А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

- Это самолетостроительная фирма, куда я принят.
* * *
Карлейн давно обдумывал проект беспилотного транспортного самолета, способного развивать необычайную скорость при гигантской грузоподъемности, и, поступив в "Бонаро и Ш", рассчитывал осуществить его. Однако фирма не заинтересовалась проектом. Инженера заняли массой мелочных дел, с какими мог бы справиться и конторщик. Сидя в огромном зале, где трудилось до ста человек, Карлейн чувствовал, как тупеет от невыносимо нудной работы.
- Не пойму, кто мы здесь? Инженеры или сортировщики макулатуры? как-то сказал он сидевшему рядом коллеге по фамилии Кунеш.
- Увы, сортировщики!.. - и тот вздохнул. - Который год я завален всем этим, а Грачек, - он кивнул на инженера почтенного возраста, - еще дольше. Вон Асмус, Ронсли - то же самое, и так - все остальные.
- Зачем тогда понадобилось устраивать столь сложный конкурс? - изумился Карлейн. - Я-то думал, фирме нужны талантливые парни!
- Посредственность к нам не попадет, это верно. Ну, а за что платить деньги... - Кунеш поглядел на потолок - над ними, где-то на самом верху высотного здания, помещался кабинет главы фирмы, - то уж дело хозяев. - Он понизил голос: - Видите малого, что сунул в рот фломастер? Его зовут Снель. Очень честолюбив. Получил нервное расстройство, утверждает - от нашей работы. Пьет.
Тот, на кого он указывал взглядом, еще нестарый крепыш, вдруг заметив, что на него смотрят, швырнул фломастер, вскочил и, лавируя между столами, почти подбежал к Карлейну и Кунешу.
- Что он говорил обо мне, приятель? - спрашивая Карлейна, он ткнул пальцем Кунеша в грудь.
- Мы толковали, что кое-где не очень-то аплодируют стоящим проектам, мирно сказал Карлейн.
- Не очень-то?! Да в нашем заведении на них плюют! Вот так и плюют... Снель плюнул себе под ноги. - У меня был проект, мой проект! Если бы я не связался с этой проклятой фирмой, я бы его реализовал, открыл собственное дело! Собственное, говорю я вам! Уже летали бы не знающие конкуренции "Снель-1", "Снель-2"!..
- Успокойтесь, на нас смотрят, - Кунеш участливо положил руку ему на плечо.
- "Снель-3"!.. - С последним выкриком он обмяк и вышел из зала едва не шатаясь.
- Пока что его выходки терпят... - Кунеш уныло глядел ему вслед. Поговаривают, что там, где он прежде служил, его действительно считали большим знатоком. Фирма, должно быть, много ему наобещала.
Карлейн помолчал в задумчивости.
- Уйти отсюда? Но сейчас так трудно найти место. Фирмы предпочитают оплачивать научно-технический шпионаж - это, говорят, дешевле, чем тратиться на собственные разработки.
Коллега согласился с ним и добавил:
- Наше руководство еще и снабдит вас волчьим билетом. Укажут, какой простой работой вы занимались и даже к ней оказались не годны.
* * *
Неделя тягостно проходила за неделей; в скверном настроении Карлейн возвращался со службы в свою квартирку и в забытьи сидел до полуночи, не в силах заставить себя притронуться к еде. Сны снились какие-то липкие, мерзкие, то и дело он просыпался от ощущения, будто его череп вскрыли и выгребают мозг; мучали головные боли.
Однажды, когда, придя домой, он поймал себя на том, что сжимает руками голову, словно боясь, как бы ее не отняли, позвонила Эли. Она приглашала его поужинать в каком-нибудь тихом ресторанчике с играющим под сурдинку оркестром, но Карлейн, разбитый, изнуренный, не мог понудить себя выйти из дома.
- Ты отказался и месяц назад, и раньше! - девушка вышла из себя: конечно, у него появилась какая-нибудь! Сейчас она убедится, чем это он страдает!
Скоро она стояла у него на пороге. Ее поразил вид Карлейна. Он здорово осунулся, белки глаз, болезненно подернутые желтизной, казались странно выпуклыми, прорезанные набухшими красными жилками. Должно быть, он много пьет. А может, он наркоман?
- Перестань! - Карлейн поморщился. - Просто меня мутит от пустой работы! Фирма твоего дядюшки гноит инженеров гнусной, никчемной работой! Когда туда пришел мой коллега Снель, у него был почти готов блестящий проект: аэробус, способный приземляться там, где садятся лишь вертолеты. Асмус и Ронсли вынашивали идею, как в десятки раз повысить прочность фюзеляжа, Кунеш - как за счет новых крыльев увеличить маневренность... Обо всем этом они лишь с грустью вспоминают. Еще какое-нибудь время, и я тоже почувствую себя ничтожеством. Моя карьера на этом и заглохнет! Конторский стол - навсегда! Эта дрянная квартирка - навсегда! Ты понимаешь?
Эли, как могла, пыталась утешить друга: конечно, он переутомился и слишком много думает о своей карьере. Необходимо отвлечься. Она предложила ближайшие выходные опять провести в горной усадьбе.
* * *
Машину вела Эли. Всю дорогу Карлейн в изнеможении дремал, безучастный к попыткам девушки разговорить его.
Меж тем пейзаж был впечатляюще живописен. Майское вечернее солнце стояло низко над снеговыми вершинами, они искристо белели глазурью, а тем временем внизу, в ущелье, исподволь копился сумрак, подступая со дна. Площадка перед домом зеленела, поросшая крапивой и другими цепкими грубыми травами, по краям сохранились старые картинно искривленные, в дуплах, платаны: и их тоже одевала зелень листвы, отчего дом, который был какого-то пыльно-чугунного цвета, выглядел еще угрюмее.
- На этот раз придется расположиться внизу, - сказала Эли, когда они вошли. - Мы тогда с тобой сожгли запас дров, и дядюшка узнал, что я тут побывала. Как он разозлился! Закатил целую проповедь: здесь у него единственное убежище, где он отдыхает в тиши, в покое, заветный уголок, дорогой его сердцу, пристанище души... Представляешь, так и сказал пристанище души! Грозил расставить по всему дому капканы.
- И как ты вышла из положения?
Она рассмеялась, весьма довольная собой:
- Я долго и горячо просила прощения. А предварительно, с самым смиренным видом, отдала ему дубликаты ключей. Заказала-то я их не по одному!
- Ты трижды умница! - вырвалось у него.
Девушка фыркнула от удовольствия.
- Жаль только - не удастся понаслаждаться у камина...
Она хлопотала над ужином, друг стоял сутулясь, на чем-то мрачно сосредоточенный.
- Ты не забыла ту историю о докторе? - вдруг спросил он.
Она подумала, его влекут воспоминания об их зимней ночи здесь, когда он был заразительно жизнерадостным и ироничным. Растроганная, глубоко переживая за него, она старалась вернуть его к тому состоянию, повторяя рассказ со всей выразительностью, на какую только была способна. Он следил за повествованием с тревожной жадностью, нервно потирая виски, взгляд блуждал по пустому помещению и вновь и вновь возвращался к связке ключей, которую Эли оставила на стуле.
Ночью, когда девушка заснула, он с осторожностью, точно и в самом деле опасаясь капканов, поднялся наверх, подобрал ключ и вошел в зал. На столе возле известной скульптурной группы белели бумаги: отдельные листы разного формата, стопки, кипы. Их придавливали полированные дощечки из яшмы, которая красиво заблестела в луче фонарика. Карлейн воровски оглядывался по сторонам, замирал, будто прислушиваясь к чему-то. Что думал он найти здесь? Он сознавал лишь невозможность избежать осмотра этого зала, прикосновений к его стенам, к предметам, находящимся в нем...
Знакомые надписи на пластинках до того раздражали высокопарностью, что хотелось расколотить их вдребезги. Он читал: "Кто последует за мною под серп, пойдет по радуге - мосту на ту сторону, - тот повлечется далее по спирали вечного возвращения и сможет случаем высекать молнии из игорного стола Земли..."
Едва не отшвырнув дощечку, он обратился к бумагам: это оказались чертежи, схемы, расчеты... Рука так вцепилась в край стола, что онемели пальцы: инженер узнавал проект, замысел которого давно созрел в его голове. То, что он намечал в общих чертах, здесь было развито до мельчайших деталей... Точно он не погрязал изо дня в день в рутине, а трудился над своим проектом.
* * *
Месяца полтора спустя Карлейн послеслужбы пригласил Кунеша и Снеля на свою помолвку, обещая в первоклассном ресторане "Три чаши", который скромно именовался погребком, изысканный ужин с самым широким выбором дорогих вин. В отличие от Снеля, степенно-сдержанный Кунеш, мужчина средних лет, колебался: его ждет семья... Но Карлейн настаивал: как-никак они коллеги, сидят бок о бок. Он уже и деликатесы заказал и, конечно, оплатит и то, что гости захотят сверх меню.
В погребке их ждал отдельный кабинет. Стол и впрямь поражал изобилием.
- Признайся, ты залез в долги, приятель! - оживившись, воскликнул Снель и поспешил отпробовать из бокала. - Или твоя невеста богачка! Где, кстати, она? Где остальные гости?
Карлейн молчал, ожидая, когда выйдет кельнер. Затем загадочно сообщил: вместо невесты он пока представит коллегам ее рассказ.
Передав услышанное от Эли, поведав, на какие бумаги он наткнулся в запертом зале, инженер продолжил: он обыскал множество библиотек, архивов и нигде ни газеты, ни журнала с упоминанием об этой истории...
- Выдумке, - поправил Кунеш. - Было бы удивительно, если б вы что-нибудь нашли! Вы большой шутник, старина.
- Ошибаетесь, дорогой коллега. - Карлейн достал из портфеля и развернул небольшой рулон - фотокопию какого-то текста. - Мне пришла мысль о коллекционерах: наверняка есть и такие, кто коллекционирует старые газеты. Я нашел одного чудака. В молодости он сам читал эту историю! О ней писали, и много! Но когда он занялся коллекционированием, оказалось, те газеты и журналы кто-то скупил. Все же ему посчастливилось добыть экземпляр с отрывком из статьи одного исследователя. Вскоре после ее опубликования тот умер... Автор высказал гипотезу о методе Шимона. Мне позволили лишь сфотографировать газету - старик не выпускал ее из рук.
- Что там? В двух словах! - попросил Снель. Он осушил очередной бокал вина и принялся за приготовление коктейля.
- Тут высказана такая штука... - Карлейн расправил фотокопию. - Особые участки мозга, то, что называют подсознанием, возбуждаясь, излучают волновые колебания. Под их влияниемв других участках образуются вещества, которые расщепляются и тем самым вызывают в сознании определенную мысль, представление... Так вот, воздействием слабого электромагнитного поля можно блокировать участки мозга, где должны вырабатываться вещества, и тогда волновые колебания будут излучаться как бы вхолостую... Если на их частоту настроить частоту электромагнитного поля, возникнет резонанс...
Карлейн стукнул ложкой по хрустальному бокалу - тотчас тонко зазвенел и соседний бокал.
- По этому принципу многократно усиленные колебания может воспринять некий другой мозг: в нем образуются вещества, о которых шла речь, и родится мысль.
Он посмотрел на коллег.
Снель слушал его, забыв про свой коктейль, приподняв брови, ввалившиеся глаза смотрели с горячечным напряжением. Кунеш озабоченно мял салфетку и проводил ладонью по лицу, как человек, утомленный тяжелым делом.
- Наше подсознание нещадно работает, наше! - Карлейн стиснул пальцами виски. - А мысли... мысли, которые должны были быть нашими, рождаются в чужой голове!.. Из наших способностей, из того, чем природа одарила нас!
- В конце дня, - пробормотал Снель, - у меня всегда ощущение, будто мой мозг - выжатый прессом лимон, хотя я занимаюсь делами, не требующими умственных усилий... А вы заметили - стоит ступить в наш зал, как на тебя начинает словно что-то давить? Давит и давит весь день... и эти головные боли! Без сомнения, на нас там что-то воздействует.
У Кунеша было кисло-бесприютное выражение, и Карлейн подумал, что правильно решил не упоминать о пластинках из яшмы: ничего, по сути, не добавляя к главной мысли, они лишь отвлекли бы от нее и еще более поколебали доверие к его открытию.
Пожилой коллега не обошел вниманием страсбургский пирог, трюфели.
- Догадки, одни догадки, - проговорил, наконец, неохотно.
1 2 3 4 5 6