состоял из песен, медовухи и «Подвига Даромира». До сих пор не пойму, как и куда только этот самый «Подвиг» смог уместиться?
Вообще-то, глядя назад, я собой остался доволен. Это надо же иметь такую силу воли, такую твердость характера, чтобы поступить так, как я! Ведь мог бы остаться с приятелями в трактире и сообща добить «Подвиг Даромира», а я героически взял себя в руки и отправился домой. Да, еще совсем недавно это было бы просто невозможно, а сейчас – пожалуйста. Вот что жизнь семейная с людьми делает!
Фрол с Федором продолжали куролесить (правда, уже несколько вяло), а я решительно с ними простился, послал воздушный поцелуй Матрене (она в ответ по традиции погрозила мне кулаком) и выбрался на свежий воздух. Прохладный ветерок тут же ласково принялся трепать мои волосы. Уф, хорошо-то как!
И вдруг с некоторым изумлением мой мозг, находящийся в глубоком медовом блаженстве, отметил, что на улице уже темно. Вот это да, неужели мы настолько засиделись? Всё, на сегодня хватит. Будем считать, что разведка прошла удачно и можно с чувством исполненного долга возвращаться домой.
С такими вполне разумными мыслями я сделал парочку нетвердых шагов по направлению к этому самому дому и вдруг четко осознал, что все внутренние силы я оставил в трактире Едрены-Матрены. Нет, настроение у меня просто шикарное, голова варит как обычно, а вот ноги слушаются плоховато.
Я сделал еще шаг и пришел к выводу, что дальнейшее перемещение по грешной земле в таком стиле для меня категорически неприемлемо по причине катастрофической усталости. Я согласился с доводом моих многострадальных ног и, так сказать, чтобы легче думалось, уселся на широкую скамью рядом с трактиром.
Всё-таки удивительная вещь медовуха! Вначале теплая и ласковая, словно любимая женщина, а потом грубая и коварная, как злая мачеха. Конечно, правильнее было бы остановиться на перлом этапе, но, положа руку на сердце, признаюсь – получается это крайне редко. Вот, кажется, еще один, самый что ни на есть последний поцелуй (то есть глоток) любимой женщины, и всё. Потом пауза, еще один последний, еще, а потом появляется она… злая мачеха.
Но сегодня она пришла что-то рановато. Ну после десяти кувшинов это я понимаю – ее время, но не после девяти же! Я же точно помню, что за восьмым пошел девятый, а после девятого я отправился домой.
Стоп, вот где собака порылась! Это всё Федор. Это он предложил хлопнуть по ковшику на посошок, а потом еще по стременному. Спрашивается, какой может быть стременной ковш, коли у меня нет ни стремени, ни лошади? Оказывается, лошадь для этого дела совсем даже не нужна. Всё, сошлось, значит, зря я на мачеху ворчал, она оказалась точной и пришла вовремя.
Ладно, с причиной разобрались, теперь разберемся и со следствием. Нет таких жизненных задачек, которые не смог бы решить Даромир! Значит, так, надо идти домой, но ноги не идут, а попасть домой всё-таки надо. Отсюда вывод – надо лететь. Ха, и всего-то?
От простоты столь гениального решения всех проблем немного упавшее настроение восстановилось на прежней отметке. Что ж, пора на практике применить знания, которые столько лет вдалбливали мне в «Кедровом скиту». Что это за колдун без умения колдануть когда надо?
Я собрался с мыслями, потом с силами и залез ногами на скамью. Да, я, конечно, знаю, что это некультурно и прочее, но мне сейчас не до условностей. Для взлета в моем состоянии необходим трамплин. Ну ничего, завтра приду и вытру, надеюсь, Матрена на меня не шибко осерчает.
Полная концентрация, заклинание, пасс рукой, хлопок, взлетаю… ой, как это негигиенично. Лицом – да в дорожную пыль. А тут, между прочим, лошади ходят, кошки-собаки, да еще птицы перья поразбросали. Погодите, погодите, да это же мои перья! Ну да, точно мои.
Я внимательно осмотрел результат действия заклинания и вполне осознанно идентифицировал себя как сокола, правда немного потрепанного. Хотя чего я хочу? Со скамьи клювом вниз свалиться – еще не таким станешь.
Однако это мелочи, в конце концов, в бане отмоюсь. Но всё-таки почему я не взлетел? Чтобы лучше думалось, с третьей попытки, помогая себе клювом, когтями и крыльями, я забрался назад на скамью. О, понял, я забыл крыльями махать! Весь сконцентрировался на заклинании, а про такую малость не вспомнил. Хм, странно, раньше вроде такого со мной не бывало.
Ладно, это всё пустяки, главное – я птица и помню, что надо махать крыльями, теперь не пропаду. Еще одна попытка, толчок, взлет, крылья вверх-вниз, вверх-вниз. По-моему, получается. Замечательный трактир имени меня растаял в темноте. Крылья заработали в полную силу и понесли меня по направлению к дому.
Однако тут произошло воздушно-пернатое происшествие. Только я расслабился и предался думам о бренности мирского существования, как мне навстречу, прямо наперерез моему курсу, ринулась какая-то облезлая ворона.
Лобового столкновения было не избежать, однако в последний момент, благодаря своему опыту, я успел немного отвернуть влево, тем самым смягчив столкновение. От сильнейшего удара меня отбросило в сторону, и мои прекрасные перья опять полетели в разные стороны. Хорошо еще я успел заметить, что у пернатого наглеца перьев посыпалось еще больше. Ну так знай наших!
Пока я выправлял курс, набирал высоту, ко мне уже примчался этот визгливый каркуша. Что тут было… Перья веером, крики, вопли и обидные обзывательства. Язык птиц я знаю в совершенстве (еще Сима научила), так что узнал о себе много нового. Если хотите, могу перевести, что этот воздушный хулиган высказал мне в мои честные голубые глаза.
Мол, город не резиновый, поналетели тут со своих степей, дистанцию не держат, за встречным потоком не следят, кто вас вообще летать учил! А перья кто теперь ему новые вставит?
Я было попытался корректно возразить, что двигался согласно правилам, соблюдая положенную дистанцию, но этот тип потянул клювом в мою сторону и заверещал совсем уж неприличные вещи.
Мол, я еще и пьяный, и вообще не соображаю, куда лечу. Вы представляете, какой поклеп на честных птиц?! Это я, будучи человеком, немного переусердствовал, а к моему птичьему обличью медовуха никакого отношения не имеет.
Мало того, последовало нехорошее упоминание моей мамы и еще некоторых моих родственников. И хотя ни мамы, ни прочих своих родственников я никогда не знал (сирота я, знаете ли), мне стало вдруг обидно. Объяснять что-то было без толку, да и, честно говоря, лень. Поэтому я прикинул в уме методы воздействия на этого горлопана и выбрал наиболее гуманный: я его просто клюнул. Не очень, конечно, сильно, но вполне чувствительно. Он тут же бросился от меня прочь, отлетел на безопасное расстояние и еще пару раз каркнул мне что-то обидное. Тогда я сделал вид, что собираюсь его догнать, и возмущенное карканье мгновенно исчезло.
Еще немного позлившись на противного скандалиста, я успокоился и осмотрелся. Оказывается, за время всех наших разборок я изрядно отклонился в сторону от первоначального маршрута.
Вообще-то говоря, ориентируюсь в полете я просто прекрасно, но только не сегодня. То ли погода меняться собралась, то ли еще какой природный катаклизм назревает, не знаю. Но, так или иначе, я потерялся. И всё из-за этого каркающего воздушного хулигана.
Когда я осознал столь нелепый факт, мне стало обидно. Я слинял раньше времени с гулянки, со всех крыльев спешу домой, а дом от меня прячется. Кому-то, наверное, может показаться, что проблема не стоит выеденного яйца, и будет абсолютно неправ. Да, конечно, небо – это не глухие леса, и дикие животные тут попадаются нечасто, но от этого легче не становится.
Сверху, да еще в темноте, все дома показались мне совершенными близнецами. Другой на моем месте впал бы в панику, но я, как обычно, оказался на высоте, причем в данный момент не только в переносном смысле этого слова. Изо всех сил пытаясь мыслить трезво, я пришел к выводу, что если совершать методичный облет города, то рано или поздно коварный Антипов терем попадется мне на пути.
Так, собственно, и произошло, терем действительно попался, причем именно на пути. Кружа в очередной раз над городом на бреющем полете, я не рассчитал высоту и врезался со всей дури (а ее у меня немало) в резного петушка на чьей-то крыше. Второе воздушное столкновение за вечер я перенес вполне сносно. Петушок разлетелся вдребезги, а я лишился очередного клока перьев. Хорошо еще, что у меня голова крепкая, а то погиб бы в пернатом виде во цвете лет.
Чтобы хоть немного привести себя в порядок и собраться с мыслями, я занял место снесенного деревянного собрата. Очертания дворовых построек показались мне смутно знакомыми. Конюшня, банька, погреб… Ну точно, я умудрился врезаться в собственный дом. От осознания того, что заветная мягкая, уютная кровать находится совсем рядом, я собрал остаток сил и взвился в небо. Поначалу план был максимально простой – спикировать куда-нибудь в укромный уголок, превратиться назад в человека и уже на своих двоих домой. Однако до глубины души знакомый силуэт в единственном освещенном окне заставил меня изменить тактику. Раз моя ненаглядная решила меня дождаться, то и я порадую мелкую своим эффектным появлением.
По скорректированному плану это должно было выглядеть примерно так: я делаю крутой вираж, лихо влетаю в окно, проношусь над головой Селистенки по горнице и картинно возвращаю себе человеческое обличье с добавлением небольших световых и дымовых эффектов. Она, под влиянием увиденного, тут же прощает мне мой маленький загул и дарит свой необыкновенный поцелуй. Все веселы и довольны.
Однако жизнь ввела в данный план некоторые изменения, причем, на мой взгляд, совершенно излишние. Ну, во-первых, я заложил слишком крутой вираж и едва не снес одну из ставен. Во-вторых, от не очень удачного приземления я шмякнулся к ногам моей возлюбленной, растеряв при этом очередную порцию многострадального пернатого покрова. Ну и, наконец, я умудрился провалить и эффектное возвращение человеческого обличья (вот что делает с порядочным колдуном всего один несчастный лишний кувшин).
В результате я оказался у ног моей невесты в весьма потрепанном виде и не нашел ничего лучшего, как глупо улыбнуться:
– Ну что, не спится без Даромирушки-то?
Моя ненаглядная тут же запыхтела, словно самовар на ярмарке, уперлась кулачками в тощенькие бочка и начала набирать в легкие побольше воздуха, чтобы высказать всё, что она думает о моем поведении. Так как я о своем поведении всё знал и сам, то решил использовать это мгновение с пользой для себя.
– Любимая, дорогая, единственная и неповторимая! Как же я рад тебя видеть, ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился. Как будто не полдня не виделись, а полгода!
Уфф… Всё-таки я и тут выкрутился. Да после такого приветствия ни одна женщина на свете не устроит скандал. А если и устроит, то совсем не такого масштаба, как собиралась всего минутой назад. Точно, моя ненаглядная стушевалась и пытается сообразить, как же ей действовать дальше. Что ж, закрепим полученный результат.
– Можешь даже ничего и не говорить, я всё знаю. Да, при работе с местным населением немного увлекся, в чем смиренно признаюсь и предоставляю свою судьбу в твои прекрасные руки.
Поразительная ситуация, когда можно совместить приятное с полезным. Вроде и комплименты моей мелкой говорить самому приятно, а тут еще и польза от этого налицо.
– Конечно, ты в полном праве на меня сердиться, ведь я обещал, что начинаю новую жизнь, но, наверное, слишком уж резко начал. Знаешь, давай будем считать, что этот раз не считается и эту самую новую жизнь я начну прямо с завтрашнего утра. Днем раньше, днем позже, какая, в сущности, разница, ведь у нас еще вся жизнь впереди!
Всё в этом мире заканчивается, иссякло и мое красноречие. Однако задуманного результата я достиг. Селистенка уже не настроена метать громы и молнии. Оно и правильно, зачем воздух сотрясать, коли я и так всё понял?
– А ты ничуть не изменился, – со вздохом констатировала моя невеста.
– Люблю, целую, женюсь! Всё.
С этими словами я чмокнул мою ненаглядную, решительно повалился на огромную боярскую кровать и тут же заснул. Уже сквозь сон я слышал какие-то странные слова, что, мол, мне постелили в другой комнате, что мы еще не женаты и прочую ерунду в этом духе. Надо ли говорить, что на подобные условности я обращать внимание никак не собирался и в ответ только улыбался во сне. Помнится, моя мелкая пыталась меня разбудить и даже позвала на помощь Шарика, но у них, конечно, ничего не получилось. Хотя, если честно, разбудить меня не удалось бы никому. Сон мой был крепок и спокоен, а сновидения яркими и радостными.
Я проснулся! Если учесть, сколько я вчера выпил, то это уже можно рассматривать как достижение. Давно заметил такую странную закономерность: чем лучше было накануне вечером, тем хуже окажется утром. Так как вчера мне было очень хорошо, то расплата оказалась соответствующей. Более о своем состоянии мне сказать нечего.
Еще в скиту я заслужил почетное звание лучшего ученика и получил возможность неограниченного доступа в колдовскую библиотеку. Тот азарт, с которым я принялся изучать древние фолианты, поставил в тупик даже мудрого Серогора. Думаю, что мой незабвенный наставник очень бы удивился, если бы узнал, что целый месяц я потратил на безуспешный поиск одного-единственного заклинания – снятие похмелья.
Каково же было мое удивление, когда я его не обнаружил. Но ведь такого просто не могло быть! Фактически колдуну пятой ступени посвящения по силам любое врачевание. Мы можем сращивать переломы, снимать боль, приводить в соответствие с природным назначением запущенные внутренние органы и прочую мутотень. В общем, всё, кроме такой вот малости, как уничтожение последствий вчерашнего загула.
Однако парень я настойчивый и отказываться от намеченной цели не собирался. Я выбрал благоприятный момент и обратился к Серогору с просьбой научить меня этому заклинанию. И я был абсолютно уверен в успехе. Ну, во-первых, для белого колдуна такого уровня не существует запретных заклинаний, а во-вторых, я точно знаю, что молодость Серогор провел весьма бурную, так что наверняка должен был знать заветные слова.
Но и тут меня ждал полный провал. Серогор только пожал плечами, тем самым расписавшись в своем бессилии. Поначалу я посчитал, что старый плут просто хочет утаить от меня хитрое заклинание, но мой наставник сопроводил свои слова настолько искренним вздохом, что я сразу же ему поверил. Так вздыхать может только человек, знакомый с проблемой.
Но это всё лирика, а в наступившее хмурое утро моим спутником стала грубая проза. Наконец-то открыв глаза, я обнаружил себя лежащим в кровати Селистены. Моя ненаглядная почивала тут же, как обычно свернувшись калачиком на самом краешке. Странно, как это лохматый борец за нравственность мог допустить такое?
Ответ нашелся быстро, обозначив себя незлобным рычанием. Шарик лежал здесь же, на кровати, только в ногах, и зорко следил за моими движениями.
– Привет, лохматый, ты как?
– Р-р, – пожал плечами Шарик, мол, всё нормально.
– А я ненормально, – признался я моему вислоухому другу.
Тут мое внимание привлек большой кувшин с водой, стоящий на маленьком столике прямо передо мной. Это, наверное, Селистенка догадалась поставить, знает, что поутру после медовухи особенно пить хочется. Ну не невеста, а золото!
Однако вода в данном случае вряд ли мне поможет. И хотя нужное заклинание я так и не узнал, но кое-чему полезному в скиту я всё-таки научился. Раз, два, три, и вместо воды запенилась спасительная медовуха. Конечно, на вкус она сильно уступала произведению Матрены или, скажем, Кузьминичны, но мне сейчас было не до таких сравнений.
Потому что мне не то что не хотелось ее сегодня употреблять, да я глядеть на нее не мог и не смогу еще дня два, не меньше. Но сейчас она мне была необходима как лекарство. А кто сказал, что лекарство должно быть приятным? Оно должно помогать, а остальное уже не важно. Этому рецепту меня еще три года назад Едрена-Матрена научила, а ей я доверяю полностью.
Завязав себя в кулак, исключительно в медицинских целях, я выдул всю медовуху прямо из кувшина. При виде такого насилия над организмом Шарик заметно поморщился.
– А ты думал, легко так гулять? – подмигнул я псу и прислушался к своим ощущениям. К счастью, то, что я услышал, мне очень даже понравилось. Под влиянием самого лучшего лекарства мое тело мало-помалу начало принимать исходное состояние. Пенный мед сделал свое дело, и я почувствовал себя в некотором роде сносно.
Теперь, когда я поправился, настало время обратиться к окружающей меня действительности. Кудрявая часть этой самой действительности мирно сопела на самом краешке огромной кровати. Глядя на нее, я невольно расплылся в улыбке. Однако иллюзий у меня на ее счет не было: этот милый ангел, как только проснется, устроит мне ту еще головомойку. Ведь не жена еще, а туда же. Что же будет, когда мы поженимся?
На минуточку я представил, что тогда будет, и от полученной картины кровь в венах побежала значительно быстрее, а на лбу выступили капельки пота. Почему-то мое воображение выдало мне исключительно приятные и пикантные последствия этого события. Что ни говори, но приятных сторон всё-таки больше.
Ладно, это будет чуть погодя, а пока надо позаботиться о дне настоящем. Хотя вчера мне и удалось уболтать мою ненаглядную, не мешало бы сегодня немного подстраховаться. Мало ли с какой ноги она встанет?
Немного поразмыслив над вариантом страховки, я выбрал самый простой и, между прочим, беспроигрышный. Одно малюсенькое заклинание, и вся комната оказалась буквально завалена чудесными полевыми цветами. Они так нравятся моей невесте, что утреннего разноса можно не бояться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29