А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Хилл Тобиас

Криптограф


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Криптограф автора, которого зовут Хилл Тобиас. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Криптограф в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Хилл Тобиас - Криптограф без регистрации и без СМС

Размер книги Криптограф в архиве равен: 202.78 KB

Криптограф - Хилл Тобиас => скачать бесплатно электронную книгу детективов



OCR Roland; SpellCheck Galathea
«Криптограф»: Эксмо; Москва; 2004
ISBN 5-699-08493-2
Оригинал: Tobias , “The Cryptographer”
Перевод: И. Залогина
Аннотация
2020 год. Мир нисколько не поумнел, но тщательно это скрывает. Реальных денег не существует — их заменили электронные: СофтГолд, электронная валюта, которую невозможно взломать, идеальный код. Его создал Джон Лоу, первый квадриллионер на земле, великий Криптограф. Он гениален, с этим никто не спорит. И ему есть что скрывать. Выяснить, почему он лжет, выпадает налоговому инспектору Анне Мур. Эти поиски истины дорого обходятся ей, всему человечеству и самому Джону Лоу. Порой рискованно отвечать на вопрос: «О ком ты думаешь, думая о деньгах?»
Завораживающий роман современного британского поэта Тобиаса Хилла о любви, деньгах и криптографии — впервые на русском языке.
Тобиас Хилл
Криптограф
Моей сестре
Он прутик отломил от нижней ветви дуба.
Листья обернулись тяжелым золотом,
а он смотрел на них, И губы пересохли
Он чувствовал, что мозг шевелится
так странно, словно мускул.
Тед Хьюз,«Метаморфозы» (переложение Овидия)
I
Снегопад
Она опаздывает, и он сидит за столиком один. Не успел головы поднять, и в это мгновение она видит его, словно впервые. Старик, на руках и на шее бурые пятна, но глаза по-прежнему красивы. От этого ему неловко: лучше быть не столь привлекательным и потому менее заметным. Его любимый столик, его любимый бар, — сторонний наблюдатель догадался бы, глядя, как он сидит. Его излюбленное место, где официантки уговаривают его поесть, ну же, Лоренс, закажите что-нибудь, а таксисты отвозят домой со скидкой.
— Анна, — говорит он, и она его целует. Не как обычно, а по-родственному.
— Как ты?
— С тобой гораздо лучше.
Два полных бокала уже готовы и ждут. Холодное сухое белое. К своему он не прикасается, ждет, пока она снимет пальто, сядет. Он вроде продрог, хотя в баре тепло.
— Ты опоздала.
— Прости, я пыталась позвонить. Ушла с работы, как только смогла, — улыбается Анна, но он уже машет рукой, вежливо, но раздраженно, будто извинения легковесны и противны ему, как сигаретный дым из соседней кабинки.
— Работа. И как работается, по нынешним временам?
— Ну, ничего не изменилось. — Она прислоняется к стене, обитой кожей. — Сам знаешь, как это бывает.
— Отвратительно. Бедная моя протеже, — говорит Лоренс. — Я тебе рассказывал, что мне все еще снятся кошмары?
— Не рассказывал, — отвечает она, будто он шутит. Смотрит на него и понимает, что он серьезен. Разве что чуточку смущен.
— Не работа. Я хочу сказать — работа само собой, но здание, место. Ее Величество Центральная Налоговая служба. Говорят, давным-давно был лабиринт, где дорога вилась меж слепых стен и разветвлялась на тысячу коварных троп.
— Да ладно. Не все так плохо.
— Лишь потому, что дорога приводит к тебе. Но теперь ты здесь. Теперь ты здесь, и нам есть что отметить. Есть за что выпить. Я хочу поздравить тебя.
— С чем?
— С твоим замечательным новым клиентом… Мистером Джоном Лоу. С чем же еще? — Он сияет от гордости. — Думала, я не узнаю? Я тебя удивил или поразил?
— Поразил, конечно.
— Обманщица. Можешь улыбнуться. За твоего клиента, твою карьеру и за Джона Лоу, Криптографа.
— За Криптографа.
Они поднимают бокалы. Она не удивлена; не так, как он надеялся. В конце концов, поиск информации — жизнь Лоренса, или часть его жизни — на вопрос, чем он занимается, он, как правило, отвечал «работаю с информацией». Ее удивляет, что он так счастлив. Целый день ждал разговора с ней. Это написано у него на лице.
Она смотрит, как он пьет: осторожно, едва пробуя вино. Шабли двадцать первого века. Он делит сутки, выпивая по бокалу в час от полудня до полуночи. Вино Клепсидры.
— Ладно, сдаюсь. Как ты узнал?
— У меня по-прежнему есть источники. Что ты о нем думаешь?
— Пока ничего.
— Да неужели?
— Расследование еще не началось. Я с ним даже не встречалась.
— Но у тебя есть его досье, ты все о нем знаешь, не так ли? Конечно, знаешь.
— Твоя школа.
— Моя. — Он опирается на спинку сиденья. — Я мог бы помочь… Ну-ну, я понимаю, когда меня не хотят. Но если понадобится совет, ты знаешь, где меня найти. Видишь ли, я немного ревную.
— Я буду иметь тебя в виду, — говорит она и делает глоток.
Ее волосы влажны и холодны, она ощущает вино в горле, жар кожи, тепло комнаты. Так бывает, когда на тебя смотрят: все чувства обостряются. Во взгляде Лоренса — внимание и желание, но она знает его слишком давно, чтобы удивляться его вожделению.
— Необычный клиент мистер Лоу. Очень богатые люди не похожи на прочих смертных, или так нам кажется. На прочих смертных, вот именно. Он еще не знает?
— Не думаю.
— Тогда я ему сочувствую.
— Сочувствуешь? Звучит безжалостно, — говорит она. Затем, подумав, прибавляет: — У тебя выходит, что я жестокая.
Смех в соседней кабинке. Анна оглядывается. Из бара открывается вид этажей на шестьдесят. Дождь снаружи едва моросит. Чистое небо над Вестминстером и Лондоном, над серым серебром и золотом.
— Знаешь, — говорит Лоренс, возвращая ее с небес на землю, — в свое время я пришел к заключению, что существует только два типа налоговых инспекторов. Неудачливые полицейские и обанкротившиеся биржевые маклеры. У тех и других есть причины быть жестокими.
— И к какому же типу отношусь я? — спрашивает она, потому что он ждет вопроса. И Лоренс улыбается благодарно — потому что она догадалась, и нежно — потому что выпил и вспоминает время, когда они были больше или меньше, чем друзья.
— Ты? — переспрашивает он, глаза его светятся. — Моя дорогая Анна. Иногда ты вообще не похожа на инспектора.
Он идет к машине медленно, машет рукой, словно только что выиграл золото, и уезжает. Анна едет домой, ощущая на губах вкус хорошего вина. Она слегка пьяна, но это почти незаметно; кровь бежит чуть быстрее. Но так всегда. Это как воспоминание о Лоренсе, о том, кем он был. Потому она с ним и встречалась.
Уже за полночь. Дождь вымыл улицы. Толпы людей, уставших, но не удовлетворенных, собираются в неоновом свете. Ночью легко влюбиться в Лондон, думает Анна, когда все лучшее на свету, а худшее скрадывает сумрак. Столица Денег, называют его теперь, будто не людьми полон город, а чем-то совсем другим. Синтетикой, металлом, контрактами.
Только в предместьях она увеличивает скорость почти до предела. Она бодра, но знает — эта бодрость легко обращается в сон. Она включает радио. Музыка гонит ее вперед, продираясь сквозь помехи и промежуточные радиостанции.
Хотелось бы ей рассказать Лоренсу больше. Было время, когда первое, что приходило ей в голову, — обратиться к нему за советом. Но теперь она подозревает — инстинкт инспектора говорит ей, — что с Лоренсом не стоит делиться секретами.
А мистер Лоу — настоящее хранилище тайн. Криптограф, зовут его люди, или Кодер, не доверяя ему, но исподволь восхищаясь. В конце концов, на дворе новое тысячелетие, теперь недопустимо восхищаться богатством. Но Лоу возбуждает в людях восторг и подозрения, как никто другой; такой силы, что недоступна пониманию Анны, и это следует изменить. Ей придется понять своего клиента. Правило номер один: информация — главное оружие инспектора.
Она уже почти дома. Два квартала на восток, пять на север. Она сворачивает на знакомую дорогу. Деревья и уличные фонари устроили шествие света и тени. В машине тепло и темно, как в голове.
Ее работа по-своему проста. Анна считает, сколько стоят люди. Они часто скрывают свою стоимость, и чаще всего — от самих себя. Не очень-то приятно смотреть, как твою жизнь сводят к бухгалтерскому балансу. Не раз и не два, годами Анна допрашивала клиентов, настолько испуганных или разъяренных, что они забывали факты своей биографии: возраст или день рождения, имена мужа и детей. Она ждала ответа, а они сидели, уставясь на нее, онемев от собственной тупости. Не потому, что боялись потерять деньги, думала Анна, но от неизбежности подсчета. Неумолимого перебора дней.
Некоторые клиенты выглядят виноватыми, даже когда им нечего скрывать. Они смотрят на Анну, словно ожидая, что она просветит насквозь их счета, будто врач рентгеном, и найдет недостачу. Другие отождествляют ценность с ценой, деньги с успехом и считают себя неудачниками. Анна не верит в эту теорию. Она видела слишком много денег. Она не хотела денег, не стремилась к богатству. Но с другой стороны, как сказал Лоренс, иногда она вообще едва ли походила на инспектора.
Одиннадцать лет прошло с тех пор, как она пришла работать в Налоговую службу. Она уже не вспомнит всех своих клиентов. Сначала забываются имена, потом лица, это неизбежно. Жизни остаются с нею дольше. Но когда она работает хорошо, на некоторое время клиенты становятся ближе: даже самые сложные клиенты, самые богатые и неприступные. Она знает, о ком они думают, думая о деньгах. Чтобы понять богатых, считает Анна, нужно узнать, ради кого они богаты.
Иногда только для себя. Чаще для детей, которых они собираются завести или собирались. Некоторые клиенты говорят лишь о людях, предрекавших им провал, о тех, кто считал, что у них ничего не получится. К таким клиентам деньги стекаются холодными сладкими каплями.
Иногда клиенты представляют себе кого-нибудь незнакомого. Сияющую женщину в ярком платье на яркой улице. Того, кем хотят обладать или быть. Или умершего. Умершие тоже бывают. Но кого-нибудь Анна всегда находила.
Она раздевается в темноте. Одежда пахнет кислой сыростью города. Тусклый свет уличного фонаря. В зеркале она ловит свое отражение. Силуэт бедер, тело, тень волос.
Ее зовут Анна Мур. Ей тридцать шесть лет, родилась в прошлом тысячелетии. Инспектор категории А2. Это значит — она хороша в своем деле, одна из лучших, так ей говорят люди, так они говорят.
Люди склонны противопоставлять любовь и деньги. Анна теперь в это не верит. В итоге и любовь, и деньги изливаются на других. Деньги возникают из алчности или щедрости. И алчность, и щедрость — свидетельства любви.
В этом секрет. Не в том, что ей известно, а в том, что она хочет знать. Ибо даже Криптограф должен мечтать о ком-то. Анна хочет знать, о ком думает Джон Лоу, думая о деньгах.
Конец октября, последние дни осени. Утром она открывает дверь и видит, что машина побелела от инея. Она упорно пытается завести двигатель. Ей никогда не нравились машины. Она говорит с ними, как с упрямыми детьми, умоляет их, как норовистых божков. Радиоприемник просыпается, исторгает спазматический взрыв музыки и тут же умирает.
Надземка в десяти минутах ходьбы сквозь сумерки. Только в третьем вагоне Анна находит место. Она достает из сумки ноутбук, кладет на колени, отправляет письмо в службу поддержки Налоговой, в авторизованный гараж, сообщает свое имя, номер и неопределенные симптомы поломки. Экран освещает лицо и ладони.
Люди говорят, она выглядит надменно. Она себя такой не ощущает. Только с виду кажется, что она надменная. Не у всех лицо отражает внутреннюю сущность. Часто люди принимают сдержанность за высокомерие. Под застенчивостью прячется мягкость.
У нее длинные волосы, черные, текучие, словно ртуть. Мать всегда утверждала, что в их жилах восточная кровь. В другое время, в другом месте на этой легенде можно было бы заработать, думает Анна, и ей нравится представлять себя восточной красавицей, это ее личная фантазия. Она хорошо одевается, дороже, чем может себе позволить. Она считает, что уже не молода. Что больше не красива, хотя люди часто ошибаются на свой счет, судят себя слишком строго, даже те, кто подсчитывает налоги в Налоговой службе.
Перед самым рассветом поезд останавливается между станциями. Мотор постепенно затихает в утренней мгле. Вагон за вагоном погружается в темноту, словно жемчужины скользят с изогнутой нити.
Шелестит тревожный шепот, но в эти часы никто по-настоящему не жалуется. Выбирая между тишиной и офисом, люди согласны на тишину. Напротив Анны мужчина с лицом юриста дремлет возле девушки с руками танцовщицы.
Мотор снова рокочет, набирая обороты. Анна прислоняется к окну. Стекло холодит щеку. Деревья снаружи очерчивают рельеф ландшафта. Каждая минута светлее предыдущей.
Несколько человек достают мобильные телефоны. Разговаривают негромко, словно боясь кого-нибудь разбудить. Мулат напротив зовет Мириам. Девушка с руками танцовщицы говорит с Джоном. Анна внимательно слушает. Она всегда слушает других. Подслушивать — привычка инспектора, думает она. И мужчина, и женщина говорят одно и то же: все и ничего. Мы в поезде. Подождите немного. Скоро увидимся. Мы любим вас, любим вас. Любим вас.
Ее коллеги прибыли раньше нее. Карл, и Дженет, и мистер Германубис, все трое на одной парковой скамейке на Лаймбернер-сквер: как три птицы на ветке, суд присяжных из трех обезьянок, две подозрительно косятся на прохожих.
Подозрительность эта и строгие, темные, чуть старомодные костюмы выделяют их из толпы. Они ведь Инспекторы Ее Величества. Они владеют фактами. Они видели, как лгали клиенты, от которых этого никто не ожидал, они ждут от людей худшего — даже друг от друга; и у них есть на то основания: познали богатство, не обладая им, познали ложь, раскрывая ее. Они не доверяют людям.
Есть два типа инспекторов, говорит Лоренс, однако в зависимости от того, что он пил, Анна слышала о трех или четырех. Если три, то эти трое находят подсчет чужого богатства пыткой, искушением или испытанием. Четвертая категория — те, кто получает удовольствие от расследования. Анне нравится думать, что все ее коллеги относятся к четвертому типу. Только удовольствие они получают разное. Один карающее, другой порочное, третий искупительное.
Они подвинулись, освобождая ей место. На станции она купила себе кофе, и теперь он взбодрил ее, как и их болтовня. Мистер Германубис поднимается и бормочет «до свидания», словно сообщает дурную весть. Толпа течет мимо Верховного Королевского Суда, дилеры и брокеры в одинаковых серых костюмах. Будто маскируются, отстраненно думает Анна. В тени известковых стен они, наверное, просто растворятся.
— Посмотри на них, — говорит Карл. — Мальчики из коробки.
— И девочки тоже. — Дженет Салливан, голос тихий — безразличный.
— Я бы так не сказал. — Карл ставит чашку с чаем на скамейку между ними. Берет портфель, щелкает замком, достает четыре идеально завернутых сэндвича. — Все они — просто оффшорные счета.
Он раздает сэндвичи. Они едят благодарно, неловко, в чуть напряженной тишине. Салливан — высокая женщина с маленькими глазками, вспыльчивая, и — внешность этого почти не скрывает, — с цепким безжалостным умом. У Карла мелкие кудряшки, точно каракуль, и волевое лицо. Анне кажется, он похож на семита, араба или еврея, хотя она никогда его не спрашивала. Их связывает работа, дружбе здесь нет места. Для дружбы их отношениям недостает доверия и надежды. Она знает, что, войдя в здание Налоговой, все трое станут конкурентами. Но до тех пор — сегодня и каждое утро — они партнеры.
Клерки проходят мимо. Все они молоды; их начальники, более успешные, приедут позже, на машинах, в подземные гаражи. И у всех этих клерков отсутствующие лица — они думают о деньгах. Анне знаком такой взгляд. Мысли о богатстве заполняют пустоту внутри. Наркотический коктейль. Две части страха, одна часть удовольствия.
Они думают о безопасности и независимости, о власти и наслаждении. Мечтают о персональной парковке и представляют себе запах новой машины. Теплую кожу, следы на песке, сады в изумрудах, музыкальный пассаж, дождь на стекле, вкус чьих-то губ, вкус вина. Они думают о ком-то. Их лица — будто каменные стены окружающих зданий.
— Гнать на пять, — говорит Салливан, — десять желать, о пятнадцати мечтать.
— Что это значит? — спрашивает Анна, и Карл харкает, трясясь от смеха. — Дилеры так говорят. Пять миллионов обеспечивают исполнение базовых желаний. Два дома, чистенькие детишки и стенной шкаф размером с гостиную. Все рассчитано. Они все к этому стремятся. — Салливан критически разглаживает складку на юбке. — Пора бы уже знать.
— А когда десять?
— Получают бесплатную юбку из пальмовых листьев и неделю на Гавайях. Откуда мне знать? Ладно, я пойду. Карьеру делать, людей пугать. Внушать страх и отвращение.
— Ранняя пташка, да? — Карл щурится.
— Точно. Залечу повыше и нагажу тебе на голову. А потом посмотрю на тебя.
— Не выйдет, если я замечу тебя первым.
Они смотрят, как Салливан идет к Налоговой. Анна допивает кофе. Утро обещает быть ясным. С деревьев облетают мелкие красные листья, собираются под скамейкой, будто конфетти. Над головой плывет дирижабль, вращаясь под бризом с реки, буквы на нем величиной с дом:
РИС «ГУРУ» — МУДРЫЙ ВЫБОР
«СОФТМАРК»: НОВЫЙ МИЛЛЕНИУМ В ДЕЙСТВИИ
— Итак, — произносит Карл, и Анна оглядывается. Наедине с Анной его голос меняется. Теперь он пытается выглядеть участливо. Она хорошо его знает. Ему что-то нужно.
— Что — итак?
— Да ничего. Просто разговор поддержать. — У него хватает приличия скорчить обиженную мину. Анна ждет продолжения. Терпение — не его конек, надолго его не хватит. — Итак, люди говорят, ты вытянула большого клиента. Рада, небось. Лакомый кусочек — такой клиент. Большие возможности. Полезное знакомство. Когда вы встречаетесь?
Она проглатывает последние крошки идеального сэндвича. Непонятно почему вспоминает о Лоренсе, хотя, насколько ей известно, никаких общих дел у него с Карлом не было. С тех пор, как старик ушел на пенсию, они даже не общались. Кроме того, в Налоговой хватает людей, готовых языки чесать.
Придется с этим смириться. В ней поднимается тихий, чистый гнев. Первый за сегодня.
— Скоро. Хотелось бы, по крайней мере.
— И Налоговая получит свое. Надеюсь, ты хорошо подготовилась. С ним будет непросто.
— Ты с ним встречался?
— Не то чтобы. Он ни с кем не встречается. Я хочу сказать, с его состоянием допустимо уже не быть славным парнем. Нет нужды облегчать людям жизнь.
— Завидуешь?
— Конечно, завидую, — спокойно говорит он, подняв к лицо к солнцу. — Дело не в этом. Обо мне не волнуйся, волнуйся о нем. Иначе утонешь, не поняв, как далеко заплыла.
— Мне уже страшно.
— Смейся-смейся, пока можно.
— Может, скафандр захватить?
— Лучше бикини. И я помогу тебе выбрать, если хочешь.
— Спасибо, я справлюсь. Послушай, это просто случайное расследование. С его счетом все в порядке, — лжет она. — Я там провожусь месяца четыре.
— Ну, как скажешь. Но для случайного расследования слишком крупный клиент.
— Такой же, как все остальные. О чем ты думаешь?
— Ни о чем. — Он смотрит на нее, что-то прикидывая. — И все-таки тебе может понадобиться помощь.
— Чья помощь?
— Ну, две головы лучше, чем одна, особенно если одна из них — моя.
Она невольно смеется. Карл мрачно глядит на нее поверх чашки:
— Что?
— Вряд ли.
— Ясно. Почему?
— Не думаю, что мы сможем работать вместе, — говорит она. И думает: это еще мягко сказано. — И мои клиенты — только мое дело.
— Конечно, твое, конечно. Я не собирался вмешиваться.
— Конечно, не собирался. Почему ты не спросил у Совета?
Нехотя, с надеждой, он улыбается:
— Сама понимаешь. — И она сразу поняла.
— Потому что ты к ним уже обращался. Ты невозможен. И что они ответили?
— Велели спросить у тебя.
— Хорошо. И я говорю, что мне не нужна твоя помощь. Но спасибо. Правда. Спасибо за предложение.
Она смотрит, как он матерится и отводит глаза. Она расслабляется. В профиль он гораздо привлекательнее. Заметнее черты предков. Финикиец, размышляет она, в облике выходца из южного Лондона.
— Думаешь, ты все предусмотрела. — Мускул дрожит у него на щеке. Он выглядит старше и ведет себя, как старший, но ему едва исполнилось двадцать. Он почти вдвое моложе ее.
— Карл, — говорит Анна, — Не нужно завидовать. Я не такая, как ты.
— Да, не такая. — Он склоняется к ней. — Но все к чему-то стремятся, разве нет? Гнать на пять. Ты круглые сутки работаешь с деньгами, неужели тебе не хочется их заполучить? Ты знаешь, как работает Налоговая и как она не работает. Ты не первая используешь ее методы с большей пользой, разве нет? Скажи мне, что тебя это не интересует.
— Меня это не интересует.
Он кивает. На секунду ей кажется, что он понял. Что она не такая, как он. Что ее мечты не касаются практических вещей вроде карьеры или богатства. Он снова кивает:
— Тогда ты можешь дать мне кусочек Лоу.
— Нет, даже за сотню пальмовых юбок, — отвечает она, и он откидывается на спинку скамьи, злобно улыбается.
— Ты стерва, Анна. Это комплимент, не обижайся. — Он берет портфель, щелкает замком, встает.
— Доедай, опоздаешь. Куда потом?
— Куда захочешь.
Она смотрит, как он пересекает Лаймбернер-сквер, темный силуэт растворяется в толпе. Вот люди, что мечтают о Джоне Лоу. Она думает о драйве, о страсти, о надеждах. Три слова — как три ступеньки вниз, убывающая прогрессия вожделения.
Выше по течению, в Вестминстере, начинает бить Биг-Бен, первые удары колокола приглушенно доносятся издалека, сто шестьдесят лет неизменные. Анна шепчет детский стих:
Все церкви по обе стороны реки говорят о деньгах.
И Олд-Бейли, ох сердит: Возвращай должок!

Криптограф - Хилл Тобиас => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Криптограф автора Хилл Тобиас понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Криптограф своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Хилл Тобиас - Криптограф.
Ключевые слова страницы: Криптограф; Хилл Тобиас, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн