А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Силы возвращались вместе с прохладой. Блаженство! Я всплыл на поверхность, огляделся. Пустынный пейзаж, кое-где чахлые кустики, стальные утюги барж у пирса — окружение к оптимизму не располагающее. Я набрал в рот воды и тут же выплюнул ее.
— Фу, гадость какая!
Выполз на берег. Настроение упало раньше, чем я высох.
— Там тебе суп оставили, — проходя мимо, показала на кастрюлю Татьяна.
— Когда успели накачать? — остановил я ее, кивнув на камеры.
— Так их с корабля компрессором надули, — разъяснила она.
— А где мужики?
— В город за хлебом ушли.
Сергей с Валерой появились часа через три.
— Ничего городок, славненький, — оценил Салифанов, обращаясь к девчатам. — Газировку пол-литровыми кружками продают. Кинотеатр есть.
Я вновь выпал из разговора, меня просто не замечали. Правда, две недели не тот срок, за который можно воспылать чувствами к ближнему. Спасибо и за то, что согласились на это авантюрное предприятие. Я вздохнул и, стараясь не мешать беседе, тихо отошел к «стапелям», с которых в скором будущем должен был сойти наш парусный флот. Вокруг в беспорядке валялись дюралевые трубы, болты, металлическая сетка, инструменты. У любого человека при виде этой груды железа невольно рождались воспоминания о весеннем сборе металлолома, межклассном соревновании и матерчатых транспарантах на борту грузовиков: «Все ненужное — на слом, соберем металлолом!»
Хотелось засучить рукава и сделать что-то хорошее и большое для нашей металлургической промышленности. То, что на этом можно плавать, не пришло бы в голову ни одному здравомыслящему человеку.
Я взял первую попавшуюся трубу, нашел маркировку. Глубоко в металл были вбиты цифра "4" и буква "В". «4 В» — значит продольная кормовая труба, расшифровал я и уложил ее на песок. К ней пристроил еще две. Получился угол. Дальше пошло легче. Каркас рос в ширину и длину, приобретая правильные геометрические формы. Я был доволен. Обычно на эту процедуру уходило больше времени и нервов. Я отошел в сторону и полюбовался своей работой. Теперь оставалось засунуть трубы во втулки и закрепить их шпильками.
— Что это ты трубы разбрасываешь? — отвлек меня голос Войцевой. Я оглянулся. Татьяна стояла с совершенно счастливым выражением на лице и держала в руках две полутораметровые трубы.
Я еще раз взглянул на каркас и оторопело сел на песок. Начиналась веселая игра под названием «Куда сунуть трубу»…
— Если дружно постараемся, завтра к вечеру сможем отплыть, — размечтался я за вечерним чаем. Сергей скептически ухмыльнулся.
— Твоими бы устами да сгущенку пить, — заметил он.
— Если встать часов в шесть и не сачковать, то к полудню можно закончить со сборкой. Останется привязать камеры, поставить паруса, — горячась, разъяснил я свой оперативный план.
— А продукты, запасы воды, бензин? — остудил меня Сергей.
— Ну, хорошо, в крайнем случае можно отчалить послезавтра утром, — пожертвовал я полусутками. С каждым часом я расставался, как Гобсек с франками.
— Ты что, предлагаешь ночью работать? — не столько возмутился, сколько удивился моей наивности Валера.
— А почему бы и нет. Нам с корабля прожекторы посветят. — Сергей отвернулся, скрывая усмешку. Я чувствовал, что лезу на рожон. В конце концов, выйдем ли мы завтра, послезавтра или через два дня, решающей роли не играло. Но я начал сомневаться, выйдем ли мы вообще. К тому же меня «понесло».
— А спать когда же? У нас ведь кое-кто до сна шибко охоч, — не сдержавшись, уколол Сергей.
— В море отоспимся! Мы, по-моему, плавать приехали, а не животы отлеживать, — попытался я подвести итог дискуссии и, встав, пошел к берегу.
Работал я около часа, но никто ко мне не пришел. Не пришли и через два. Возле лагеря, выбрасывая вверх языки пламени, горел костер, слышались невнятные голоса. Похоже, там обсуждали создавшееся положение. Я постепенно остывал, и мне становилось стыдно за срыв. Подошла Татьяна, постояла минутку и спросила:
— Тебе помочь?
Я отрицательно покачал головой:
— Сам справлюсь.
Дурацкое самолюбие! Ведь я уже понял, что перегнул палку. Но показать свою слабость… Нет, лучше я буду возиться один.
— Если понадобится помощь — позови. Хорошо? — примирительно сказала Таня и повернулась к лагерю.
— Хорошо, — ответил я, но никого не позвал. Утром ничего не изменилось. Мужики ушли в город, зажав под мышками канистры под бензин. Девчата чистили песком посуду, варили. Я продолжал возиться с плотом, хотя начинал подумывать о том, что лучший выход из сложившейся ситуации — покупка билетов на обратный путь. Один плыть я не мог, а экипаж, как мне казалось, тихо саботировал саму идею плавания. Опереться было не на кого. Даже недолюбливающие друг друга Сергей и Валера на этот раз объединились. Похоже, их всех устраивал курортный отдых на диких пляжах Аральского моря. Выйти в море — значило не только прервать отдых, но и подвергнуть себя определенному риску.
Но, с другой стороны, был ли я вправе требовать от них «каторжный труд». Ведь, как выразился Салифанов, ни сверхурочных, ни премиальных, ни даже повышения пайка сладкого от меня ждать не приходилось. В общем, я запутался окончательно. Что было делать? Раздувать крупный скандал? Тянуть время? Идти на мировую? Подходили все три варианта.
Первый был самый простой и не самый оригинальный. С год назад группа, похожая на нашу, собравшись на Приполярный Урал, три дня просидела в палатке, пережидая пургу и выясняя отношения, а на четвертый быстрым маршем вышла к ближайшей станции и разъехалась в разные стороны.
Второй вариант больше устраивал моих спутников, но меньше меня. Время работало на них, это я понимал хорошо.
Третий вариант подходил больше всего, но как его осуществить? Вывешивать белый флаг — значило распрощаться с идеей иметь хоть какое-то право голоса. Они и так уже сообразили, что я завишу от них много больше, чем они от меня.
— Мы занимаемся туризмом, а ты афоризмом, — при нашем знакомстве, месяц назад, первым делом заявил Сергей. — Пойти с тобой мы пойдем, но, если что, не обессудь, сделаем тебе ручкой. Единственно, что обещаю твердо — твой плот и кое-что из имущества до ближайшей железнодорожной станции дотащим. По рукам?
Выбора у меня не было. Старый экипаж распался за четыре недели до отплытия. Билеты были уже куплены. Я принял условия. О чем теперь говорить?
Я продолжал по инерции возиться с плотом, продумывая, чем могу убить сохранившийся остаток отпуска. Вечером за ужином я поставил вопрос ребром.
— Значит, так, — начал я деревянным голосом, — если за два дня не встанем на воду, предлагаю свернуть лагерь и отправляться по домам.
Все подняли глаза от чашек. Наташа неторопливо облизала ложку и, отложив ее в сторону, уставилась на меня — приготовилась к очередному представлению.
— Андрюха, не переживай, — попытался успокоить меня Валера, — лучше супчика похлебай. Супчик, он способствует…
— Отстань со своей баландой! — вновь сорвался я на крик — Мы сюда не жрать приехали и не по городу шляться!
— Чего нервничать? — удивился Сергей. — Не хочешь есть, с другим поделись. — Он слил суп из моей чашки в свою. — Тебе хорошо, и нам приятно.
Есть мне хотелось, и даже очень, и то, что мой супчик сейчас исчезнет в бездонном желудке Салифанова, подлило масла в огонь, бушевавший у меня внутри.
— Прекратите жрать! — заорал я со всей силой, на которую был способен.
Татьяна от неожиданности выронила ложку, которая со звоном грохнулась в миску. Сергей удивленно взглянул на меня. Такой прыти он явно не ожидал. Я опешил не меньше их. Гаркнуть-то я гаркнул, а что дальше? Все ждали продолжения. Держать долго взятое форте я не мог, не хватало объема легких и духу. Секунду я еще постоял в грозной позе: кулаки сжаты, брови собраны в пучок. Я собирался высказать все, но неожиданно обмяк, словно сдувшаяся камера, осел на песок и тихо, даже жалобно сказал:
— Слушайте, я, наверное, не прав во многом, но плыть-то надо. Просто очень хочется плыть!
— Во-от! — торжествующе протянул Салифанов и
Многозначительно поднял вверх свой грязный указательный палец. — Вот это уже тема для разговоров!
— Давайте попытаемся отчалить к вечеру, — попросил я. — Завтра!
— Послезавтра, — поправил меня Сергей.
— Хорошо, послезавтра, — согласился я. — Но это крайний срок?
Над моими крепостями взвились белые флаги. Я сложил оружие и безоговорочно капитулировал.
— Ты мудрый человек, начальник, хотя почему-то немножко нервный, — отпустил мне комплимент Салифанов — Ты вовремя закопал томагавк. В самый раз!
Капитуляция была признана почетной. Выплыли мы через двое суток.
Глава 2
На берегу собралась толпа. Поменьше, чем это бывает во время футбольного матча, но побольше, чем собирается на домашние вечеринки. Человек пятьдесят — точно. Люди стояли скучно, как после дорожно-транспортного происшествия, когда смотреть уже не на что, но и уходить не хочется.
Мы начали перетаскивать на плот рюкзаки с вещами и продуктами, мешки с инструментом, кухонным имуществом, аптечкой. Последним затаскивали столитровый бак с пресной водой, сваренный из двух оцинкованных корыт.
— Улыбайтесь, — шипел побагровевший от напряжения Салифанов. — На нас люди смотрят. Делайте вид, что это доставляет нам удовольствие.
Подошвы ботинок разъезжались в песке, бак норовил соскользнуть с пальцев и грохнуться нам на ноги. Мы пыхтели, качались из стороны в сторону, ударялись плечами. Дотащили бак до берега, плюхнули его в воду. С минуту стояли согнувшись, шумно отдуваясь.
— А что бы с нами сделалось, если бы мы взяли запас воды на все плавание? — предположил Валера.
— Не надо про ужасы! — попросил Сергей. По воде бак транспортировать было довольно легко. Благодаря тонкому слою воздуха, оставшемуся в верхней части, бак держался на плаву. Сложнее было втащить его на плот. Сергей засучил рукава, поплевал на ладони и спросил:
— Андрюшка, ты в чем сильнее, в жиме или толчке? Я к тому, что, может, мы тебе мешаем, развернуться не даем, — пояснил он. — Ты скажи, не стесняйся.
— Да нет, ничего, валяйте, — успокоил я его.
— Я как лучше хотел, — вздохнул Сергей. Мы ухватились руками под днище.
— И-и-и раз! — скомандовал я.
Дернули бак вверх, и ровно на столько же погрузились в зыбкое дно. Попробовали еще раз, и зарылись в дно по колено.
— Вы чего это? — обалдело спросила с плота Войцева, рассмотрев наши головы, недвижимо торчащие возле плавающего бака.
— Отдыхаем! — ответил Сергей. — Нравится нам здесь.
Посидели еще немного.
— Может, еще разок дернем? — предложил Валера. Сергей прикинул на глазок оставшиеся на поверхности сантиметры наших тел и ехидно хихикнул:
— Попробуй, а мы поглядим!
Толпа на берегу оживилась, приблизилась. Сидеть так дальше становилось неудобным. Надо было либо тонуть, либо выбираться.
Решили втаскивать сверху, с плота. Навалились локтями на бак, утопили его до дна, оперлись, выдернули из грунта ноги. Потом обвязали бак веревками.
— Девочки, есть типично женская работенка, — закричал Сергей.
Уже впятером, двое снизу, трое сверху, втянули бак на плот, привязали его к каркасу толстым промасленным вонючим канатом, подаренным мотористом с баржи.
— И все на том! — подвел итог погрузочным работам Сергей и стер с рук капли мазута.
— По местам стоять! С якоря сниматься! — весело гаркнул Валера.
Наступила торжественная минута. Несколько человек в провожающей нас толпе замахали руками и закричали что-то на прощанье. Стало чертовски приятно. Жизнь сулила одни положительные эмоции.
— Руби кормовой! — наслаждаясь моментом, командовал я — Поднять паруса!
Валера, ухватившись за фал, резко потянул его вниз. Темное полотнище грот-паруса, сшитое из бязи и мешковины, поползло по мачте вверх. На берегу раздались смешки. Но на весельчаков шикнули.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39