А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Парнов Еремей Иудович

Следователь В.К.Люсин - 1. Ларец Марии Медичи


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Следователь В.К.Люсин - 1. Ларец Марии Медичи автора, которого зовут Парнов Еремей Иудович. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Следователь В.К.Люсин - 1. Ларец Марии Медичи в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Парнов Еремей Иудович - Следователь В.К.Люсин - 1. Ларец Марии Медичи без регистрации и без СМС

Размер книги Следователь В.К.Люсин - 1. Ларец Марии Медичи в архиве равен: 403.96 KB

Следователь В.К.Люсин - 1. Ларец Марии Медичи - Парнов Еремей Иудович => скачать бесплатно электронную книгу детективов



Следователь В.К.Люсин – 1

OCR Ustas; Readcheck by Bailo, Spellcheck by Stranger
«Парнов Е. Ларец Марии Медичи»: РИПОЛ КЛАССИК; Москва; 2004
ISBN ISBN 5-7905-2041-3
Аннотация
В жизнь молодых людей вошла древняя тайна — ларец Марии Медичи и семь его загадочных «спутников». Силою обстоятельств чудесная реликвия попадает в тесную комнату в маленьком московском переулке, с этого, собственно, и начинается цепь удивительных происшествий, одним из звеньев которой является исчезновение иностранного туриста.
Еремей Иудович Парнов
Ларец Марии Медичи
Глава 1
Аметистовый перстень
Хуже нет, когда пропадают иностранцы…! Этот же, очевидно, пропал вчера примерно между двенадцатью пополудни и семью вечера.
В двенадцать его видели за вторым завтраком в ресторане гостиницы «Россия», а в семь он должен был занять кресло в третьем ряду театра на Таганке. Кресло, правда, пустовало недолго, но сел в него не иностранец, а если даже и иностранец, то вовсе не тот. Сведения эти были совершенно проверенными. Билет в театр доставала гид «Интуриста» Женевьева Овчинникова, и она же не дождалась там своего подопечного. Что же касается второго завтрака, то официант Витя прекрасно помнил, как усатый, с благородной сединой на висках господин из 1037-го номера заказал апельсиновый сок, паровую осетрину, сыр и кофе с булочкой. Было это около начала первого.
Если присовокупить сюда, что означенный господин в номере не ночевал, а на следующее утро не сел в экскурсионный автобус, направлявшийся в Загорск, то вполне обоснованным выглядит и печальный вывод: иностранец исчез, и произошло это в промежутке между 12—19 часами. Более того, промежуток можно сузить. Ведь в начале первого человек еще сидел за столиком, а ровно в семь прозвучал третий звонок в театре. Итак, остается узнать, что же произошло за эти пять, ну от силы шесть часов.
Легко сказать, конечно, «остается узнать»! Поди-ка узнай! Кроме того, иностранец, вполне возможно, еще и объявится. В самом деле, почему решили, что он пропал? Не пошел в театр на «Пугачева»? Не явился ночевать в гостиницу? Не поехал к мощам Сергия Радонежского в Загорск? Чепуха какая-то! Кто сказал, что каждый иностранец должен вести себя как среднестатистический интурист? А если этот усатый господин просто немного перебрал за обедом и вообще решил загулять? Могла же ему подвернуться такая возможность? Вот и плюнул он, как говорится, на святое искусство, на иконы да семиглавые церкви. Или в Москве он этих церквей не видел? Только возле гостиницы их три или даже четыре. Свежевыкрашенные. С узорной резьбой, что твои печатные пряники. Вроде никто и не замечал их в Зарядье, а тут рядом с серым квадратом отеля заиграли они вдруг детской игрушечной красой. Одним словом, загулявший иностранец вполне мог пренебречь Загорском.
Но, поди, изложи все эти разумные доводы, когда нарастает лавина телефонных звонков. Сначала эта самая Женевьева Овчинникова сообщила, что пропал иностранец. Потом звонило высокое начальство, куда обратился представитель консульского отдела одного из посольств с просьбой помочь отыскать гражданина данной западноевропейской страны. А там пошло… Отдел виз и регистрации, соотечественники пропавшего, администратор гостиницы и т. д. и т. п. Были, конечно, и встречные звонки. Во все указанные адреса и еще многим другим абонентам московской АТС. Уведомили дежурного по городу, справились в больницах и моргах, посоветовались с компетентными товарищами. Ведь если не загулял человек, то могло с ним приключиться несчастье, а ежели не то и не другое, то приходилось учитывать третий вариант. Самый неприятный. Респектабельный интурист смывает искусно наложенный грим, отклеивает усы, снимает парик с алюминиевой проседью и превращается совсем в другого человека. Разумеется, с заранее припасенными соответствующими документами. Потом, попетляв по городу и убедившись в отсутствии слежки, оный господин с обновленной внешностью отправляется на какой-нибудь вокзал или, схватив такси, мчится в один из аэропортов. А там ищи-свищи. Надо было предусмотреть такой поворот событий? В том-то и дело, что надо. Вот и пришлось подключить к этому деду соответствующих товарищей. Неудивительно, что порой звонят все три телефона одновременно. А рук-то только две и, что особенно неудобно, всего два уха. Так, опять звонит главный…
— Люсин слушает. Да, товарищ генерал. Сейчас и выезжаю. Проверю все на месте. Конечно, распорядился, чтобы в номер никто не входил. Разумеется, все самым тщательнейшим образом осмотрю. Безусловно, в присутствии сотрудника посольства. А третьим лицом может быть хоть та же Женевьева Овчинникова — гид «Интуриста». Слушаюсь. Попросим поприсутствовать кого-нибудь из друзей пропавшего. Так точно. До конца расследования не будет никаких сообщений для печати. Есть, товарищ генерал! Большое спасибо.
Владимир Константинович Люсин положил трубку и достал из кармана тонкий костяной мундштучок от опийной трубочки, которую купил когда-то в качестве экзотического сувенира на Занзибаре. Еще вчера, кажется, сидел он в комитете комсомола мурманского тралового флота, а теперь вот должен искать пропавшего иностранца. А это совсем не то, что искать в море хека или сельдь или даже зелено-пятнистую рыбу зубатку.
Начальству, конечно, виднее. Может, понравилось, как ловко отыскивал он пропавших мариманов с норвежских или, скажем, с голландских судов. Правда, там иностранец был попроще, и отыскать его особых трудов не составляло. Заморские рыбачки все больше загуливали. А найти такого человека несложно, если кроме «Заполярья» в городе есть «Морской клуб» и полтора десятка шалманчиков. Была, конечно, и своя специфика. Работать приходилось в темпе — пароходы не ждут. Но зато минимум формальностей. Нашел, отгрузил на борт — и привет! Шесть футов воды вам под киль и попутного ветра! Работа, скажем прямо, не очень веселая, зато здоровая. В смысле психики. Никакой тебе нервотрепки и никаких международных осложнений. Всё к обоюдному удовольствию обходилось без дипкорпуса.
Теперь же генерал инструкцию дает, переговоры с инстанциями, визиты представителей консульского отдела. Но, надо признать, работа, конечно, поинтересней. Первый сорт работа. Как бы это поточнее сказать: работа что надо! Люсин достал крохотный аэрофлотовский календарик и отметил сегодняшний день — 21 июля 1971 года.
Кажется, телефонная атака отбита. Короткое затишье. Перекур перед боем. Перекур не перекур, а трубочку пососать можно. Мегрэ тут, конечно, ни при чем. И Шерлок Холмс тоже. Просто ходил Володя Люсин три года вторым помощником на танкере. Белая такая, здоровенная посудина. Там не раскуришься. В один миг святым можно стать в ореоле коптящего пламени. С тех пор и трубка. Английская, прямая, из настоящего верескового корня. Купил, уже прокуренную, у радиста с БМРТ, у которого из-за курения стала неметь нога. Курить после танкера так и не стал, только трубочку посасывал или мундштучок занзибарский. Ребята говорят, что это дешевый мегризм, который, как и молодость, проходит со временем. Им, конечно, не докажешь. Сухопутная психология. Семь баллов в арктических морях, когда фальшборт в ледяной глазури, а шканцы приходится ошпаривать из кишки, — это ж испытать надо! А нефтью даже хлеб, даже простыни пахнут. Нет, братцы, трубка эта — не дешевый мегризм, это вещь, и чем пахучей она, тем скорее на язык набегает спасительная слюна. Это ж понимать надо, что такое семидневная качка на танкере!
Но к делу, однако. Машину — к подъезду. Соберем портфельчик и покатим в Зарядье. Номер, если не изменяет память, 1037. Номер, как говорится, полулюкс. Через двадцать минут Люсин стоял в вестибюле гостиницы. Лифта долго не было. Мигали огоньки на табло. Кабину перехватывали на других этажах. Наконец двери ушли в резиновые пазы, и Владимир Константинович вошел в ярко освещенную зеркальную кабину. Поправил галстук перед зеркалом. Послюнив руку, пригладил волосы. Критически оглядел себя. Ничего себе парень! Внешность, как принято говорить, приятная, хотя и простоватая малость. Зато сразу видно, что человек добрый и с юмором, открытый и если не рубаха-парень, то по меньшей мере душа-человек. Жаль, немножечко нос подкачал. Следы давнего обмороза легко принять за тревожный сигнал любовно проспиртованного организма. Не будешь же рассказывать каждому встречному, что эта краснота и некоторая припухлость совсем не оттого. Господи, о чем только не думает человек!
Тут лифт остановился.
В холле у столика дежурной его уже дожидались. Высокий парень с черной бабочкой и удлиненными, свежеподбритыми висками — официант Витя; миниатюрная блондинка в голубой плиссированной мини-юбке и нейлоновой насквозьке — та самая Женевьева; пожилой, лысеющий администратор и какая-то незнакомая дама, с вычурной, легкого чернильного оттенка прической.
Люсин хмыкнул, заулыбался вдруг и, бросив в глубокое модерновое кресло портфель и скомканную болонью, спросил:
— Ну как, не отыскался еще?
— Никак нет, товарищ Люсин, — трагически развел руками администратор. — Никаких следов. Вот… — Он кивнул на незнакомую даму, и улыбка, промелькнув, погасла на его лице, как перегоревшая лампочка. — Согласно вашим распоряжениям мы пригласили мадам Локар… Она, — администратор вдруг перешел на шепот, — обычно сидела за одним столиком с… Ну, вы понимаете… — Он печально опустил голову и едва слышно выдохнул. — С исчезновенцем.
Словно о покойнике сказал…
— Здравствуйте, мадам Локар. Благодарю вас, что вы согласились оказать нам помощь. — Люсин неуклюже раскланялся и опять улыбнулся. Ему очень понравилось собственное произношение. Он и впрямь недурно говорил на родном языке мадам Локар, а втайне очень гордился, что и по-английски говорит не хуже. Пожалуй, даже лучше — с тем особым романтическим шиком, присущим одним морякам. Мадам протянула ему тонкую, в кружевной перчатке руку и нежным, детским голоском прощебетала:
— К вашим услугам, месье. Вы из полиции? Это серьезный случай?
— Ничуть! — отмахнулся Люсин. — Уверяю вас: все скоро разъяснится… Ключ от номера у вас? — повернулся он к администратору.
— Так точно. Этот… уходя, как всегда, оставил его у дежурной.
— А где дежурная?
— Я отослал ее, — он опять понизил голос до шепота, — из конспиративных соображений. Ключ теперь у меня. — Он тотчас же вынул из кармана тяжелую никелированную грушу и завертел вокруг нее тонкий золотистый ключик.
Люсин пожал плечами и, осторожно присев на самый краешек соседнего с мадам Локар кресла, шепнул ей:
— Как придет представитель посольства, так и начнем. — Потом он повторил это по-русски для всех.
От мадам веяло тонким, чуть горьковатым ароматом. Люсин уселся поплотнее и вытащил свою трубку.
— О, — оживилась мадам, — комиссар Мегрэ.
«А чтоб тебя! И эта туда же!» — выругался про себя Люсин и спрятал трубку.
— Это для того, чтобы производить более солидное впечатление на администраторов отелей, — шепнул он ей. — Специально захватил с собой.
Она заговорщически улыбнулась и милостиво кивнула ему.
«Как королева держится, — подумал Люсин. — И правильно, в сущности. Отчего бы нет?»
Но он заставил себя думать о другом. Оборвал мысль. Не дал себе прийти к банальному открытию, что каждая женщина, чувствующая себя королевой, оной особой и окажется. Мадам ему понравилась, и он внутренне немного стеснялся того мига, когда станет в ее присутствии рыться в вещах господина из 1037-го номера. Тут бы и выручила трубка! Она бы придала всей процедуре гениальный мазок законченности, высокой какой-то значимости. Но Люсин уже стыдился ее, как, наверное, стыдился бы лупы в руках.
Он встал, подошел к столику и позвонил в вестибюль. Спросил, не появлялся ли человек из посольства, и велел фотографу подниматься. Фотограф, увешанный аппаратами, с его ослепительной вспышкой будет явно уместен. Во всяком случае, он мог с лихвой компенсировать отсутствие лупы и трубки.
— Как прибудут из посольства, так сразу и начнем, — опять пообещал Люсин.
Заложив ногу за ногу и оттянув носок, Женевьева покуривала «Кент» и любовалась новенькой, синего английского лака туфелькой. Администратор о чем-то перешептывался с официантом.
— А вы, Витя, собственно, можете быть свободны, — сказал Люсин. — Спасибо вам за помощь. У вас ведь, наверное, дела есть?
— Ну что вы! — Витя снисходительно улыбнулся. — Какие уж тут дела. Я вот вспоминаю подробности вчерашнего дня, и мне кажется, что он очень торопился за завтраком.
— Почему же это вам кажется?
— А как же! — Витя даже подался вперед. — Осетринку только, извините, вилкой потыкал, а кофе…
— Осетрина свежая была?
— Помилуйте!
— Ну ладно, еще раз спасибо, Витя. Увидимся!
Витя недовольно пожал плечами и направился к лифту. Он только нажал кнопку вызова, как двери раскрылись, и из кабины вышел высокий, представительный мужчина в отлично сшитом синем в белую полоску костюме. Блеснув обворожительной и чуточку меланхоличной улыбкой, он направился прямо к Люсину, хотя виделись они впервые. Следом за ним вышел ощетинившийся просветленными объективами и блендами фотограф.
Люсин обменялся с сотрудником посольства крепким рукопожатием и представил ему присутствующих. Прислушиваясь к своей красивой, уверенной речи, он ввернул даже один столичный оборот, с которым познакомился на просмотре фильмов последнего Каннского фестиваля. Дипломат это явно оценил.
— Вы превосходно знаете наш язык, господин Люсин, — поклонился он и вдруг продолжил по-русски: — Ну что ж, начнем, пожалуй?
— Ключ, — сказал Люсин и протянул администратору раскрытую ладонь.
Тот осторожно опустил в нее тяжелую грушу.
Непринужденным жестом Владимир Константинович пригласил всех проследовать по коридору. Пропустив дипломата, мадам и Женевьеву, тихо спросил администратора:
— Что-то они у вас такие тяжелые?
— Чтоб постояльцы в карманах не таскали, — жарко шепнул тот в самое ухо.
— Умно придумано, — хмыкнул Люсин. — Вы задержитесь тут, в холле, и проследите, чтоб нам не мешали. Ладно?
Администратор разочарованно склонил голову набок.
— Посидите немножко с Витей, — попросил Люсин. — Я вижу, он еще не уехал, — кивнул он на топтавшегося перед лифтами официанта.
С озабоченным лицом зашагал он по красной ковровой дорожке мимо отделанных под орех дверей, почти касаясь лысиной низкого, пылающего люминесцентными трубками потолка. Вся компания почтительно ждала его у двери 1037-го номера. Фотограф, прижав к уху японскую вспышку, выслушивал, есть ли в ней ток. Вспышка явно не жужжала.
Люсин повернул ключ и распахнул дверь. В номере был полумрак. Нашарив выключатель, он зажег свет, который включился не сразу, а нарастающими конвульсивными всполохами. «Дроссель плохо контачит», — отметил он и пригласил представителя посольства первым проследовать в номер. Затем он предложил мадам и Женевьеве Овчинниковой задержаться у входа, пока фотограф произведет съемку. Когда все было сделано, он усадил дам в глубокие огненные кресла и приступил к детальному осмотру вещей. Предстояла большая канитель, увенчать которую должны были опись вещей и протокол осмотра. И один только Бог знал, пригодится ли хоть что-нибудь из этого для нужд следствия.
В стенном шкафу стоял легкий кожаный чемодан. Наклейки гостиниц, кемпингов, мотелей. Возможно, хозяин водил автомобиль.
Чемодан был не заперт. Люсин положил его на стол и раскрыл. Серый, исландской шерсти свитер, рубашки, галстуки, пара замшевых перчаток, какая-то легкая курточка, два ящичка гаванских сигар «Корона коронас» (куплены, очевидно, в Москве, благо дешевы), электрогрелка и другие мало о чем говорящие вещи. Другое дело нейлоновая, на молнии папка. Ее следует осмотреть особо.
Люсин уложил вещи обратно в чемодан и опустил крышку. Рядом на полированной поверхности стола осталась только папка и маленькая сафьяновая коробочка. Он повертел, повертел ее и, нажав незаметно на какой-то потайной гвоздик, раскрыл. Вид у Люсина при этом был такой, словно он чему-то неожиданно удивился.
Коробочка была выложена серым лоснящимся атласом, на котором тяжелым лиловым светом переливался золотой аметистовый перстень. На внутренней стороне его было вырезано имя «Гвидо». Люсин вытащил перстень и, прищурившись, поглядел на свет. Фиолетовые, изломанные огни закружились в калейдоскопической разгранке. Перстень был явно мужской. Об этом говорила и величина камня, и массивность зажавших его золотых лап. Но предназначался он для пальца тонкого, женственного…
Люсин положил перстень в коробочку, отметив в памяти марку известнейшего магазина Картье. Он вновь откинул крышку чемодана и разворошил вещи. Достал двумя пальцами перчатку и, высоко подняв, повертел ее, словно кисть винограда.
Перчатка и перстень предназначались для разных рук. Логичнее предположить, что в чемодане хранят свои перчатки и чужой перстень, чем наоборот. Более того: именно перстень, а не перчатки, может быть, скажем, предназначен для подарка. Кому? Может быть, тому самому Гвидо?
— Скажите, мадам Локар, какие руки были у месье?
— Простите?
— Ну, большие, маленькие…
— Средние. Нормальные мужские руки. «Значит, колечко кому-то предназначалось».
— Волосатые?
— Да, немного.
— А какого цвета волосы?
— На руках?
— Разумеется.
— Такие же… Я имею в виду — как и на голове. Темные. «Окажись они светлыми — сразу бы завертелся третий вариант. Хорошо хоть волосы как будто свои…»
— Составим опись сейчас или после осмотра сразу все и перепишем? — спросил Люсин посольского чиновника.
— Как вам будет угодно, — улыбнулся тот и развел руками.
— Тогда после, — решил Люсин. Бросил коробочку в чемодан и защелкнул замок. — Папку тоже под самый конец поглядим.
В шкафу висели два костюма: черный — вечерний и серый — деловой; на полках были уложены сорочки и голубая пижама.
— Скажите, мадам Локар, — спросил Люсин, — в каком костюме вы видели его в последний раз?
— В сером.
— Вот в этом? — Люсин снял вешалку с пиджаком.
— Нет. Тот был в клетку.
«Значит, он не переодевался после завтрака».
Люсин легко прошелся по карманам. Вроде ничего интересного. Мелочь наша и не наша, троллейбусные билеты и билеты в кино, крошки табака…
— Он курил?
— О да! Сигары, — ответила мадам.
«Значит, не только сигары. Ну конечно! — обрадовался Люсин, обнаружив смятую целлофановую пачку „Филипп Моррис“. Но тут же лежала и сигара в алюминиевом футляре. — Сигареты мог держать для угощения. Бывает и такое».
— Он носил кольцо?
— Да. Золотое обручальное, но как вдовец, и на среднем пальце правой руки массивное серебряное с чернью кольцо с черепом.
— Ну, масонское? — оживился чиновник.
— Не знаю, — равнодушно повела плечом мадам.
«Масонское? Любопытно… А вот это еще любопытней!» Люсин извлек из бокового кармана серого пиджака несколько квитанций комиссионных магазинов.
— Так… Куплено в комиссионном на Арбате, — сказал он. — Рисунок Ю. Анненкова тушью «Женщина в ванне», тридцать два на двадцать восемь, цена сорок пять рублей. Любопытно… Это тоже на Арбате. Художник Сомов: «Арлекин и Смерть», девяносто четыре рубля.
Сомов потянул больше.
Люсин скользнул взглядом по стенам. Кроме гостиничной картинки, изображавшей каких-то людей, любующихся с Ленинских гор Лужниками, других шедевров живописи не было.
«Где же они — эти Арлекин и женщина в ванне?»
Третья квитанция, выписанная антикварным магазином на улице Горького, лаконично сообщала, что пропавший владелец этих костюмов, покупавший картины, приобрел еще и Будду, позолоченного, высотой 14 см, с дефектами. Стоил Будда полсотни.
Но его тоже не было видно.
«Искусством интересуется… Божественным… И чего он в Загорск-то не поехал? Что ж с ним, беднягой, приключилось?»
Люсин закрыл шкаф и еще раз оглядел номер. За сдвинутыми шторами привычно гудел город.
«Зачем это я свет зажег, когда на дворе день? Надо было только штору раскрыть. А публика небось подумала, что так надо…»
Он подошел к телевизору и раскрыл столик. Там, рядом с экспортной «Столичной», изготовленной из отборной пшеницы (отлитые на стекле английские буквы гарантировали однократное употребление стеклотары), скрывался позолоченный Будда. Был он страшен — трехголов и толстопуз и вид имел неприличный.
«А я-то представлял себе Будду по-другому. Думал, что он — как человек, а у этого морда кабанья и черепа на голове. Но им виднее. Высота та же, позолочен, потерт, пальцы сломаны. Так что, несомненно, с дефектами. Он самый и есть. За полсотни я бы такого купил. Забавно».
«Столичную», которую надпись на этикетке рекомендовала слегка охладить, пропавший иностранец в холодильник не ставил, видимо, вообще к ней не притрагивался, так как была она завернута в первозданный целлофан.
«Неужто тоже для кого-то припас? Тут, наверное, ноль восемь. Удивительный человек!»
Дошла очередь до письменного стола. Там-то и отыскались в среднем ящике завернутые в бумагу «Женщина в ванне» да «Арлекин и Смерть». Женщина была голой, но выглядела скромно. Люсин решил, что за несколько штрихов черной туши сорок пять рублей многовато. Зато другая картина была многоцветной акварелью. Желтый скелет в черном, забрызганном жемчужными слезками плаще выглядел весьма внушительно.

Следователь В.К.Люсин - 1. Ларец Марии Медичи - Парнов Еремей Иудович => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Следователь В.К.Люсин - 1. Ларец Марии Медичи автора Парнов Еремей Иудович понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Следователь В.К.Люсин - 1. Ларец Марии Медичи своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Парнов Еремей Иудович - Следователь В.К.Люсин - 1. Ларец Марии Медичи.
Ключевые слова страницы: Следователь В.К.Люсин - 1. Ларец Марии Медичи; Парнов Еремей Иудович, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн