А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Страничка за восьмое апреля. На
бумажке было написано: "Вадим" и номер телефона. Джума сунул клочок бумаги
в карман и вернулся в комнату, где Паскалова заканчивала осмотр
письменного стола. Бумаг в нем оказалось немного. Большая часть их -
старые, пожелтевшие странички каких-то музейных справок. Единственное, что
привлекло ее внимание, - узкий белый конверт с напечатанным на компьютере
по-английски и по-русски адресом Гилевского. В конверте на специальной
почтовой бумаге тем же шрифтом - текст по-английски: "Дорогой мистер
Гилевский". Понять это Кириного английского хватило. А вот текст осилить
не смогла. Стояла дата и подпись: "18 мая. Кевин Шобб". Конверт и письмо
Паскалова изъяла. Подошел Джума, наклонился и прошептал:
- Проверьте карманы костюмов.
В ответ она благодарно кивнула, направилась к платяному шкафу. Но в
карманах было пусто. Можно было заканчивать, она видела, что понятые уже
нетерпеливо переступают с ноги на ногу...
Когда вышли, Кира опечатала квартиру и спросила у беременной женщины:
- Вы хорошо знали Гилевского?
- Нет. Случалось, что по месяцу не встречала его. Он был человеком
замкнутым и, пожалуй, не очень любезным. При встрече на лестнице кивнет и
пройдет мимо. Все соседи знали, что он существует, работает вроде в
каком-то музее, а больше ничего.
Когда, попрощавшись в понятыми, Джума и Кира отошли, Джума протянул
ей обрывок календарного листка:
- Возьмите. Тут какой-то телефон записан. Мелочь, а кто знает, что
она означает?
- Где вы взяли?
- В прихожей, в кармане пальто.
- Почерк вроде не его. Тут наклон влево...
Они дошли до угла.
- Вы куда сейчас? - спросила Кира. - Я хочу зайти в "Интурист" к
переводчикам, письмо показать им. Потом буду в прокуратуре.
- У меня тут недалеко есть один маленький интерес, - ответил Джума. -
Увидимся в прокуратуре...
В "Интуристе" в сервисном бюро Кира проторчала час: ни переводчицы,
ни завбюро не было, ушли с какой-то делегацией. Наконец появилась завбюро
и узнав, кто такая Кира и по какой нужде здесь, сказала:
- Учитывая откуда вы, в порядке исключения обещаю вам перевод на
завтра и даже бесплатно: у нас теперь все услуги платные. Переводчицы
сегодня уже не будет. Вы оставьте мне свой номер телефона. Перевод
заверить печатью?
- Можно, - согласилась Кира, и назвав свой служебный номер, вышла...

В субботу Джума снова отправился к скупке и антикварному магазину.
"Сладкого" увидел еще издали, узнал, хотя и не видел его очень давно. То
же очень бледное лицо, тоненькие усики над улыбчивой губой, так же
неопрятно одет, с той же холщовой сумкой в руке. Джума приближался так,
чтобы попасть в поле зрения "Сладкого". Затея удалась, тот издали
приветственно поднял руку, Джума ответил таким же взмахом и указующе
согнул кисть, мол, зайди за угол и сам направился туда, остановился за
овощным ларьком. Вскоре появился "Сладкий". Поздоровались.
- Давно не видел тебя. Как поживаешь? - Джума по старой памяти
обратился на "ты", хотя было "Сладкому" лет за сорок.
- Как сегодня поживают такие, как я? Уважают закон и живут
впроголодь. Мать похоронил, ездил в Макеевку.
- Слышал уже. Прими мои соболезнования.
- Спасибо. Вы случайно здесь или я нужен?
- Нужен. До твоего отъезда в Макеевку тут не появлялся кто-нибудь с
интересными предложениями?
- Если действительно с интересными, то никто ничего.
- А залетных не было?
- Приезжал один. Солидный барин.
- Когда это было?
Поразмыслив, "Сладкий" назвал число. Получалось за четыре дня до
убийства Гилевского.
- Что он продавал?
- Он не продавал. Интересовался старинной мебелью.
- Ты ему помог?
- Нет. Такие вещи сразу не делаются. Пообещал ему поискать,
обменялись адресами, и он уехал.
- Откуда ты знаешь, что он уехал?
- Я провожал его, помогал вещи в вагон внести.
- Он что, был так нагружен?
- Да. Купил сервиз "Мария" на двадцать четыре персоны. "Зеленые
мечи", Розентхаль, Бавария.
- Сколько отвалил?
- Не знаю, такие вопросы не задают.
- На руках?
- Нет, в антикварном. Вы скажите, что конкретно вас интересует, так
легче будет. Вы же знаете, что я храню конфиденциальную информацию.
- Точно не знаю сам, - признался Джума. - Но что-то музейное. Не
мебель, а такое, что можно легко вынести.
- Понятно.
- У тебя ведь клиенты не только покупающие, но и продающие.
- Но я стараюсь иметь дело с людьми достойными, с интеллигенцией, с
реставраторами, скульпторами, с научными работниками. Теперь, правда, и
нувориши полезли в собиратели. С ними не очень охотно связываюсь. Сегодня
он бизнесмен, завтра - в тюрьме. Уж я-то эту публику знаю.
- И сколько у тебя таких клиентов? Человек двадцать-тридцать?
- Да вы что! Те времена давно ушли. У меня человек семь-восемь.
- Списочек дать можешь?
- Это возможно, но при условии... без ссылок на меня.
- Я тебя никогда не подводил.
- Это я ценю... Пишите. - "Сладкий" задумался, Джума вытащил блокнот
и ручку. - Член-корреспондент, профессор медицины Бруевич Иван
Севастьянович, собирает старинные шахматы и только. Далее. Скульптор
Огановский Борис Никитич, собирает восточную резьбу по кости.
Художник-реставратор Манукян Давид Ованесович, старые офорты, в основном
на библейскую тему. Кандидат искусствоведения, сотрудник Фонда имени
Драгоманова Жадан Святослав Юрьевич, интересуется бронзовым литьем, но
только до XX века, пианистка, лауреат международных конкурсов Всесвятская
Надежда Николаевна, ее интересы ограничены оригиналами нотных записей
храмовой музыки XVII-XIX веков. Генерал в отставке Клюев Павел Павлович -
собиратель старинной мебели. Кандидат искусствоведения, сотрудник Фонда
имени Драгоманова Чаусов Алексей Ильич. Собирает все дореволюционные и
современные публикации о Фаберже и Диомиди... Ну кто там еще? Ага,
Вяльцева Клавдия Васильевна, художник-модельер Дома моделей. Собирает
старинные кружева и бисерное шитье. Вот, собственно, и все.
- И находишь для них что-нибудь?
- Редко, но случается. Бруевичу нашел шахматы XVIII века. Вяльцевой
кружева у одной старухи. Всесвятской какие-то ноты откопал на складе
макулатуры. Это за последние два года.
- Тяжелый у тебя хлеб, - посочувствовал Джума.
- Предложите другой, - усмехнулся "Сладкий".
- Нечего мне, дорогой, тебе предложить... Ладно, спасибо. Ты иди,
чтоб нас вместе не видели.
"Сладкий" ушел на свой тяжелый промысел. Выждав какое-то время, Джума
снова зашел в конторку к заведующему антикварным магазином. Тот удивленно
вскинул глаза.
- Только один вопрос, - поднял руки вверх Джума. - Сервиз на двадцать
четыре персоны, с мечами, называется "Мария" - был такой?
- Был. Полторы недели назад ушел. Какой-то приезжий взял.
- Все! Больше вопросов нет, - Джума удалился...

6
Кира понимала, что накапливавшиеся с каждым днем какие-то данные
глушат в памяти мелочи, которые могут вообще остаться за пределами ее
внимания, пусть даже неизвестно, стоят ли они того, не окажется ли зря
потерянным время на их прояснение. А мелочи эти проскакивали в деле, как
маленькие искорки, они не давали пищу уму. Кира просто обещала себе
вернуться к ним, но каждый день на них накладывались новые, а предыдущие
она забывала. Вот почему сейчас решила перечитать весь накопленный в деле
материал и свои беглые записи в блокноте, выписать отдельно эти детальки и
уже идти по ним, решить сперва с ними, а затем уж двигаться дальше.
Листая, она записывала: 1. Анкета для выезда за рубеж в бумагах Гилевского
на работе. 2. На формулярной карточке рукой Гилевского: "Второе -
обязательно на хранение нотариусу". 3. На такой же формулярной карточке
его же почерком: "Затея проста по замыслу, сложна по исполнению. Его надо
убедить, что мое согласие лишено любых меркантильных помыслов". 4. На
обрывке календарной странички написано "Вадим" и номер телефона. 5. Письмо
от некоего Кевина Шобба из США. Письмо интригующего содержания, но ни с
какой стороны Кира истолковать его не могла. И наконец - 6. Копия
докладной на имя директора музея, почему-то подчеркнутая фраза в ней:
"Отмечать 100-летие со дня рождения Диомиди безусловно надо. Однако
издание юбилейного сборника о нем в университетском издательстве считаю
нелепой затеей. Что в нем можно опубликовать, кроме выдумок Чаусова, если
у нас _н_и_ч_е_г_о_ не существует? Ни переписки, ни дневников?..
Она отложила ручку, и в это время в кабинет вошел Джума.
- Здрасьте, Кира Федоровна, - сказал он и глянул на пустующий стул
Скорика. - А где ваш сосед?
- Уехал в СИЗо.
- Приятное место... У вас новости есть?
- Хочу пока разобраться кое с какими старыми мелочами. А вас попрошу
сделать вот что: обойдите нотариальные конторы, их в городе пять, поищите,
не оставлял ли там Гилевский на хранение бумагу или бумаги. Затем
наведайтесь в городской ОВИР. Надо проверить, не подавал ли Гилевский
документы на выезд в какую-нибудь страну по приглашению. Я тем временем
попытаюсь выяснить, кто такой "Вадим" и чей телефон записан на обрывке
календаря. Не возражаете?
Что он мог сказать ей? Что только и мечтал о таких поручениях, всю
ночь не спал, грезил ими. Чудачка баба. Но ответил коротко:
- Сделаю, - затем достал свой блокнот, вырвал страничку, протянул: -
Здесь списочек солидных собирателей антиквариата. Может понадобится. Я
так, на всякий случай составил.
Кира не стала спрашивать, как ему достался список, понимая, что тут
могут быть способы, вникать в которые ей не следует, она пробежала глазами
список, коротко отметив три фамилии - Чаусов, Жадан и Огановский -
кандидаты искусствоведения, первые два работают в фонде имени Драгоманова.
Где Огановский - неясно. "Надо будет пройтись по всему списку подробней",
- заметила она себе, а Джуме сказала:
- Хорошо, Джума, я этим займусь.
- Тогда я побежал, - он спокойно вышел из кабинета.
Спрятав бумаги в сейф, Кира направилась к Войцеховскому, нажала
кнопку звонка, загудело запорное устройство, что-то щелкнуло, дверь
открылась. Кира все еще с робостью и всякий раз с интересом входила в
кабинет криминалистики. Комната Войцеховского находилась в конце коридора.
Не сразу привыкла к стендам, развешанным на стенах коридора, где были
фотографии с мест происшествия, вещественные доказательства, орудия
убийства. Направо и налево шли кабинеты: лаборатория, телеаппаратура,
маленький просмотровый зал с небольшим экраном.
Войцеховский разговаривал по телефону, когда она вошла, кивнул ей.
- Садитесь, Кира Федоровна, - сказал, закончив телефонный разговор. -
С чем поздравить?
- Пока ни с чем.
- Не огорчайтесь. Есть какие-нибудь зацепки?
- Прямых нет.
- Мой совет, по опыту знаю, не упускайте самых малозначительных на
первый взгляд мелочей. И еще: многие наши с вами коллеги брезгуют
психологией убийств, жуют только факты: отпечатки пальцев, орудие
преступления, признательные показания в милицейских протоколах. Вы
постарайтесь воспарить над этим, не утоните в этом. И в какой-то раз,
когда я спрошу: "С чем поздравить?", вы мне скажете: "Дело закончила.
Дописываю обвинительное, через неделю отправлю в суд".
- Бабка моя бывало говорила: "Кабы соловому мерину черную гриву, был
бы он буланый", - засмеялась Паскалова.
- Не надо заниматься самоуничтожением. От этого развивается комплекс
неполноценности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23