А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

У нее были красивые, печальные глаза и тонкое чувство юмора. Обри никогда не упоминала о разгневанных любовниках, следящих мужьях или каких-либо врагах. По его мнению, она не выглядела жестокой или злобной. Однако, как он полагал, была одинокой и чего-то искала в жизни. У него создалось впечатление, что Обри являлась своего рода «спутницей». Ездила она на темно-красном «кадиллаке» последней модели.
Мерси снова попыталась понять Александра Коутса. Несколько лет назад мудрый старый наставник сказал ей, что если она станет влезать в шкуру других, то выиграет от этого и как детектив, и как личность. У Мерси совершенно не было способностей к этому, и она тогда ему не поверила. Она не видела смысла понимать людей, которые ей не нравились, то есть почти всех. Но этот старый мудрец Хесс оказался прав. За два года три месяца и двадцать два дня после его смерти Мерси упорно работала над собой в данном направлении и уразумела кое-что.
Например, если человек живет на одном месте восемнадцать лет, слушая, как соседи и их любовники или любовницы приходят и уходят, то может многое понять по звуку шагов.
– Мистер Коутс, шаги, которые вы оба раза слышали, были мужскими?
– Да.
Искренний взгляд и кивок.
– Одного мужчины или разных?
– Несомненно, разных. Я собирался сообщить вам, если не спросите.
– Насколько вы в этом уверены?
– Ну, если слышишь два голоса, знаешь, что там два человека. С шагами то же самое.
– Что еще можно сказать об этих людях по звуку шагов?
Саморра посмотрел на Мерси, но промолчал.
Коутс устроился поудобнее в кресле, готовясь к выступлению. Разрозненные данные, подумала Мерси, накопленные за восемнадцать лет, сейчас оформятся в диссертацию.
– Первый мужчина? Тяжелый, но не толстый. Шел не спеша. Походка легкая, но вес есть вес, доски скрипели. Молодой, очевидно, спортивный. И знакомый с этой округой. На ногах ботинки или сапоги с жесткой подошвой. Не ковбойские, они производят совершенно иной звук. Мне представился молодой бизнесмен, возвращающийся с работы, довольный тем, что он дома, жаждущий увидеть жену или любовницу. Уходил он... неохотно. Ему не хотелось, но он был вынужден.
Саморра смотрел в пол, держа магнитофон в руке.
– Второй? Он был значительно легче. Тоже молодой, легкий, проворный. В мягкой обуви. Немного спешил. Знакомый с этой округой или нет, я не понял. Уходил он гораздо медленнее. Шаги были... неуверенными, нерешительными. На полпути он как будто останавливался. Возможно, мне показалось. Поклясться в этом не могу. Мне он представился молодым человеком, стремящимся увидеть кого-то, войти в дом, получить то, что нужно, а потом уйти. Так сказать, нетерпеливый молодой самец на пути к очередной самке. Когда остановился, мне показалось, он вспомнил, что о чем-то забыл. Но возвращаться не стал.
Коутс вздохнул и посмотрел на огонь.
Саморра резко выключил магнитофон, бросил взгляд черных глаз на Мерси, затем на мужчину:
– Сколько травки выкурили в ванной комнате?
Мерси тоже ощутила очень легкий запах марихуаны, когда только вошла. Однако это ей казалось несущественным.
На лице Коутса появилось откровенно вызывающее выражение.
– Полкосячка.
– Хорошей или дешевки?
– Очень хорошей.
– Нужно поговорить с другими людьми, – произнес Саморра, поднялся и вышел.
Мерси заканчивала свои записи. Дверь громко хлопнула.
– Этот человек так раздражен, что даже не верится, – заметил Коутс.
– Бывает.
На верхней дорожке Мерси посторонилась, пропуская людей коронера, везших на каталке тело. Подумала, что Обри Уиттакер скорее всего ехала бы сейчас в красном «кадиллаке», если бы не открыла дверь второму мужчине. Посмотрела на Прибрежное шоссе, где в два часа ночи почти не было машин. Саморра уже расспрашивал другого соседа.
В доме О'Брайен встретил ее широкой улыбкой. Протянул маленький бумажный пакет. Мерси взяла его, глянула внутрь и увидела закатившуюся в угол гильзу.
– «Кольт» сорок пятого калибра, – сообщил эксперт. – Любимое оружие многих полицейских.
Мерси Рейборн посмотрела на него с враждебностью, готовой охватить всю ее. Шутки по поводу ее профессии никогда не бывали смешными.
– Ну-ну, сержант, не злитесь на меня за одну из лучших вещественных улик. Ее нашла Линда.
– Убитую изнасиловали?
– Очевидно, нет. И никаких следов насильственного вторжения. В кухне, похоже, происходила какая-то схватка или что-то вроде того.
– Сколько выстрелов?
– Видимо, всего один. В верхнем углу раздвижной двери есть отверстие. Пуля где-то в океане.
– Найдите ее.
– Слушаюсь, сержант.
Глава 2
В семь часов Мерси встретилась с Майком за завтраком в кафетерии в здании суда. Спала она всего три часа и теперь с трудом соображала. Тим-младший проснулся, когда она вошла в его комнату. Пришлось держать его на руках, пока он не заснул снова. Ему было только полтора года, ее маленькому мужчине, смыслу ее жизни.
Голодная, как всегда по утрам, Мерси заказала бифштекс. Майк поставил на стол свой поднос с йогуртом, фруктами и кофе. Под мышкой у него была папка, он протянул ее Мерси:
– Копия досье Уиттакер. Я подумал, что сэкономлю тебе немного времени.
Мерси пробежала глазами верхнюю страницу: судимость за вождение машины в нетрезвом виде два года назад; арест за марихуану, дело прекращено, поскольку она стала заниматься по программе отказа от наркотиков; одно нерассмотренное обвинение в приставании к мужчинам – снято за сотрудничество в расследовании вызовов проституток по телефону.
У Майка было приятное лицо, твердый характер. В последние месяцы ставший как будто еще более твердым. Но они эпизодически вступали в любовную связь уже больше года. Майк нравился Мерси, она доверяла ему, и он позволял ей сохранять между ними небольшую дистанцию. Вступление в брак: нет, не сейчас. Совместная жизнь: нет. Самые сокровенные чувства и тайные признания: пока нет. Будущее: потом. Обособленность, казалось, являлась неотъемлемой частью ее натуры. Майк это понимал, хотя она сама временами не понимала.
– Мы в конце концов уговорили Обри помочь нам разоблачить эту контору, – произнес он негромко. – Это произошло всего два дня назад.
– Какую контору?
– «Эпикур».
– Которой заправляет итальянский принц?
– Он жучок из ЮСАХ.
ЮСАХ представлял собой новый термин у полицейских, новую угрозу для девушек. Он означал «Югославские сербы-албанцы-хорваты», которые хоть и загромождали коридоры истории трупами друг друга, но объединились по земляческим соображениям. Осели они главным образом на Восточном побережье, но южная Калифорния тоже получила свою долю.
– Я думала, ЮСАХ грабят магазины и грузовики, – сказала Мерси.
– Ну а этот торгует женским телом и называет себя итальянским принцем.
Майк очистил банан и без охоты начал его есть. Мерси подумала, что это символично: он всегда жил по принципу «нужно», а не «хочу». Эта черта делала его Майком, добрым, иногда поистине благородным. Его двести двадцать фунтов костей и мышц, мальчишескую улыбку и ясные, голубые, как небо над пустыней, глаза Мерси ценила очень высоко, но порой воспринимала равнодушно.
– А раньше?
– В США сводничество, сутенерство, несколько оскорблений действием. Женщин, само собой. В Югославии – кто знает?
– Надеюсь, ты отправишь его под суд.
Майк медленно покачал головой:
– Она... Обри Уиттакер сначала пыталась выгораживать этого типа. Говорила: «Если вам нужно кого-нибудь арестовать, забирайте меня, и дело с концом». Не признавалась, что он отбирал почти всю ее выручку за вызовы, требовал всячески угождать клиентам, чего бы это ни стоило. Что работала за чаевые. Он подонок, продающий девятнадцатилетних богатым старым хрычам и мерзавцам, у которых есть компании, стоящие миллионы долларов, но нет никакой морали. Поступать так с девушкой – значит губить ее душу. Я отправлю его под суд. А ты найдешь того гада, который ее убил.
Майк носил на шее серебряный крестик. Мерси видела цепочку под расстегнутым воротником его голубой рубашки. Носить его он стал несколько месяцев назад, когда увлекся религией. Мерси была на богослужении всего два раза: она не хотела посещать церковь, где прихожан заставляют вставать и приветствовать соседей.
– Желаю тебе удачи в поисках ее ближайших родственников, – произнес Майк. – Обри обращалась в суд, чтобы сменить фамилию, назвать мне настоящую не захотела.
– Где она провела детство?
– Так и не призналась. Говорила, что в Орегоне, в Сиэтле, Техасе и Огайо, смотря по тому, с кем разговаривала. Мне сказала, что в Айове.
– И приехала в Калифорнию начать новую жизнь.
– Печальная история. Чем ты располагаешь?
Мерси перечислила все, что знала. Они с Саморрой собирались устроить обход дома позднее, когда появятся первые лабораторные результаты. Тогда они сумеют с уверенностью свести факты воедино. А пока – один стрелок, видимо, пользовавшийся оружием с глушителем; наверное, хороший знакомый Обри, раз она открыла ему дверь; ни изнасилования, ни ограбления. Мотив – неясен. Свидетель – один, слышавший звуки. Подозреваемых нет. Разве что заняться многочисленными клиентами из черной записной книжки Обри.
Майк слушал, водя взглядом по сторонам. Когда его что-то беспокоило, он не мог сосредоточить взгляд на чем бы то ни было.
– Это лишено всякого смысла, – заявил он. – В сумочке у нее пачка денег, ее не изнасиловали, ничего не взяли. Зачем же тогда убивать? Чтобы услышать, какой звук бывает при выстреле с глушителем?
– Майк, я тоже ничего не могу понять.
– Она была... в общем, девятнадцатилетней.
– Думаю, Обри знала убийцу. Линда говорит, в доме полно отпечатков пальцев, как в любом жилье. Теперь нужно отправить их в ДКШ и АСОПОП, посмотрим, каков будет результат.
– Записи в черной книжке закодированы?
Мерси покачала головой:
– Так, весьма примитивно. Множество инициалов и имен, с которыми придется разбираться.
– Некоторые проститутки придумывают хитроумные коды. Больше для того, чтобы скрыть личности клиентов, чем для безопасности.
– Ее записи на шифр не похожи.
– Тогда, возможно, у тебя есть ключ. И еще гильза, которая послужит уликой, если найдешь подозреваемого и пистолет.
Майк открыл йогурт, взглянул на внутреннюю сторону крышки из фольги. У него были длинные белесые ресницы, и когда он спокойно смотрел на что-нибудь, выглядел наивным, озадаченным. Иногда Мерси хотелось прижать его к себе, как Тима-младшего. Майку была присуща какая-то мягкость – Мерси чаще всего замечала ее, когда он возился с собаками. Майк разводил ищеек для управления. Однажды он признался ей, что к собакам больше расположен, нежели к людям. И всеми силами старался изменить это по причинам, как будто касавшимся не только его самого.
– Мерси, я попрошу Брайтона позволить мне поработать с тобой над расследованием этого убийства.
Брайтон был шерифом, и о сотрудничестве в этом деле вместе с ней не могло быть и речи.
– Нет, – сказала она.
– Но у нас есть большие наработки в той операции, которую проводим. Я могу помочь. Поверь.
– Тогда помоги, Майк, но я не хочу, чтобы кого-нибудь еще назначали на работу с этим делом. Оно мое и Пола.
– Черт возьми, Мерси, ты могла бы подумать над этим побольше двух секунд.
– Зачем? В этом нет нужды.
Несмотря на усталость и нарастающее раздражение, Мерси заметила, что лицо Майка вытянулось от разочарования. Он походил на Тима-младшего, впервые понявшего, что бутылочка пуста: терпел одно неожиданное разочарование за другим.
– Майк, послушай, я буду делиться с тобой результатами, держать тебя в курсе. Но мне сейчас в заварившейся каше не нужен сержант из отдела нравов. Я располагаю всем необходимым.
– Сержант из отдела нравов в заварившейся каше?
– Именно.
– Вечером идем в кино – как, договорились?
– Я уже совершенно измотана. Давай в другой раз?
Майк поднялся и взял поднос. Под взглядом Мерси выбросил еду в мусорный бак, положил поднос на место и вышел.
* * *
Перед столом Мерси встал с пачкой старых папок в руке Мелвин Гландис, помощник шерифа, похожий на громадный треугольник, с широкими плечами, узкими бедрами, короткими ногами, маленькими ступнями. Поговаривали, что он превосходный танцор. Лицо его было розовым, добродушным. Шел девятый час утра.
– Вот тебе рождественский подарок. Заверши дело к Новому году, получишь копченой ветчины.
– Дело давай. Ветчину оставь себе.
Гландис положил папку на стол.
– Патти Бейли, застрелена в шестьдесят девятом году. Добавь его к своему списку дел об убитых проститутках. Может, тебе с ним повезет больше, чем нам.
Мерси знала, что это за дело. В конце каждого года шериф Брайтон поручал работу над нераскрытыми убийствами каждому из членов их группы. Это был способ исправить былые огрехи, и время от времени детективы добивались результатов.
Об этих результатах оповещали прессу и общественность, управление представало в розовом свете, как в тех случаях, когда полицейский спасал кому-нибудь жизнь или принимал роды у женщины, не поспевшей вовремя в больницу. Это помогало гражданам верить, что даже дела сорокалетней давности не отложены в долгий ящик и забыты. Детективы любили или ненавидели подобные висяки в зависимости от того, нужны им были сверхурочные или нет.
Мерси считала, что это пустая трата времени и денег. Если детективы не сумели раскрыть преступления по горячим следам, то как сделать это теперь?
– У тебя усталый вид, – заметил Гландис.
– У тебя тоже.
– Всю ночь не спала из-за этой проститутки?
– Почти всю.
– Пистолет с глушителем. Черт возьми!
Мерси давно перестала удивляться тому, с какой быстротой распространяются в управлении слухи. Атмосфера в окружных учреждениях полнилась ими.
Гландис пожал плечами:
– Дай мне знать, если смогу быть полезен. Я тогда служил первый год в группе расследования грабежей и поджогов, но в памяти кое-что сохранилось.
– Спасибо, Мелвин. В деле о частях тела мальчика что-нибудь сдвинулось?
В районе, где жил Гландис, обнаружили обезглавленный и расчлененный труп восьмилетнего мальчика, части тела были завернуты в пластиковые мешки для мусора и зарыты. Пока не было ни арестованных, ни подозреваемых. Это дело причиняло Мерси мучительную душевную боль. Занимались им Уилер и Тиг, хорошие детективы, но Мерси жалела, что оно не досталось ей. В нем не было ничего личного, и вместе с тем она воспринимала его как личное.
– Мы выяснили, что на соседней улице живет насильник малолетних, бывший пациент психушки. Его пока не нашли.
Мерси покачала головой и на мгновение представила подобную смерть своего сына. В душе у нее забурлила мрачная ожесточенность.
– Как Тим-младший? – уточнил Гландис.
– Да.
Гландис постучал большими костяшками по ее столешнице и шагнул к пустому столу Саморры. Положил на него другое нераскрытое дело и вышел.
* * *
В девять часов, как всегда, Мерси позвонила домой. Отец сообщил, что Тим-младший проснулся вовремя, с аппетитом позавтракал и теперь разбрасывает кубики по комнате. Мерси услышала в отдалении радостные вскрики. В сознании у нее всплыли слова «части тела в пластиковых мешках», и она прогнала их усилием воли.
– Руки у Тима сильные, – сказал Кларк.
«Руки в пластике». Прогнала и эти.
– Когда он успокоится, измерь у него температуру, я...
– Уже измерил, дорогая. Девяносто восемь и шесть.
– После обеда...
– Непременно.
Мерси тосковала по ребенку. Когда мальчика не было при ней, она ощущала его форму: большую, округлую, теплую часть самой себя. Недостающую. Отделившуюся. Находящуюся в другом месте. Но Мерси никак не могла быть постоянно при сыне, даже если бы хотела этого. Нужно заниматься работой, ведь она придавала целостность маленькой семье и ей самой. Так было всегда.
– Мы покатаемся на велосипеде, если потеплеет. Потом сходим за продуктами. К твоему возвращению будем дома.
Кларк перебрался жить к дочери два года назад, после смерти жены. Мерси видела, как он двигался к пропасти, потом от нее. В этой перемене направления большую роль сыграл Тим-младший. Отец Мерси замечательно управлялся с внуком. Она мысленно называла их Мужчинами.
– Я соскучилась по своим Мужчинам.
– А мы по тебе. Не перетруждайся.
* * *
Наступил полдень, но Пол Саморра не появился. Не позвонил, не передал сообщения на пейджер, не дал о себе знать. Мерси работала вместе с ним всего три месяца, и он впервые вел себя так непрофессионально и невежливо.
В час дня Мерси позвонила ему домой, там включился автоответчик. В больнице, подумала она. Отыскала телефонный номер палаты в медицинском центре, где лежала жена Пола, но передумала звонить. Она сознавала себя бессильной перед болезнями и боялась того, перед чем была бессильна.
Навела справки о прошлом Александра Коутса: судимостей нет.
Проверила количество нераскрытых дел об убийствах проституток за последние два года: три.
Позвонила начальнику службы безопасности телефонной компании, попросила список телефонов, по которым звонили Обри Уиттакер. Без ордера, без повестки, безо всякой ерунды, побыстрее. Он ответил, что перезвонит.
Просмотрела календарь – адресную книгу Обри Уиттакер и задумалась над некоторыми обнаруженными там записями. Имен с фамилиями было немного, большей частью только фамилии с инициалами. Возле некоторых были даже, судя по всему, номера кредитных карточек. «Черт возьми, – подумала Мерси, – человек расплачивается с проституткой кредитной карточкой, а когда жена оплачивает счета, говорит ей, будто выложил деньги за нарушение правил уличного движения. За нарушение супружеской верности».
Возле многих фамилий номера отсутствовали. Клиенты со стороны, предположила Мерси, чтобы не делиться доходами с посредниками из ЮСАХ? Две фамилии показались ей знакомыми, и она позвонила в окружную газету «Джорнал» знакомому, который мог собрать данные об этих людях. Со своей стороны пообещала сообщить ему первому все сведения, если информация будет заслуживать освещения в печати. Добавила еще двадцать фамилий людей, занимавших видное положение, которые быстро разговорятся, если нажать на них.
В день своей смерти Обри Уиттакер встречалась с «др.» без четверти четыре и «уж.» с «Т.Т.» в половине девятого. Накануне по календарю у нее значилось четыре встречи.
К удивлению Мерси, воскресные утра были помечены «8.30», видимо, это было связано с проповедями и мнением Обри о них.
Ставить Христа превыше всего – Кен X., хорошо, но подчас нереалистично.
«Маловероятно, – подумала Мерси. – Должно быть, эти слова означают нечто иное».
Сделав шесть телефонных звонков, она выяснила, что преподобный Кен Холли стоит во главе ньюпортской маранатской церкви и действительно три недели назад произносил проповедь на эту тему.
* * *
Да, он был знаком Обри. Нет, не знал, что она убита. Голос его звучал печально.
Известно ему о ней очень мало. Обри пришла в его церковь несколько недель назад. Была хорошо одетой, необщительной, явно незамужней. Примкнула к группе «Бессемейные христиане». Чем зарабатывала на жизнь, Холли не имел понятия.
Он попросил Мерси не упоминать газетчикам название его церкви, если это возможно. Она пообещала. Холли согласился сообщить ей фамилии и адреса нескольких «бессемейных христиан», знавших Обри. Мерси поблагодарила его и попросила подготовить список завтра к этому времени.
Мерси пошла в туалет, вымыла руки и задалась вопросом, каково это – зарабатывать на жизнь таким способом, как Обри Уиттакер. В зеркале она видела женщину, не созданную для подобного дела, темноволосую, ширококостную, с простодушным выражением лица. Если вглядеться пристальнее, в нем можно было обнаружить даже немного нежности. Но главным образом в лице сквозило желание произвести арест.
Мерси просмотрела сделанные сотрудниками коронера фотографии и рентгеновские снимки тела Обри Уиттакер. Насколько она могла видеть, внутри не осталось пули или кусочков свинца. В центре правого желудочка сердца было темное пятно: очевидно, пулевое отверстие, сказал заместитель коронера.
Мерси удивило входное отверстие раневого канала. Разрыв зазубренный, маленький, но края его задраны и опалены. Кожа в радиусе полудюйма вокруг отверстия почернела. Это темное отверстие находилось в окружении полудюйма покрасневшей плоти. За ним начиналось нетронутое совершенство юного тела.
– Дуло пистолета было приставлено к платью, – сообщил заместитель коронера. – Вспышка опалила шелк и кожу.
Выходное отверстие было вдвое больше, но изменения цвета почти не наблюдалось. Оторван маленький лоскуток кожи. Находилось оно девятью дюймами выше входного. Мерси представила жилье и угол, под которым был произведен выстрел, потом линию от сердца Обри до верхней части застекленной раздвижной двери, где эксперты обнаружили дырку от пули.
– Похоже, пуля беспрепятственно прошла навылет, – заметил заместитель коронера. – Не задела кости или задела только по касательной. По-моему, она находилась в твердой оболочке. При мягком кончике она бы к выходу сплющилась сильнее.
Вскрытие тела было намечено на конец дня.
В криминалистической лаборатории Мерси смотрела через плечо Эвана О'Брайена, как он готовит дактилоскопические карты к отправке в ДКШ и АСОПОП.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27