А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Он натянул шнур потуже, руки ее невольно закинулись за спинку металлического стула, а ягодицы приподнялись над матрасом.
– О-о! – только и могла произнести Ивэн, не в силах двигаться, лишь грудь ее судорожно поднималась и опускалась. Тело ее покрылось испариной, поблескивавшей в тех местах, куда попадал солнечный луч.
Юджи словно окаменел и не мог сделать ни шагу. Прогнувшись, он тесно прижался к ней, мышцы у него задрожали и содрогнулись. Он с наслаждением вдохнул ее запах, она благоухала, подобно большому трепещущему цветку, с которого он обрывал набухшие от влаги лепестки.
Легко и плавно вошел он в ее теплую плоть и почувствовал, как дрожат у нее бедра, увидел сокращающиеся мышцы живота. Волна восторга, который он редко испытывал, накрыла его с головы до ног, обдав жаром кожу и воспламенив разум. У него как бы открылось второе зрение. Он увидел самого себя в образе марионетки в клоунской маске с заумной физиономией, пляшущего под дергающимися веревочками. А дергал их сверху не кто иной, как Нишицу. Но как только он стал вглядываться попристальнее, веревочки перешли от Нишицу к кому-то еще, стоящему рядом в тени. Но к кому? Этого он не смог разобрать.
Юджи тяжело задышал, растянувшись поперек тела Ивэн и погрузившись в нее, а в следующий момент его подхватил стремительный пенящийся поток и он, не в силах сдержаться, вцепился зубами в ее плечо и ощутил на губах соленость пота и сладость ее крови.
Не менее острое наслаждение Юджи ощутил, когда принялся разматывать шнур и стал наблюдать, как постепенно обнажается белое тело Ивэн, вызывая в его воображении собственный образ в виде марионетки, но пляшущей на сей раз под рукой Минако – его матери, а не Нишицу.
Юджи пристально вглядывался в светло-шоколадные глаза Ивэн. Кровь в его жилах почти остановилась, тело покрылось гусиной кожей, и он весь задрожал.
– Что происходит? – шепнул он.
– Не бойся.
– А я и не боюсь. – Он говорил неправду и видел, что она знает это. – У меня такие тревожные видения.
– Это я показываю тебе мир в истинном свете.
Он даже невольно отпрянул. Хотя Ивэн и сидела почти неподвижно, ему показалось все же, что она вдруг выхватила кинжал и приставила к его горлу.
Ивэн ласково погладила его по щекам.
– Тебе хочется правды, – сказала она, – и я дала тебе возможность познать ее. Да, это твоя мать манипулирует твоей жизнью уже много лет.
– Твой облик чем-то напоминает облик Ханы, – произнес он скорее себе, чем ей. – Что касается видений, то мне пока нечем подтвердить их. Эти картинки внушила мне ты, и я совсем не уверен, что все так и есть на самом деле. – Он приподнялся и сел. – По сути дела, все было подстроено: Вакарэ напоил меня, приволок сюда и в последнюю минуту куда-то смылся. Ты же показываешь мне фальшивую картину бытия, частицу плана Нишицу привлечь меня на его сторону.
Ивэн лишь печально улыбнулась и ответила:
– Ты же сам видел, как разворачивались события, я показывала тебе совершенно точную картину. И что бы я сейчас ни сказала, мои слова тебя не убедят. Хочу попросить лишь об одном – чтобы ты не забывал то, что я показала тебе.
– Мне нужно идти, – сказал Юджи.
Из-за своего неосторожного и необдуманного поступка он чувствовал себя явно не в своей тарелке, но Ивэн не разделяла его страданий.
– Да ты такой же, как и все остальные, – грустно заметила она. – Теперь ты видишь, почему я одинока, почему я вынуждена скрываться здесь? Кому захочется общаться со мной, умеющей читать чужие мысли?
Услышав такое, Юджи даже перестал одеваться.
– Нет, ты ошибаешься, – сказал он. – Я знаю, что значит чувствовать себя одиноким. Моя единоутробная сестра Хана стала одинокой, как и ты, из-за своей способности ясновидения, она стала одинокой здесь, в храме Запретных грез. – Он взял ее за руку. – Я понимаю все, что происходит с тобой.
Ивэн опустилась перед ним на колени, ее рука, невесомая будто перышко, покоилась в его руке. Наконец она промолвила:
– А теперь я должна обмыть тебя. У тебя ведь назначена встреча с Нишицу-сан, не так ли?
Она отодвинула в сторону ширму в противоположном углу комнаты. Там стояла роскошная ванна, выложенная гладкими камнями. Целых сорок минут Ивэн мыла и ополаскивала его. Когда Юджи закончил мытье и стал одеваться, она медленно обошла вокруг него, тщательно его осматривая и изучая, как это делает сержант, проверяя свой взвод перед зачетом по строевой подготовке. Затем, кивнув удовлетворенно головой, она повела его по коридору, освещаемому старинными медными лампами. Наконец они подошли к какой-то ширме, и она, отодвинув ее в сторону, сказала:
– А вот и Нишицу-сан.
Юджи сделал поклон.
В дальнем углу комнаты, застланной двенадцатью циновками-татами, седел Наохару Нишицу, одетый в кимоно рыжевато-черного цвета. Стены в этой роскошной комнате были сделаны из бамбука в кедра и украшены висящими старинными кимоно феодальных военачальников, которые вели непрерывные междоусобные войны до тех пор, пока их не победил великий Иэясу Токугава, первый сегун. С начала XV11 века подобные вещи считаются национальным достоянием и должны храниться в музеях, открытых для всех. Но увы! Здесь они висят в отдаленной комнате, куда разрешен доступ лишь избранным. "Странно как-то, – подумал Юджи, – что Ивэн вела меня по коридору босиком". Впрочем, все, что касалось храма Запретных грез, было необычным.
– А-а, вижу, вам знакомы эти кимоно! – заметил Нишицу. Он казался очень радостным и оживленным. – Все они принадлежат великим военачальникам той эпохи и висят здесь как напоминание о том, что власть и сила подобны песку: он сыплется сквозь пальцы, как плотно их ни сжимай. – Жестом он пригласил Юджи присесть на циновку напротив. – Смирение – оно как горький чай, а? Невкусно, зато полезно для здоровья.
– На этом пока все, Ивэн, – сказал он и кивком головы дал понять, что она может уйти. В комнате он был не один. Около дверей из рисовой бумаги, ведущих в крошечный садик, который Юджи заметил раньше, на коленях сидела в позе лотоса молодая красивая женщина, одетая в черно-белое шелковое кимоно. Садик казался Юджи самым совершенным, самым прекрасным садом на свете. А женщина, похоже, дремала.
– Извините меня за то, что заставил вас ждать, – начал беседу Нишицу, – но раньше никак не мог выбраться.
– Может, я пришел несколько рановато? – спросил Юджи и огляделся вокруг. – А что, разве Вакарэ-сан не примет участия в нашей встрече?
Нишицу изобразил подобие улыбки, просто растянув уголки губ, так что Юджи не заметил даже зубов, и сказал:
– Увы, не примет.
– Ну ладно, неважно. До сих пор я здесь неплохо проводил время.
Нишицу даже наклонил голову.
– Вот как? – Глаза у него прищурились. – Что же вы поделывали?
– Простите меня, – ответил Юджи. – Я говорю об Ивэн.
Выражение лица Нишицу по-прежнему оставалось неопределенным.
– Ну и она вам понравилась?
Теперь настала очередь Юджи изобразить улыбку.
– Все казалось неизбежным, как и эта встреча.
Он заметил, что Нишицу не готов к такому повороту в разговоре, и оттого почувствовал себя увереннее. Он понял, что здесь особенно важно уметь отличать правду от вымысла. Является ли правдой то видение, которое "продемонстрировала" ему Ивэн? И манипулировала ли мать им в самом деле, или же это был какой-то трюк, задуманный Нишицу, последняя отчаянная попытка добиться его расположения и перетянуть на свою сторону?
– Пожалуйста, объясните мне, уважаемый Шиян-сан, что вы имеете в виду, – попросил Нишицу.
– Вы хотите знать, что я думаю об Ивэн? Она необыкновенная женщина. Чем-то напоминает мою сестру Хану. Я имею в виду их дар ясновидения.
Нишицу согласно кивнул, и Юджи сказал далее:
– Ну а потом я провел некоторое время с ней, и, видимо, естественно, что вы позволили нам встретиться, чтобы – как бы сказать? – получше изучить друг друга. – Теперь и Юджи прищурил глаза: – Ей нет цены. Предоставив ее в мое распоряжение, вы, должно быть, хотели тем самым подчеркнуть, что и в самом деле очень нуждаетесь в моей помощи.
Нишицу, допив чай, принялся за подогретое сакэ.
– Вы откровенный собеседник, уважаемый Шиян-сан, и я восхищаюсь вами. В конце концов, отныне мы должны обсуждать "кокоро" – самое основное из того, что нас интересует. Как вы верно сказали, суть всего сущего во все времена.
Нишицу сидел так тихо и неподвижно, что трудно было определить, дышит ли он; глядя на него, складывалось впечатление, будто весь этот храм целиком покоится на его плечах.
– То, что вам показала Ивэн, относится не только к прошлому. Здесь отражено и будущее. Ну а в конечном счете ведь ради этого вы и пришли сюда: узнать будущее.
Женщина с прекрасным лицом слегка пошевелилась, а так как она сидела на фоне садика, то Юджи показалось, что это ожил какой-то камень.
Нишицу окинул Юджи холодным взглядом своих опаловых глаз.
– Вам я известен как политический деятель, но, по правде говоря, у меня много ипостасей. – Он вынул руку из-под полы кимоно, посмотрел на нее и снова спрятал под полу. – Я ведь также и якудза-гангстер. – При этих словах он медленно и внимательно огляделся вокруг, будто попал в эту комнату впервые. Вот это здание сооружено "Тошин Куро Косай".
– Обществом Черного клинка?
Нишицу склонил голову и произнес:
– Я представляю некоторые интересы "Тошин Куро Косай". – Его опаловые глаза прожигали насквозь и цепко держали собеседника, словно крючок на рыболовном удилище. – Ивэн открыла вам свою тщательно охраняемую тайну и тем самым поставила всех нас в некотором смысле перед угрозой. На свете немало таких, я в этом уверен, кто заплатил бы большие деньги, лишь бы узнать, что у нее в голове и как это она распознает будущее.
– Моя мать обладает тем же самым даром.
– Гм-м. Ну, может, и не тем же самым.
Смирно сидевшая у двери в сад женщина как-то странно повернула голову. Ее прекрасное лицо приняло сосредоточенное выражение, будто она прислушивалась к тому, о чем говорят находящиеся в отдалении мужчины.
– Что нужно от меня "Тощий Куро Косай"? – спросил наконец Юджи.
Нишицу опять улыбнулся, но на этот раз не тепло, а скорее даже зловеще.
– А то же самое, что и вашей матери нужно от вас. Тайну Оракула.
На некоторое время в комнате воцарилось молчание.
– Не понимаю, что вы имеете в виду.
Женщина с прекрасным лицом резко дернула головой, и свет блеснул на ее щеках. Нишицу ответил резко:
– Подождите, Шиян-сан! Разве мы не согласились говорить "кокоро"? Нам известно, что это ваша мать надоумила вас сконструировать Оракул. Разве я ошибаюсь? Разве не было других бесчисленных вариантов выбора, но вы все же предпочли ввести в программу гены живого человеческого организма.
Юджи согласно, но как-то неуверенно кивнул головой и подтвердил:
– Да, это моя мать предложила так поступить. Так получилось, что воспроизведение ДНК в Оракуле совпало с ее интересом к проблемам биогенетики.
– О да, да, конечно! Это же ее специальность, – заметил Нишицу, подтверждая свои слова энергичным кивком головы. – А откуда возник этот интерес? Вы когда-нибудь задавались этим вопросом? Нет? По вашему выражению вижу, что никогда. – Нишицу выпростал из-под полы свои сильные руки с толстыми, как сардельки, пальцами и положил их на стол. – А возник он отсюда, уважаемый Шиян-сан.
– Отсюда? От вас? – смутился Юджи.
– Да, – подтвердил Нишицу. – Именно от нас. Из общества Черного клинка.
Снова воцарилось молчание.
– Не могу поверить, – наконец нарушил молчание Юджи.
– Разумеется, не можете, – подтвердил Нишицу. – Я и сам не поверил бы, окажись на вашем месте. – Он пожал плечами. – И тем не менее это правда. Еще несколько десятилетий назад мы поручили вашей матери заняться этим делом. Видите ли, однажды мы обнаружили, что медленно, но верно вымираем. По неизвестным нам и доселе причинам рождалось все меньше и меньше детей с задатками "макура на хирума", то есть с даром ясновидения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105