А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Я в этом вовсе не уверен, — мрачно сказал Баллард.
Гизелла пожала плечами. Даже в своих модных, на невысоких каблуках туфлях, она была всего на пару дюймов ниже него, а ведь он без малого шесть футов ростом. У нее был короткий прямой нос, небольшой рот и ясные, словно горный источник, глаза.
— Нет никаких оснований сомневаться, Ларри. Он в самом деле был там, в автомобиле, только он один.
— И вдребезги расколотил машину? Ну нет! Я хотел бы послушать, что скажут полицейские из отдела расследования дорожных происшествий. — Баллард собрался было отойти, но его остановил голос Гизеллы. Ее глаза вдруг вспыхнули ярким блеском.
— Барт не в окружной больнице, — выпалила она.
— А где же?
— Конечно, Дэн беспокоится, что с него сдерут деньги за «ягуар». Но Барт находится в больнице Тринити, в отделении интенсивной терапии. У него отдельная палата, персональная медсестра, все как положено. Если ты думаешь, будто все расходы покрывает агентство, то будем надеяться, что ты никогда не попадешь в больницу, чтобы проверить свое предположение.
— Ты хочешь сказать, что Кёрни?..
— Сегодня утром, едва узнав о случившемся, обо всем позаботился. Как бы ни обстояло дело с «ягуаром», агентство заплатит все, что потребуется, а это целая куча денег.
— После твоих слов я чувствую себя свиньей, — растерянно произнес Баллард.
— Искренне надеюсь, что ты именно так и считаешь.
Глава 3
Доктор Арнольд Уитейкер был сверхмодным молодым человеком: спортивный пиджак горчичного цвета, под ним ярко-алый жилет, сверхброский галстук с узлом величиной с мяч для игры в гольф, ниспадающие песочного цвета усы, какие во Вторую мировую войну носили пилоты ВВС.
— Заходить к нему совершенно бесполезно. — Доктор произносил слова быстро, без пауз, так что звуки его голоса походили на мышиную беготню на чердаке. — Сейчас он просто груда черного мяса, лежащая на кровати. Плохой пульс, дыхание такое слабое, что нам пришлось прибегнуть к трахеотомии. Глубокая кома. Первоначальный мой диагноз — перелом костей черепа, думаю, это подтвердит и рентген. Мы также сделали ему и энцефалограмму.
— Энцефалограмму?
— Да, исследование функций мозга. — Он отодвинул манжету, чтобы взглянуть на часы, сверкающие таким количеством хрома, что его хватило бы на покрытие целого автомобильного бампера. — У вас есть еще какие-нибудь просьбы?
— Я хотел бы поговорить с мисс Джоунз. — Врач никак не отреагировал на это имя, и Баллард добавил: — С Коринной Джоунз. Его невестой. Она должна быть у его постели.
— Вы недовольны, что я ее пропустил, а вас нет? Но, как я полагаю, она спала с этим человеком. А вы — нет.
Разговор происходил на четвертом этаже больницы Тринити; некогда здесь помещался пансионат для престарелых, теперь же создавалась больница на семьдесят коек.
Все еще не теряя надежды попасть в палату, Баллард спросил:
— Каковы его шансы на выздоровление, доктор?
Уитейкер вновь посмотрел на часы, вполголоса чертыхнулся и сказал:
— Что вы имеете в виду? Перелом костей черепа, сломанные ребра или колени?
— Колени?
— Да, он сильно ударился ими о приборную доску. Обычная история, когда автомобиль сваливается с утеса или насыпи. Иногда ноги даже выбивает из ботинок, которые так и остаются на педалях.
— Перелом костей черепа... — задумчиво произнес Баллард и вдруг, как будто эта мысль впервые пришла ему в голову, спросил: — А нет ли чего-нибудь, что находилось бы в противоречии с версией о дорожном происшествии?
— Гм... — Уитейкер задумался, и в его глазах вдруг зажглись искорки интереса, однако вскоре он с сожалением покачал головой. — Пожалуй, нет. Вообще-то перелом находится на стороне головы, противоположной боковой стойке автомобиля, но, возможно, он получил эту травму, когда вываливался из машины. Хеслипу чертовски повезло, что она не придавила его. — И, немного поразмыслив, доктор добавил: — Конечно, вероятность применения какого-либо традиционного орудия убийства абсолютно не исключена, однако подобное предположение кажется мне притянутым за уши.
— Он детектив, доктор. А детективы, раскрывая чужие тайны, подвергаются опасности.
— Как и врачи. Будь я проклят, если знаю почему. — Он снова взглянул на свои чудовищно большие, как у аквалангиста, часы. — Подарок жены, — объяснил он. — Она, видимо, считает меня профессиональным ныряльщиком. Но я понятия не имею, где бы погрузиться на глубину — разве что в ванне с теплой соленой водой. Так вот, если вам нужен какой-нибудь аргумент в пользу вашей догадки, то пожалуйста: травмы вполне могли быть нанесены каким-нибудь орудием вроде наполненного песком носка или обтянутой кожей дубинкой.
— Спасибо, доктор, — сказал Баллард и упрямо добавил: — Все же я хотел бы повидать его, поговорить с Коринной.
Уитейкер широко развел руки, сдаваясь перед его напором.
— Вот черт! — воскликнул он. От стола поднялась седая голова медсестры, и на доктора уставились расширившиеся от изумления глаза. — Ну что ж, заходите. Пациент все равно не заметит вашего присутствия. Только, пожалуйста, держите свои руки подальше от девушки. Она сейчас очень ранима.
Баллард, хотя и задетый, усмехнулся:
— Да, от нее лучше держать руки подальше. Барт был профессиональным боксером.
— Думаю, вы правы, говоря «был», мистер Баллард. Вполне возможно, на голове у него отныне будет пластина, не исключен также длительный парез и даже частичный левосторонний паралич — если, конечно, он не станет растением. — И, поразмыслив минутку, он добавил: — Сомнительно даже, придет ли он в себя.
Медсестра вновь укоряюще уставилась на них — крупная пышнотелая женщина с глазами узницы Бухенвальда и большой, смахивающей на мешок цемента, грудью.
— Доктор, вы не должны так выражаться.
— Черт! — отчетливо произнес Уитейкер. Лицо медсестры побледнело. Повернувшись к Балларду, он сказал: — Надеяться, что Хеслип сохранит свои умственные способности, можно только в том случае, если он выйдет из комы не позже чем через семьдесят два часа. Что до меня, то мне было бы очень трудно держать руки подальше от девушки, находясь с ней вдвоем в полутемной комнате, будь ее другом сам Джо Фрейзер.
Доктор кивнул и, резко повернувшись, направился к лифту. Баллард пересек холл и отворил дверь палаты, где лежал Бартон, с таким ощущением, будто ожидал, что в него вцепится сзади мясистая сестра.
Несколько минут он стоял моргая, пока его глаза не привыкли к полутьме после ослепительно белого холла. Шторы в палате были задернуты, горел только небольшой ночник, усугубляя впечатление темноты.
— Ларри? — Со стула возле противоположной стороны кровати поднялась темная фигура. — Ларри! Слава Богу, ты пришел!
Коринна прильнула к нему теплым, конвульсивно содрогающимся телом. Он тут же разомкнул объятия и шагнул назад, немного смущенный своей физической реакцией. В скором времени он уже различал черты ее овального лица, настолько хорошенького, что его можно было бы назвать красивым.
— Сильно расстроена, малышка?
— Я была так ужасно... одинока. Ты разговаривал с доктором?
Баллард кивнул.
Он подвинул свободный стул к ее стулу, но не сел, а подошел к изголовью кровати, вглядываясь в серое лицо Барта, увенчанное странной короной из бинтов. В его голове, словно магнитофон с усыпляющей записью, вновь и вновь звучали слова Барта: «Тут в одном деле есть кое-что забавное. Может, это только совпадение, но я хочу знать, что ты по этому поводу думаешь?»
— Ну и каково его мнение? — нетерпеливо поторопила Коринна.
— Пока все остается без изменений, — рассеянно ответил он. — Неужели же...
— Когда... когда он придет в себя?
— Это все равно что русская рулетка. Вопрос только, придет ли он в себя... — Ларри понял, что сболтнул лишнее, и перевел взгляд со смертельно бледного лица Хеслипа на Коринну. Ссутулившись, она молча заплакала. — Послушай...
Он сел рядом с ней, но она стряхнула с плеч его руку. Ее заплаканные глаза гневно вспыхнули.
— Ненавижу этого подонка! Ненавижу!
— Кого? — в замешательстве спросил Баллард.
— Кёрни. Его и все это проклятое детективное агентство.
— Но он платит за лечение, — сказал Баллард. Снова в голове его зазвучал магнитофон: «Кое-что забавное... Может, только совпадение... Нет... кое-что... не может быть. И все же...»
— Подумаешь, какой благодетель! — с горечью воскликнула Коринна. — У меня хорошая работа, я сама могла бы оплатить больничные счета, не нуждаюсь ни в чьих подачках. Кстати, если бы не Кёрни, никаких больничных счетов и не было бы. Не было бы...
— Но он мог разбиться и о стойку на ринге, — сказал Баллард.
— Бартон ушел с ринга четыре года назад... — Теперь Коринна уже рыдала открыто, не пряча своего убитого горем и в то же время рассерженного лица и даже не пытаясь сдержать струящиеся по щекам слезы.
— Но он так любил свою работу...
— Пошел ты ко всем чертям! — яростно воскликнула она. Но тут же прижалась лицом к его плечу и стиснула его кисть так сильно, что у него даже побагровели пальцы. — О Ларри! Я так жутко напугана!
Дверь приоткрылась, и в палату заглянула стройная, как тростинка, симпатичная рыжеволосая сестра.
— Вам придется подождать в холле.
Они встали. Коринна оставила свою сумочку на узком, снабженном колесиками столике около кровати. «Приготовилась к долгой осаде, — подумал Баллард. — Лучше не говорить ей, что Уитейкер обусловил полное, без тяжелых осложнений, выздоровление Барта тем, что в течение семидесяти двух часов он оклемается». Он взял Коринну за руку и повел к выходу. В дверях стоял Уитейкер. Маленький пижон доктор самодовольно кивнул.
— Все же без рук не обошлось, — съязвил он с сияющим видом.
— Что все это значит? — спросила Коринна, когда они пошли по холлу.
— Это значит, что он хотел бы тебя трахнуть, — объяснил Баллард. — Они с женой проделывают это в ванне, и он уже представляет тебя на месте своей жены.
— Но ведь потом не отмоешься! — воскликнула она. Это была заключительная реплика излюбленной шутки всей троицы, и она с удовольствием вспомнила ее. Ее лицо снова помрачнело, сделалось злым. Они остановились в дальнем конце холла, у большого, незастекленного, круглого, точно иллюминатор, окна возле запасной лестницы и стали смотреть на грязноватую и пустынную Буш-стрит. Чувства Коринны всегда кипели, она не умела глубоко их прятать.
— Твой противник на ринге, по крайней мере, пытается побить тебя, а не убить.
— Что ты хочешь сказать? — спросил Баллард с неожиданной для самого себя резкостью. Ее слова перекликались с его собственными, еще не вполне оформившимися мыслями: «В одном деле есть кое-что забавное...» Она невидящими глазами глядела на улицу. Своим лицом со строгими очертаниями девушка напоминала Нефертити, какой он увидел ее в энциклопедии, когда учился, и с тех пор никогда не забывал.
Коринна стойко встретила его взгляд:
— Бартон не стал бы кататься, как дурачок, в этом «ягуаре». Зачем? Машины, как и для всех вас, для него ничего не значили. Вы ездите на них все время.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что кто-то усадил его за руль, а затем спустил автомобиль с горки?
— А ты так не думаешь?
Баллард хотел было возразить, но передумал. Ведь это же, черт побери, единственное правдоподобное объяснение. Он выпрямился, отвел глаза от окна и вдруг заторопился:
— Мне лучше поскорее вернуться в контору, малышка. Гизелла просила передать, как она тебе сочувствует и как надеется, что...
— А Кёрни не просил передать никаких добрых слов? — И прежде чем Баллард успел что-нибудь сказать, она добавила: — Не пытайся утешить меня. Единственное, что могло бы меня утешить, — если бы этот сукин сын сдох!
— Будь же благоразумной, Коринна. Пожалуйста.
— Вы все там одна шайка-лейка, — взорвалась она. — В том числе и Гизелла. Да посмотри на себя. Часок не можешь побыть в больнице. Торопишься на работу.
«Надо начать с таравальского полицейского участка, если можно, заглянуть в донесение патрульных, затем поехать в Твин-Пикс... если это дорожное происшествие было подстроено, то почему именно в Твин-Пикс, этом прославленном на весь мир районе, возвышающемся в самом центре города? Есть ли в этом какое-то особое значение? А побывав на месте катастрофы, надо завернуть в полицейский гараж под зданием суда и проверить, не был ли снабжен „ягуар“ автоматической трансмиссией. Чертовски трудно управлять ею с помощью прямой палки...»
— Если на Барта в самом деле кто-нибудь напал, — дал наконец запоздалое обещание Ларри, — я непременно постараюсь его найти.
— Положим, ты его найдешь. Какая от этого польза?
— А какая польза от того, что я буду сидеть здесь, ожидая, пока Бартон умрет?
Баллард уже шел по холлу, когда Коринна догнала его, поцеловала в щеку и пожелала удачи в затеянной им охоте. Сущая чертовка эта Коринна Джоунз!
Глава 4
Перед ДКК был припаркован черно-белый автомобиль с надписью: «Бюро расследования дорожных происшествий», и Баллард направился прямо в кабинет Кёрни. Небольшой кабинет, едва вместивший четверых людей, — а именно столько их было здесь, — был затянут голубоватым дымом. Кёрни взглянул на него со строгим видом.
— Где тебя черти носили? Я звонил в больницу...
— Я занимался делами, — быстро ответил Баллард.
— Хочешь чашечку кофе, Ларри?
Глядя на Гизеллу, он покачал головой. Как Ларри и ожидал, к ним приехал полицейский Ватеррез, огромный голландец с багровым круглым лицом, глазами как у вепря и раскатистым смехом. Он частенько наведывался в ДКК, и Баллард был уверен, что полицейский помогает их конторе обделывать кое-какие делишки.
Ватеррез кивнул Балларду с отчужденным видом и продолжил читать ксерокопию, которая лежала на его скрещенных коленях:
— ...В три часа ночи патруль обнаружил перевернутый «ягуар» на бульваре Твин-Пикс, там, где находится тупик Мидкрест-Уэй. — Он поднял глаза. — Вообще-то Мидкрест не примыкает непосредственно к бульвару, он...
— Я представляю себе это место. — Кёрни знал почти все улицы города.
— О'кей. Когда за час до этого патруль совершал объезд, машины там еще не было. Пострадавший, негр, получил сильную травму головы, вероятно ударившись о боковую стойку... Пропускаю всякую чушь, которая тут написана... Следы шин на склоне холма, высота которого составляет около сорока пяти ярдов, указывают, что автомобиль сорвался с шоссе на повороте... Последующий осмотр показал, что он не мог проехать через ограждение...
— Не мог проехать через ограждение? — озадаченно переспросила Гизелла.
Ватеррез поднял глаза:
— Что? Ах да. Вся эта улица, начиная с того места, где она отделяется от Портола-Драйв, огорожена со стороны обрыва тяжелым рельсовым ограждением, укрепленным в железобетонном фундаменте. Разрыв есть только в том месте, где бульвар, расположенный в два кольца вокруг пиков, разделяется надвое. Там справа находятся небольшая стоянка и травянистый холмик, полого спускающийся к дороге. В шести — восьми футах от ограждения.
Настала очередь Балларда.
— Я знаю это место, — сказал он.
— Должно быть, делая поворот, — предположил Ватеррез, — он не справился с управлением. Да это и не удивительно, ведь он здорово нализался.
— Барт не был пьян, — приподнимаясь, выпалил Баллард.
Ватеррез оторвал взгляд от ксерокопии:
— Вся машина провоняла шотландским виски. Бутылка разбилась при опрокидывании машины.
— Как там дела в больнице? — быстро перебила Гизелла.
— Барт все еще в коме, — пробурчал Баллард. — Ему было так трудно дышать, что им пришлось сделать трахеотомию. Доктор говорит, что если он не оклемается в ближайшие семьдесят два часа, то, вероятно, уже никогда не оклемается.
Ватеррез встал:
— Ему крупно не повезло, да и вашему «ягуару» тоже. Похоже, вам, ребята, придется оплатить весь ущерб.
— Если мы не докажем, что отвечать должен кто-то другой.
— Сделать это будет трудненько. Происшествие с одной машиной и одним водителем — попробуй доказать, что ты не верблюд.
Полицейский пожал руку всем присутствующим и вышел, держа в руках узкий бумажный пакет, где что-то позвякивало. Баллард переменил положение, упершись коленом в край стола.
— Ничего себе протокол, — насмешливо фыркнул он. — Никакого упоминания, имеется ли след торможения, никакого расчета скорости машины, когда она проходила между холмом и ограждением, ни единого слова об автоматической трансмиссии и о том, что голова травмирована с противоположной стороны от боковой стойки...
— И какими же делами ты занимался, когда уехал из конторы? — мягко спросил Кёрни, когда Гизелла вернулась.
— Не люблю этого копа, уж больно он жаден, — сказала она.
— Ну, это-то нам на руку, — заметил Кёрни и, обращаясь к Балларду, добавил: — Ты оставил здесь свой кейс со всеми делами. Всеми, понятно?
— Да, я был в Твин-Пикс, осмотрел место, где машина слетела с обрыва, — раздраженно сказал Баллард. — И я побывал в полицейском гараже на углу Пятой и Брайант, где сейчас находится «ягуар».
Кёрни закурил сигарету. Помахивая спичкой, он сказал Гизелле:
— По его мнению, кто-то отвез Хеслипа с проломленной головой наверх, усадил его за руль «ягуара» напротив разрыва в ограждении, поставил «нейтралку», нажал ногой Хеслипа на педаль газа, затем, выйдя наружу, через открытое окно включил передачу и отскочил, когда машина стала набирать скорость...
— Я этого не говорил.
— Но ты так думаешь.
Баллард молчал, и Кёрни выдвинул вперед свою тяжелую челюсть, как Папай при виде шпината.
— Верно?
— Да, я так думаю. И так думает Коринна.
— А где доказательства, которые мы могли бы представить страховой компании?
— Уитейкер говорит, что травмы Бартон мог получить после нападения, это не исключено.
— Скажите, пожалуйста, не исключено! — Кёрни смял в пепельнице только что начатую сигарету и потянулся за другой. — А где доказательства? — запальчиво пролаял он. — Я хотел бы иметь хоть какие-нибудь доказательства. Если кто-то пытался его убить, я смогу послать страховую компанию подальше.
— Никаких следов торможения, — сказал Баллард. — Никаких свидетелей. И все знают, что Барт вовсе не пропойца.
— Что ты несешь, Ларри? «Все знают». Ты работаешь у меня уже два года, но до сих пор не понял, что мы можем опираться лишь на факты.
— Да, у меня нет неопровержимых доказательств. — Баллард принялся ходить взад и вперед перед письменным столом, ударяя кулаком своей правой руки по открытой ладони левой, как боксер, разминающийся с помощью ударов перебинтованных рук о ладонь тренера. — Позволь мне поработать над этим делом несколько дней, и я добуду тебе доказательства. Эта история непременно должна иметь отношение к какому-то делу, над которым Хеслип работал в последнее время...
Кёрни уныло покачал головой:
— И это говорит детектив с двухлетним стажем работы? Не могу поверить.
— Я готов работать бесплатно, — заявил Баллард. — Тебе же не хочется выкладывать кругленькую сумму за «ягуара». Если же я раздобуду тебе доказательства...
— Если, — презрительно повторил Кёрни. Он забарабанил по столешнице пальцами, сердито поглядывая то на Балларда, то на Гизеллу. Наконец он проронил: — Значит, доктор сказал, что критический период будет длиться семьдесят два часа. Даю тебе это время, чтобы доказать свое предположение. Ты уже проверил файлы Барта?
— Пока еще нет. Я же не знал...
— Все на его столе. Напечатай список всех своих заданий, чтобы Гизелла могла распределить их между другими, затем проверь все файлы Барта и постарайся отсеять ненужное. Составь мне отчет об этом, а также отчеты о каждом дне твоей работы. — Он повернулся к Гизелле: — Барт в последнее время занимался исключительно изъятием и возвращением имущества, не так ли?
Она прищурила глаза, на мгновение задумалась.
— Да.
— Ларри, постарайся закрыть все дела, какие только можно. Понятно?
— Да. — Уже в дверях Баллард остановился. — Спасибо тебе, Дэн.
Сквозь зеркальное стекло они проводили взглядами Ларри, направлявшегося к боксу Хеслипа. Гизелла откашлялась.
— Ты хорошо поступил, Дэн, разрешив ему расследовать это дело, но был с ним ужасно груб. Возможно, он прав. Не похоже, чтобы Барт...
— Я знаю, что он прав, — сказал Кёрни, вытряхивая из пачки сигареты для них обоих.
— Что? — выдохнула Гизелла, нащупывая за своей спиной кресло, где только что сидел Баллард. Затем она уселась, не отводя глаз от Кёрни. — Ты хочешь сказать, что все это время...
— Ларри — человек эмоциональный, он был в излишнем смятении. Я должен был заставить его размышлять здраво, как и полагается сыщику... «Я думаю», — передразнил он интонацию Балларда. — Господи Боже мой!
Гизелла выпустила дым из ноздрей, все в ней напряглось в предвкушении захватывающих событий. Именно ради таких моментов она и осталась в ДКК, хотя получила звание магистра искусств по истории, и власти штата Сан-Франциско даже предложили ей аспирантуру с параллельной преподавательской практикой. Охота. Она заражает азартом все твое существо, а Кёрни был наилучшим из охотников. Она помахала ему пальцами.
— Скажи мне, что я упустила. И что упустил Ларри.
Кёрни водрузил свои тяжелые локти на стол.
— Ладно. Мне позвонили в три тридцать домой. Исходные предположения:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16