А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

– бодро отрапортовал я, приблизившись к Феликлисту с приятелями.
Наследник престола вскинул тонко выщипанную бровь. Похоже, я начал слишком круто, ну что ж, убавим обороты.
– Тебя можно поздравить?
– С чем? – удивился Феликлист.
– Ну как же? С мачехой.
Ту фразу, которую выдал молодой княжич, в целях разумной цензуры, я повторять не буду. Добавлю только, что произнесена она была характерным фальцетом, что добавило ей некоторой остроты и пикантности.
– Что, всё так плохо?
– А ты что, не заметил? – уже не сдерживал себя Феликлист. – Да мой отец последний ум потерял, когда эта кошка облезлая в городе появилась. – Где-то я уже слышал такое сравнение. – Да что он, вообще все мужчины в городе словно с ума посходили: что только она ни пожелает, всё исполняется. Кстати, твой тестюшка тоже среди ее самых рьяных поклонников. Теперь не князь городом правит и не премьер-боярин, а она! Видел, кого она вернула в столицу? Ну да, твоего давнего приятеля Демьяна. Теперь этот грубиян у нее заместо правой руки.
Страсть, с которой бушевал наследник, меня озадачила. Насколько я успел его узнать, все государственные дела ему были что домашней кошке до облезлой мышки.
Вдруг Феликлист замолчал на полуслове и внимательно уставился на меня подкрашенными глазами.
– Погоди-ка, а она тебе что, не понравилась?
– Почему не понравилась? – пожал я плечами. – Ничего себе, видная женщина.
– А вот, скажем, если она прикажет тебе с городской стены прыгнуть, прыгнешь?
Такого дурацкого вопроса от наследника престола я не ожидал.
– Я что, на психа похож?
– Нет, не похож, – пролепетал Феликлист и расплылся в масленой улыбке, – ты похож на…
К счастью, он запнулся и не договорил. Однако моя радость по этому поводу оказалась преждевременной. Дело в том, что молодые люди, до этого явно скучающие, позвякивая бирюльками и шурша бантиками, слишком тесно обступили меня. Не могу сказать, что такое внимание к моей скромной персоне пришлось мне по вкусу.
Один, самый наглый, подал голос:
– Значит, говоришь, что Сантана «ничего»… Да, от такой милашки я другого и не ожидал.
Честно говоря, к такому повороту я не был готов.
– Эй, ребята, вы это чего? – выдал я, на всякий случай немного попятившись к двери. – У меня невеста есть.
– Невеста – это ерунда… – игриво протянул наглец и попытался подобраться ко мне поближе.
Неожиданно его остановил Феликлист:
– Мальчики, не время сейчас! Пойдите лучше погуляйте, а мы с Даромирушкой поговорим с глазу на глаз.
Эти слова были восприняты Феликлистовой компанией со сдержанным неудовольствием, однако ослушаться никто не посмел, и вскоре все удалились, бухтя себе под нос что-то вроде: «Вечно он себе самое вкусное оставляет». Кто кого оставляет на вкусное, я так и не понял.
Я огляделся по сторонам и обнаружил, что тронный зал давно опустел, и мы остались с Феликлистом наедине. Я почувствовал себя несколько неуютно. Нет, не то чтобы я боялся (да я его одной левой!), просто ни один мужчина на меня ни разу в жизни не смотрел так, как он. Положа руку на сердце, я предпочел бы ловить такие взгляды только от Селистены.
– Тебе привет от Селистены, моей невесты, – осторожно напомнил я о жизненных реалиях Феликлисту. – У нас скоро свадьба, так что можешь считать это официальным приглашением.
Наследник внимательно посмотрел на меня и как-то сразу стушевался. Далее последовала фраза, полная грусти, смысл которой я так и не понял:
– Показалось, значит.
– Что показалось? – переспросил я.
Ответил Феликлист не сразу, видимо, слова давались ему с трудом.
– Не знаю почему, но мне кажется, я могу тебе довериться, – наконец с придыханием выдал он.
– Лучше ты мне будешь просто доверять, – поправил я княжича.
– А есть разница? – удивился он.
– В данном случае есть, – настоял я на своем.
– Ну как скажешь, – опять со вздохом протянул Феликлист. – Знаешь, когда появилась Сантана, под ее чары не попали только я с моими мальчишками. А теперь вот появился ты, и тоже не попал под действие ее чар. Вот, грешным делом, я и подумал, что ты один из наших.
– Не, я не ваш, – на всякий случай еще раз уточнил я. – А стена тут при чем?
– Да здесь в городе любой мужчина сиганет со стены ради одной улыбки этой ведьмы.
– Ну раз так, значит, действительно без сильного колдовства не обошлось, – почесав затылок, согласился я.
– Но ты почему-то под действие ее чар не попал, хоть ты и не из…
– Я не из… – в очередной раз настоял на своем я. – И потом, не забывай: я ведь колдун, причем не из последних.
– Ах да, а я и забыл, – совсем сник Феликлист.
– А что, Антип тоже готов со стены? – неожиданно даже для самого себя спросил я.
– Конечно, – пожал плечами Феликлист. – Только она такими глупостями заниматься не станет. Ей мой отец и твой тесть для какого-то темного дела нужны. А почему это тебя городская стена заинтересовала? что, достал Антип?
– Да нет вроде, так просто… – отмахнулся я и от греха подальше переменил тему: – Ладно, не тушуйся, раз я взялся за дело, всё будет отлично!
– Ты такой сильный, такой смелый, такой… – начал было Феликлист, но чуть ли не впервые в жизни я прервал перечисление моих достоинств:
– Я могу рассчитывать на твою помощь? – Прежде чем ответить, Феликлист долго мялся.
– Да, – наконец решился он и торопливо добавил: – Всё, что будет мне по силам и если это не противоречит моим жизненным принципам.
Ну, в общем, с ним всё ясно, как обычно, бороться со злом мне придется в гордом одиночестве.
Жизнь потекла в исключительно спокойном русле. Нечисть ни меня, ни мою половинку (а если учесть размеры, то ее вполне можно называть четвертинкой) не трогала, так что я вознамерился сделать невесте приятное, сдержать наконец слово и стать другим человеком. Мы чинно и степенно гуляли под ручку по городу, посещали родственничков Антипа и азартно резались по вечерам в подкидного дурачка.
Первую неделю меня это даже забавляло, а потом такое положение вещей стало напрягать. Нет, вы не подумайте, я совсем не против мирного препровождения времени, но ведь дело-то тут другое! Где-то совсем рядом бродит неведомый враг, а я ни сном ни духом. Я бы предпочел сперва разобраться с проблемами, а уж потом вкушать все сладости семейной жизни.
Однако ни Сантана (если, конечно, именно у нее имеются претензии к моей рыженькой), ни кто-либо другой никаких попыток достать нас своими черными кознями не предпринимали. Лишь пару раз я почувствовал легкую тревогу, но колокольчик опасности молчал, и тревожное чувство исчезло так же необъяснимо, как и появилось.
Ох, берегитесь, проблемы, я долго ждать не люблю, скоро сам возьмусь за ваши поиски.
Как ни странно, новый виток наших приключений начался с хорошего настроения Антипа. Вот ходил старичок хмурым, словно туча, скрипел потихоньку зубами при виде меня, вздыхал тяжко при упоминании грядущей свадьбы, а тут на тебе, сияет, словно девица на смотринах. Не менял бы стиля жизни, глядишь, и не влип бы во всю эту историю. Однако всё по порядку.
Начну с того, что неожиданно он решил пообедать дома, хотя обычно харчевался где-то не службе. Не могу сказать, что такой его коварный поступок пришелся мне по душе. Я, знаете ли, привык питаться в спокойной, умиротворенной обстановке, а не со старым пнем во главе стола (когда его не было, это место занимал я). Однако я справедливо рассудил, что денек могу и потерпеть присутствие тестя за столом, взял себя в руки и нацепил на физиономию дежурную улыбку. Как ни крути, а старость надо уважать.
Далее Антип повел себя еще более нестандартно. Ну для начала, он ни разу не скривил рот при взгляде на меня. Скажу откровенно, для такого зануды это уже весьма немало. Потом премьер-боярин начал травить анекдоты, причем исключительно пикантной направленности. И если я к такому народному творчеству одношусь очень даже положительно, то Селистена пару раз покраснела словно рак, вываренный в свекольном отваре.
В полном недоумении мы переглядывались с моим мелким солнышком и никак не могли понять, что послужило причиной такого превращения моего тестя, а ее отца из старого зануды в нормального (даже чересчур) старикана.
Но главный сюрприз Антип приготовил на десерт.
– Так когда свадьбу отмечать-то будем? – вдруг выдал премьер-боярин и лукаво подмигнул своей дочке.
От неожиданности моя ненаглядная выронила вилку, а я едва не подавился соленым груздем, который, несмотря на присутствие за столом тестя, я всё-таки решил отправить себе в рот.
– Чего онемели-то? – как ни в чем не бывало продолжал Антип. – Али передумали?
У стороннего наблюдателя вообще могло сложиться впечатление, что именно мы всячески оттягиваем свадьбу.
Первым, как обычно, оклемался я:
– Да хоть завтра.
– Нет, это как-то не по-людски, надо платье справить, приданое пересмотреть, снеди наготовить, гостей оповестить. В общем, чтобы не хуже чем у людей.
Тут уже настал мой черед ронять вилки, а слово взяла моя ненаглядная:
– Так ты, батюшка, не против?
– Когда это я был против настоящей любви?! – даже несколько возмущенно откликнулся Антип.
От такого поворота событий я чуть ли не в первый раз в жизни растерял весь свой словарный запас, и на этот раз выражать бурную радость от услышанного пришлось одной Селистене.
– Папочка, так что, мы можем назначить день свадьбы?
– Конечно! Думаю, в конце лета будет в самый раз. Вы как, не против?
Тут старый хрыч уставился на нас с таким выражением лица, словно именно он был инициатором этой свадьбы. Между прочим, этот же вопрос только что задала Селистена.
– Не против, – еще не веря своим ушам, осторожно ответили мы.
– Ну и прекрасно! – хмыкнул премьер-боярин. – А коли так, то на радостях и выпить не грех по маленькой.
Антип кликнул Кузьминичну и приказал принести медовухи. Теперь настала очередь удивляться старой няньке. Спустя минуту на стол был водружен кувшин пенного меда, и Антип лично наполнил три кубка.
– За любовь! – торжественно провозгласил Антип и, торопливо чокнувшись с нами, отправил в рот содержимое кубка. После чего, будто не видя наши ошарашенные взгляды, он встал из-за стола и, насвистывая какой-то веселый мотив, вышел из комнаты.
Наверное, не меньше пяти минут мы с Селистеной в глубоком молчании смотрели на дверь, которая скрыла от нас Антипа.
– Что это было? – растерянно спросил я и чисто инстинктивно наполнил кубки медовухой (грех не использовать такую возможность).
– Не знаю, – так же растерянно пожала плечами Селистена и тоже чисто автоматически сделала глоток.
– Что бы это ни было, нам только лучше, – резонно заметил я и освоил свою порцию медовухи.
Окончание обеда прошло в гробовой тишине. Мы находились под впечатлением увиденного и думали каждый о своем. Причем моя мелкая настолько сильно задумалась, что даже умудрилась умять кусок жареной свинины. Я, уничтожающий жареную поросятину в любом состоянии, последовал ее примеру, обильно запивая съеденное медовым божественным напитком. Вывел нас из такого состояния всё тот же Антип. Продолжая насвистывать уже новую, но столь же игривую мелодию, он появился в дверях и заинтриговал нас еще больше.
– На ужин меня не ждите, я задержусь на службе. – Заботливая доченька мгновенно подала голос:
– Ничего страшного, мы тебя подождем.
В обычный день в такой ситуации я бы непременно вставил, что процесс питания вещь серьезная и переносить его не стоит, но после того, что выдал тестюшка за обедом, я скромно и интеллигентно поддакнул Селистене. Однако Антип продолжил удивлять нас и дальше.
– Ничего, ничего. Сегодня поедите без меня. Да, кстати, если я ночевать не приду, не волнуйтесь, дела, знаете ли, государственные.
– Небось с Бодуном будете всю ночь указы подписывать?
Вот честное слово, я сказал это просто так, только ради галочки. Мол, зять интересуется государственными делами и прочей лабудой. Однако мудрый политик оказался в житейских вопросах сущим ребенком и одной фразой выдал себя с головой:
– Да нет. Князь сегодня отбыл из города с малой дружиной, дань собирать. Не раньше чем через два месяца вернется. А меня на вечернюю аудиенцию лично княгиня Сантана пригласила.
Глядя, как возмущенно поджала губки Селистена, я пришел к простому как лом выводу – будь ты боярин, будь ты простой мужик, а за языком надо следить. И вообще, в таком возрасте уже пора бы научиться врать, причем профессионально. Вот я на такой ерунде никогда бы не прокололся.
– Так ты что же, в отсутствие князя будешь с Сантаной по ночам совещания проводить? – тоном, не предвещающим ничего хорошего для опростоволосившегося папаши, поинтересовалась Селистена.
И тут Антип добил себя окончательно.
– Да.
От такой простоты я мысленно взвыл. Да как же можно так себя подставлять? А еще премьер-боярином называется! Ну, дело ясное, пока князь будет дань по дальним городкам собирать, Антип решил присоседиться к его жене. Моральную сторону его намерений оставим в стороне, тут я ему не судья, а с чисто мужской точки зрения очень даже понимаю – Сантана дамочка хоть куда. Однако как профессионал на любовном фронте поведение Антипа категорически не одобряю.
Ну что может быть проще: сказал бы, что будет с казначеем готовиться к годовому отчету или, к примеру, с воеводой проводить смотр строя и песни? Сказал – и лети к своей желанной сизым лебедем, кто станет проверять-то? Ан нет, мы, видите ли, честные и предпочли сморозить правду. Ну а за нее придется отвечать, причем перед своей же въедливой дочкой. В какой-то момент я хотел было подмогнуть начинающему ходоку (кстати, поздновато начинает!), но, столкнувшись со стальным взглядом моей суженой, догадался промолчать.
– Батюшка, ты в своем уме?!
– А что такое? – как ни в чем не бывало пожал плечами Антип. – Надо – значит, надо!
– Ах надо? – тихонечко прошипела Селистена. – И ты считаешь нормальным – ночью с этой кошкой облезлой делами всякими заниматься?!
– Не, я не с кошкой, я с Сантаной, – корректно поправил дочку Антип.
– Это одно и то же! – отрезала солнечная.
– Нет, разное, – упрямо отозвался папаша и нахмурил брови. – Мала еще так со мной разговаривать! Вот свадьбу сыграем, на мужа будешь орать и его же контролировать, а я человек взрослый и мудрый.
Честно говоря, я был категорически против подобного контроля после свадьбы, но резонно решил оставить свои мысли при себе.
– Папа, да очнись ты! – не могла согласиться с таким положением вещей Селистена. – Она тебя погубит!
– Молодая ты еще, ничего в этих делах не понимаешь, – вдруг примирительно заметил Антип и, глядя на меня, добавил: – А вот жених твой, судя по всему, понимает и поэтому молчит.
Вообще-то Антип был, конечно, прав, и я его прекрасно понимал, но переводить стрелки на меня было с его стороны некрасиво. Он-то уйдет к своей облезлой кошке, тьфу ты, ну конечно к Сантане, а мне оставаться один на один с разъяренной Селистенкой. Между тем дочурка задумала переменить тактику.
– Папочка, я очень тебя прошу, не ходи сегодня никуда, а?! –трогательным голоском и тщательно шмыгая носиком, попросила мелкая. Видимо, она решила попробовать последнее, но беспроигрышное средство: слезы на глазах любимой дочери. Однако и оно оказалось бессильным перед боевым настроем помолодевшего папочки.
– Для тебя, моя милая, всё, что угодно, – на мой взгляд, чересчур быстро согласился Антип, но тут он добавил еще одну фразочку, и всё встало на свои места: – Но только не это.
Премьер-боярин чмокнул ошарашенную дочурку в лобик, пожал мне руку (пожалуй, в первый раз в жизни) и летящей походкой отправился на вечернее заседание с Сантаной.
Во старичье наяривает! Седина, как говорится, в бороду, а бес (или что-то другое) в ребро. Может, я рановато списал со счетов моего будущего тестя? Вона у него как глаза горят. Сантана, конечно, не лучший кадр, но в таком возрасте выпендриваться не стоит, надо брать, что дают. Ладно, это всё лирика, а меня ожидает великая буря, которую сейчас закрутит моя мелкая, но чересчур активная невестушка.
По обыкновению, я оказался прав. Рыжая пронзила меня суровым взглядом с прищуром и тихим ехидным голоском поинтересовалась:
– Так, значит, ты его понимаешь, да?
На такой на первый взгляд безобидный вопрос отвечать надо очень осторожно. Моя мелкая явно настроена произвести небольшой скандальчик под вечным, как мир, лозунгом «Все мужики одинаковые». Лично я категорически не согласен с этим тезисом и считаю, что мы все разные и лишь некоторые качества характера иногда совпадают. Однако ругаться мне сегодня очень уж не хочется. Тем более по такому левому поводу, как загул моего тестя. Было бы из-за чего копья ломать!
Как обычно, сориентировался я быстро. Я просто подошел к кипящей боярышне, нежно ее обнял и поцеловал. Дождавшись, когда неугомонный Шарик выразит свое неудовольствие, со вздохом отстранился от невесты и самым что ни на есть смиренным голосом ответил:
– Ты абсолютно права.
Вот так, и овцы целы, и волки сыты, и пастуху вечная память. Тут и мужская солидарность не пострадала, и семейная ссора лишилась фундамента. Я же не уточнял, в чем она права: то ли в том, что я понимаю Антипа, то ли в том, что она возмущена поведением своего папочки.
Селистена с недоверием посмотрела на меня, но я продолжал изображать саму невинность, и зарождающаяся буря была вынуждена затихнуть. После этого я еще долго слушал причитания боярышни, но теперь мог отделаться только кивками в такт поставленным риторическим вопросам. Как примерный семьянин и человек высоких моральных качеств я был уже не в центре проблемы, а в стороне от нее.
– Да как он мог?! – Кивок.
– После стольких лет безупречной службы?! – Еще один.
– И главное, с кем?! С этой вульгарной особой! – Хоть я и не согласен с формулировкой, но вынужден был кивать.
Остыла моя рыжая не скоро. Я успел хорошенечко вздремнуть после обеда (это святое!), пополдничать (исключительно важное дело, особенно после дневного сна) и даже созреть для ужина, а она всё еще продолжала метаться по терему.
И чего она беспокоится? Что касается меня, так я даже рад, что тесть у меня будет не бездушный старый пень, а человек, хоть изредка способный на безумства. Моральную сторону этих безумств я опять-таки рассматривать не собираюсь – и сам не святой, так что судить никого не могу.
Ближе к вечеру я предложил Селистене обсудить покрой ее свадебного платья. Не могу сказать, что разговоры про тряпки мне доставляют удовольствие, но душевное равновесие моей мелкой для меня важнее. Таким образом, хмуря лоб и живо кивая на все предложения и вопросы невесты, я и дотянул до ужина. Тут я решительно стребовал у Кузьминичны кувшин медовухи (после дневного демарша Антипа это оказалось несложным), изрядно отхлебнул из него и тем самым привел себя в прекрасное расположение духа.
Селистена, моими трудами вставшая на путь исправления, тоже немного поела реальной еды (а не противных вареных овощей) и даже пригубила медовухи. Три года назад о таком не приходилось даже мечтать. Ну ничего, теперь я рядом, так что возьмусь за нее серьезно. Если подойти к этому делу ответственно (а я по-другому и не умею), то скоро она у меня не вспомнит ни про «правильную» пищу, ни про приступы релакастрации… Ой, ну то есть, конечно, релаксации, хотя мое слово точнее отражает суть этого процесса. Я всегда говорил, что лучший способ расслабиться – это вкусно поесть с расчетом на обильный мясной рацион и не менее вкусно попить. Причем попить конечно же не воды.
Глядя, как моя ненаглядная задумчиво грызет куриную ножку, я осушил очередную порцию медовухи и пришел в полную гармонию с окружающим миром. А зря…
Тот момент, когда Селистена наморщила свой лобик, обдумывая внезапно появившуюся идею, я, к своему стыду, пропустил. Пропустил я и то, как ее глаза зажглись огнем, а во взгляде заплясали чертенята. Таким образом, последнюю возможность, когда у меня оставался шанс сослаться на усталость и слинять себе в комнату, я безвозвратно потерял.
– Даромирушка, ты меня любишь? – замурлыкала коварная и подсела ко мне поближе.
– О чем разговор? Конечно, люблю, – быстренько признался я, прикидывая в уме, чем мне грозит такое начало разговора.
– А ты меня сильно любишь? – всё тем же сладеньким голосом прощебетала мелкая и одарила меня улыбкой, полной нежности и ласки.
Хм, похоже, я попался. Да после этакой присказки она наверняка попросит у меня такую сказочку, что законного отдыха после сытного ужина бедному Даромиру не видать как своих ушей.
– Я тебя очень люблю, но из терема никуда не пойду.
Мелкая опешила, но сдаваться не спешила. Судя по всему, я попал в точку, и задумывалась именно вечерняя прогулка. Вот интересно только куда?
– А разве нельзя меня любить без всяких «но»? – не отступала боярышня.
При этом она состроила такое ангельское выражение личика, что, к некоторому моему неудовольствию, я ощутил, что начинаю сдавать позиции. Я вообще давно заметил, что, обычно строгий и непреклонный, под сиянием этих глаз становлюсь мягким и податливым.
– Вот если бы ты задал мне такой вопрос, то ответ получил бы без всяких «но», – продолжала свое черное дело Селистена.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29