А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

На татами!
— У-а-у! — радостно ахнули разом двести глоток.
Женщины вскочили на ноги и, разбившись на пары, встали друг против друга.
— Атака! — скомандовала руководительница курсов. Сотня женщин врезала другой сотне ногой по животу.
— Резче! Врезали резче.
Тридцать женщин, обнимая руками пояса кимоно, сели на татами.
— Очень хорошо.
Женщины обрадованно заулыбались. В том числе те, что лежали на татами.
— Мы не должны бояться боли! И не должны бояться причинить боль! Мы не должны щадить себя, но еще меньше мы должны щадить своих врагов. Мы не должны щадить своих врагов!
— У-а-у! — согласно гаркнули женщины.
— Представьте, что перед вами враг! Что он желает получить ваш кошелек, вашу шубу или вашу честь. Женщины с ненавистью взглянули друг на друга.
— Атака!
— Ха-а! — рявкнула первая сотня, бросаясь на вторую.
— Представьте, что к вам в дом забрались воры.
— Ха-а! — новые удары в корпус воображаемого похитителя частной собственности.
— Представьте, что на вас поднял руку ваш муж или друг.
— Ха-а! — пали поверженные мужья и друзья.
— Представьте, что ваш начальник домогается вас на рабочем месте.
— Ха-а!…
Через пятнадцать минут занятия закончились.
Женщины споро разобрали свои хозяйственные пакеты и, озабоченно поглядывая на часы, разбежались по магазинам.
Осталась одна Татьяна.
— Что тебе нужно, сестра? — спросила, смахивая махровым полотенцем с бицепсов и трицепсов пот, руководительница курсов женской самообороны.
— Мне нужно научится драться.
— Зачем?
— Чтобы уметь защищать себя.
— Это верно. Кроме нас, нас некому защитить. Ты придешь к нам в секцию, и мы сделаем из тебя бойца. Который будет стоить трех мужиков. Ты придешь завтра. И через полгода не узнаешь себя. Ты станешь хозяйкой мира…
— У меня нет полгода.
— Сколько у тебя есть?
— Мне надо научится драться за несколько дней.
— Это невозможно. Бойцом не становятся за несколько дней! Умение драться — это в первую очередь воспитание духа А дух за несколько дней не воспитывается.
— Но мне очень надо!
— Тебя кто-то обидел?
— Да.
— Мужчины?
— Мужчины.
— Мы не должны спускать мужчинам. Мы должны мстить им за причиненные нам обиды. Ты не сможешь научиться драке, но я обучу тебя нескольким ударам. Которые ты доведешь до совершества. До автоматизма. Которые ты будешь наносить не задумываясь, но всегда попадая в нужное место. Встань.
Татьяна встала.
— Подбери руки. Сконцентрируйся. Ударь меня. Вот сюда! Со всей силы ударь.
— Но…
— Бей! Я приказываю — бей!
Растерянно оглядываясь, Татьяна ткнула тренера в грудь.
— Это не удар. Этим ударом ты только обозлишь своего врага. Бей сильнее! Татьяна ударила.
— Еще сильнее! Ударила еще раз. Тренер поморщилась.
— Ответь мне, что главное в ударе?
— Точность?
— Нет.
— Сила?
— Тоже нет. Не точность и не сила. Ненависть! Ты должна ненавидеть своего противника. Обидевшего тебя мужика. Ты должна желать его смерти. От своей руки. Вот он я, тот мужик. Которому ты можешь отомстить. Ну бей!
Татьяна попыталась ударить сильнее. Но в самый последний момент остановила полет руки. Ей было страшно причинить боль.
— Ты жалеешь меня. А должна ненавидеть! Ты должна меня ненавидеть! Потому что только тогда сможешь ударить. Для драки нужна ненависть!
Женщина ударила Татьяну ладонью по лицу. Сильно ударила. Так, что щека вспыхнула огнем.
— Вы что?!
И еще раз ударила. По другой щеке.
— Как вы смеете?!
— Смею!
Татьяна отступала, отворачиваясь от падающих на нее ударов. Она отступала, пока не уперлась спиной в деревянные ребра шведской стенки.
— Прекратите! — жалобно крикнула одна.
— Не прекращу! Ни за что не прекращу! Татьяна получила еще несколько обидных ударов и, свирепея, бросилась на свою обидчицу. Больше всего ей хотелось попасть ей в лицо. В рожу! В ее противно улыбающуюся морду!
Татьяна, не обращая внимания на встречные удары, дотянулась до ненавистного лица, скользнув костяшками пальцев по скуле. И тут же, испугавшись собственного удара, остановилась, опустила руки.
— Молодец! — сказала тренер. — Молодец, потому что умеешь ненавидеть! Потому что злости в тебе больше, чем страха. Ты хотела достать меня, чего бы тебе это ни стоило! Ты можешь быть бойцом! А ну еще раз! Бей! Татьяна ударила.
— Еще!
Ударила еще раз! Уже не придерживая полет руки. Уже не отдергивая кулак от чужого тела.
— Очень хорошо! А теперь скажи мне, сестра, — куда надо бить мужика? Где его слабое место?
— Лицо?
— Нет. Не лицо! Его самое слабое место то, которым он отличается от нас. И от которого мы больше всего страдаем. И которое должно ответить за наши страдания. Бей его между ног. И ты уравняешь свои с ним шансы. Если ударишь его туда сильно. Если ты ударишь его туда ногой и очень сильно, он перестанет быть мужиком. Он станет тряпкой. Бей его между ног.
Тренер подвела Татьяну к закрытой тканью стене. И резко отдернула шторку в сторону.
— Смотри! Вот он!
На вбитом в стену крюке висел манекен мужчины с кругами мишеней, нанесенных на уязвимых точках.
— Теперь бей. Туда, куда я сказала, бей!
— Но это, наверное, больно?
— Это очень больно! Это так больно, как не бывает больно даже женщине. Именно поэтому надо бить туда. И только туда. Туда, откуда исходят все наши беды.
Стойка!
Бей!
Удар!
Еще бей. Бей резко и сильно. Не думай о том, что причиняешь боль. Думай о том, что ты воздаешь по заслугам.
Бей!
Серия бесконечно повторяемых ударов.
Удар!
Удар!
Удар!..
— Молодец. Ты научилась бить. И теперь я скажу тебе один секрет. Против мужчин секрет.
Ты не должна смотреть ему в глаза! Ты не сможешь ударить, если мужчина будет смотреть прямо на тебя. Женщины не умеют бить глядящего на него мужчину по-настоящему сильно. Ты должна заставить его убрать свой взгляд.
— В каком смысле убрать?
— В прямом! Убрать в сторону.
— Как?
— Не знаю как, — резко развела руками тренер. И взгляд Татьяны автоматически проследовал за рукой. — Ты смотришь не на меня. Ты смотришь на мою руку! — торжествующе сказала тренер. — Потому что движение на фоне неподвижности привлекает внимание! Он тоже будет смотреть на твою руку. И тогда ты ударишь его неожиданно. Изо всех сил ударишь. Специально для этих целей надетым острым сапожком.
Стойка!
Рука в сторону!
Бей!
Бей!
Бей!..

Глава 13
Номер 17. Значит, следующий будет тот, который нужен. Будет 19.
Но следующий дом был двадцать седьмым. И сорок третьим. Одновременно.
— Простите, а где девятнадцатый дом? — спросила Татьяна у старушек, сидящих на лавочке у подъезда.
— Этот и есть.
— Нотам цифра…
— Это он раньше был двадцать седьмым. А до того сорок третьим. А теперь девятнадцатый. Тебе кого, голубушка, надо?
— Мне? Мне дом надо.
— А в доме?
— Квартиру.
— А какой номер? Ты номер нам подскажи. Мы здесь всех знаем.
Старушки вцепились в Татьяну любопытствующими взглядами. Деваться было некуда. Все равно они ее видели.
— Двенадцатая…
— Знаем, — оживленно закивали старушки. — Там Петька Хромов живет. Он тебе нужен?
— Да… — неуверенно согласилась Татьяна.
— Тебе чего с Петьки надо?
— Мне?.. Долг вернуть.
— Ой, ничего у тебя, голубушка, не выйдет. Не отдаст Петька долг. Лучше даже не ходи. Дурной он.
— Какой есть, — развела руками Татьяна. — А все равно идти надо.
Пошла к подъезду, сопровождаемая сочувственными взглядами старушек. Открыла дверь. Поднялась на третий этаж. Вот она, квартира номер двенадцать. Квартира хозяина машины, номерной знак…
Еще несколько минут Татьяна стояла в нерешительности, глядя на кнопку звонка. Она нашла человека, которого хотела найти. Это было главным ее желанием. Что делать дальше, она не задумывалась. До этой двери не задумывалась.
Внизу, на первом этаже, хлопнула входная дверь. Татьяна вздрогнула. И нажала кнопку звонка. За дверью кто-то долго возился, потом она приоткрылась. Совсем чуть-чуть. В щели часто заморгал чужой глаз.
— Чего тебе? — спросил мужской голос, сопровождаемый запахом перегара, выплывающим из квартиры.
— Я к вам.
— Ко мне?..
Дверь раскрылась чуть шире. Татьяна узнала стоящего в проеме двери парня. Это был парень из машины. Которого она видела вначале у подъезда, потом возле здания налоговой полиции.
Это был он! Значит, она не ошиблась с домом девятнадцать…
Татьяна решительно шагнула вперед и зашла в квартиру.
— Ты че, баба? — удивился парень.
— Ты один? — быстро спросила Татьяна.
— Ну да. Один. А че? Тебе че надо? Ты к кому пришла?
— Я же сказала — к тебе!
— Ну да?! Поверил я, как же!
— И все же — к тебе!
— Че-то я тебя не помню. Или это с тобой я вчера в кабаке…
— Нет, не со мной. Я пришла спросить, что тебе нужно от моего мужа?!
— Какого мужа?
— Который работает в налоговой инспекции.
— А-а. Так ты баба того фраера? — пакостно ухмыльнулся парень. — Тогда точно, не в кабаке.
— Зачем вы избили моего мужа?
— За то, что он фраер и дурак. Ему бабки в руки идут, а он рожу воротит. Не хочет тебе и киндерам подогнать бабки. И, между прочим, нам тоже.
— Что вы от него хотите?
— Это не твоего умишка дело. Это мужицкие разборки, в которые бабе лучше не лезть. Бабе лучше никуда не лезть. Пока ей не скажут, куда надо лезть.
Парень громко, во все горло захохотал, довольный своей шуткой.
— Я хочу с вами договориться.
— О чем?
— Чтобы вы оставили моего мужа в покое.
— Договаривайся.
— Я дам вам денег.
Парень двусмысленно ухмыльнулся.
— Бабы договариваются не деньгами.
— Я дам много денег. Я дам все деньги, которые у меня есть.
— Сколько?
Татьяна назвала сумму.
— Ха! Эти бабки — не бабки. За эти бабки…
— Я найду еще. Я расплачусь…
— Расплатишься. Но не деньгами!
Парень шагнул между нежданной гостьей и дверью. Захлопнул ее и, многозначительно ухмыляясь, придвинулся к Татьяне.
— Ну давай. Давай!
— Что давать? — испуганно отступая, спросила Татьяна, глядя на закрытую дверь и на надвигающегося на нее хозяина квартиры.
— Сама знаешь — чего давай. А я тебе помогу. Точно помогу! Я тебе обещаю, что, когда мы будем бить твоего хахаля, я буду бить его слабее всех. Если, конечно, мы теперь столкуемся. А когда мы будем его кончать, я позволю ему не мучиться. Это в моих силах. А потом иногда буду захаживать к его вдове. Чтобы она не забыла о вкусе мужика. Потому что баба без мужика не может…
— Не смейте приближаться ко мне! — взвизгнула Татьяна.
— Не ори. Не порть себе удовольствие, — усмехнулся парень. — И помни, что этим своим удовольствием ты поможешь мужу.
Татьяна панически заметалась. Дверь закрыта! Куда?.. Кричать?.. Он ударит! И тогда все!.. Правильно говорили старушки…
— Ну! — поторопил парень. И потянулся пальцами к ширинке.
К ширинке…
Татьяна перестала метаться. Словно что-то вспомнила. Или решила капитулировать.
— Хорошо, — сказала она. — Я согласна. Парень остановился. И радостно осклабился.
— Давно бы так…
— Куда можно повесить сумочку? — По-деловому спросила Татьяна. И медленно отодвинула от тела руку с сумочкой.
— Туда, — сказал парень, невольно поворачивая голову в сторону сумки. Потому что не мог не повернуть. Потому что движение привлекает внимание больше неподвижности.
Он попался на уловку, как какой-нибудь…
Татьяна сузила глаза и ударила парня между ног. Узким носком специально для такого случая надетых туфель.
Что есть силы ударила! Как умела. Как ее учили на немногочисленных, но очень интенсивных тренировках.
Парень дико вскрикнул, схватился руками за низ живота, упал и закатался, забил ногами о пол.
Он вел себя не как манекен на тренировках. Манекен не орал и не бил ногами. Он вел себя как мужчина, которому угодили в самое его уязвимое место…
— А-а! Гадина! Сука!
Татьяна наклонилась над лицом поверженного врага. И в отчаянии, словно собралась бить, сжала кулаки.
— Если ты!.. Если вы не отстанете от моего мужа!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14