А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

— Врач никак не отреагировал на это имя, и Баллард добавил: — С Коринной Джоунз. Его невестой. Она должна быть у его постели.
— Вы недовольны, что я ее пропустил, а вас нет? Но, как я полагаю, она спала с этим человеком. А вы — нет.
Разговор происходил на четвертом этаже больницы Тринити; некогда здесь помещался пансионат для престарелых, теперь же создавалась больница на семьдесят коек.
Все еще не теряя надежды попасть в палату, Баллард спросил:
— Каковы его шансы на выздоровление, доктор?
Уитейкер вновь посмотрел на часы, вполголоса чертыхнулся и сказал:
— Что вы имеете в виду? Перелом костей черепа, сломанные ребра или колени?
— Колени?
— Да, он сильно ударился ими о приборную доску. Обычная история, когда автомобиль сваливается с утеса или насыпи. Иногда ноги даже выбивает из ботинок, которые так и остаются на педалях.
— Перелом костей черепа... — задумчиво произнес Баллард и вдруг, как будто эта мысль впервые пришла ему в голову, спросил: — А нет ли чего-нибудь, что находилось бы в противоречии с версией о дорожном происшествии?
— Гм... — Уитейкер задумался, и в его глазах вдруг зажглись искорки интереса, однако вскоре он с сожалением покачал головой. — Пожалуй, нет. Вообще-то перелом находится на стороне головы, противоположной боковой стойке автомобиля, но, возможно, он получил эту травму, когда вываливался из машины. Хеслипу чертовски повезло, что она не придавила его. — И, немного поразмыслив, доктор добавил: — Конечно, вероятность применения какого-либо традиционного орудия убийства абсолютно не исключена, однако подобное предположение кажется мне притянутым за уши.
— Он детектив, доктор. А детективы, раскрывая чужие тайны, подвергаются опасности.
— Как и врачи. Будь я проклят, если знаю почему. — Он снова взглянул на свои чудовищно большие, как у аквалангиста, часы. — Подарок жены, — объяснил он. — Она, видимо, считает меня профессиональным ныряльщиком. Но я понятия не имею, где бы погрузиться на глубину — разве что в ванне с теплой соленой водой. Так вот, если вам нужен какой-нибудь аргумент в пользу вашей догадки, то пожалуйста: травмы вполне могли быть нанесены каким-нибудь орудием вроде наполненного песком носка или обтянутой кожей дубинкой.
— Спасибо, доктор, — сказал Баллард и упрямо добавил: — Все же я хотел бы повидать его, поговорить с Коринной.
Уитейкер широко развел руки, сдаваясь перед его напором.
— Вот черт! — воскликнул он. От стола поднялась седая голова медсестры, и на доктора уставились расширившиеся от изумления глаза. — Ну что ж, заходите. Пациент все равно не заметит вашего присутствия. Только, пожалуйста, держите свои руки подальше от девушки. Она сейчас очень ранима.
Баллард, хотя и задетый, усмехнулся:
— Да, от нее лучше держать руки подальше. Барт был профессиональным боксером.
— Думаю, вы правы, говоря «был», мистер Баллард. Вполне возможно, на голове у него отныне будет пластина, не исключен также длительный парез и даже частичный левосторонний паралич — если, конечно, он не станет растением. — И, поразмыслив минутку, он добавил: — Сомнительно даже, придет ли он в себя.
Медсестра вновь укоряюще уставилась на них — крупная пышнотелая женщина с глазами узницы Бухенвальда и большой, смахивающей на мешок цемента, грудью.
— Доктор, вы не должны так выражаться.
— Черт! — отчетливо произнес Уитейкер. Лицо медсестры побледнело. Повернувшись к Балларду, он сказал: — Надеяться, что Хеслип сохранит свои умственные способности, можно только в том случае, если он выйдет из комы не позже чем через семьдесят два часа. Что до меня, то мне было бы очень трудно держать руки подальше от девушки, находясь с ней вдвоем в полутемной комнате, будь ее другом сам Джо Фрейзер.
Доктор кивнул и, резко повернувшись, направился к лифту. Баллард пересек холл и отворил дверь палаты, где лежал Бартон, с таким ощущением, будто ожидал, что в него вцепится сзади мясистая сестра.
Несколько минут он стоял моргая, пока его глаза не привыкли к полутьме после ослепительно белого холла. Шторы в палате были задернуты, горел только небольшой ночник, усугубляя впечатление темноты.
— Ларри? — Со стула возле противоположной стороны кровати поднялась темная фигура. — Ларри! Слава Богу, ты пришел!
Коринна прильнула к нему теплым, конвульсивно содрогающимся телом. Он тут же разомкнул объятия и шагнул назад, немного смущенный своей физической реакцией. В скором времени он уже различал черты ее овального лица, настолько хорошенького, что его можно было бы назвать красивым.
— Сильно расстроена, малышка?
— Я была так ужасно... одинока. Ты разговаривал с доктором?
Баллард кивнул.
Он подвинул свободный стул к ее стулу, но не сел, а подошел к изголовью кровати, вглядываясь в серое лицо Барта, увенчанное странной короной из бинтов. В его голове, словно магнитофон с усыпляющей записью, вновь и вновь звучали слова Барта: «Тут в одном деле есть кое-что забавное. Может, это только совпадение, но я хочу знать, что ты по этому поводу думаешь?»
— Ну и каково его мнение? — нетерпеливо поторопила Коринна.
— Пока все остается без изменений, — рассеянно ответил он. — Неужели же...
— Когда... когда он придет в себя?
— Это все равно что русская рулетка. Вопрос только, придет ли он в себя... — Ларри понял, что сболтнул лишнее, и перевел взгляд со смертельно бледного лица Хеслипа на Коринну. Ссутулившись, она молча заплакала. — Послушай...
Он сел рядом с ней, но она стряхнула с плеч его руку. Ее заплаканные глаза гневно вспыхнули.
— Ненавижу этого подонка! Ненавижу!
— Кого? — в замешательстве спросил Баллард.
— Кёрни. Его и все это проклятое детективное агентство.
— Но он платит за лечение, — сказал Баллард. Снова в голове его зазвучал магнитофон: «Кое-что забавное... Может, только совпадение... Нет... кое-что... не может быть. И все же...»
— Подумаешь, какой благодетель! — с горечью воскликнула Коринна. — У меня хорошая работа, я сама могла бы оплатить больничные счета, не нуждаюсь ни в чьих подачках. Кстати, если бы не Кёрни, никаких больничных счетов и не было бы. Не было бы...
— Но он мог разбиться и о стойку на ринге, — сказал Баллард.
— Бартон ушел с ринга четыре года назад... — Теперь Коринна уже рыдала открыто, не пряча своего убитого горем и в то же время рассерженного лица и даже не пытаясь сдержать струящиеся по щекам слезы.
— Но он так любил свою работу...
— Пошел ты ко всем чертям! — яростно воскликнула она. Но тут же прижалась лицом к его плечу и стиснула его кисть так сильно, что у него даже побагровели пальцы. — О Ларри! Я так жутко напугана!
Дверь приоткрылась, и в палату заглянула стройная, как тростинка, симпатичная рыжеволосая сестра.
— Вам придется подождать в холле.
Они встали. Коринна оставила свою сумочку на узком, снабженном колесиками столике около кровати. «Приготовилась к долгой осаде, — подумал Баллард. — Лучше не говорить ей, что Уитейкер обусловил полное, без тяжелых осложнений, выздоровление Барта тем, что в течение семидесяти двух часов он оклемается». Он взял Коринну за руку и повел к выходу. В дверях стоял Уитейкер. Маленький пижон доктор самодовольно кивнул.
— Все же без рук не обошлось, — съязвил он с сияющим видом.
— Что все это значит? — спросила Коринна, когда они пошли по холлу.
— Это значит, что он хотел бы тебя трахнуть, — объяснил Баллард. — Они с женой проделывают это в ванне, и он уже представляет тебя на месте своей жены.
— Но ведь потом не отмоешься! — воскликнула она. Это была заключительная реплика излюбленной шутки всей троицы, и она с удовольствием вспомнила ее. Ее лицо снова помрачнело, сделалось злым. Они остановились в дальнем конце холла, у большого, незастекленного, круглого, точно иллюминатор, окна возле запасной лестницы и стали смотреть на грязноватую и пустынную Буш-стрит. Чувства Коринны всегда кипели, она не умела глубоко их прятать.
— Твой противник на ринге, по крайней мере, пытается побить тебя, а не убить.
— Что ты хочешь сказать? — спросил Баллард с неожиданной для самого себя резкостью. Ее слова перекликались с его собственными, еще не вполне оформившимися мыслями: «В одном деле есть кое-что забавное...» Она невидящими глазами глядела на улицу. Своим лицом со строгими очертаниями девушка напоминала Нефертити, какой он увидел ее в энциклопедии, когда учился, и с тех пор никогда не забывал.
Коринна стойко встретила его взгляд:
— Бартон не стал бы кататься, как дурачок, в этом «ягуаре». Зачем? Машины, как и для всех вас, для него ничего не значили. Вы ездите на них все время.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что кто-то усадил его за руль, а затем спустил автомобиль с горки?
— А ты так не думаешь?
Баллард хотел было возразить, но передумал. Ведь это же, черт побери, единственное правдоподобное объяснение. Он выпрямился, отвел глаза от окна и вдруг заторопился:
— Мне лучше поскорее вернуться в контору, малышка. Гизелла просила передать, как она тебе сочувствует и как надеется, что...
— А Кёрни не просил передать никаких добрых слов? — И прежде чем Баллард успел что-нибудь сказать, она добавила: — Не пытайся утешить меня. Единственное, что могло бы меня утешить, — если бы этот сукин сын сдох!
— Будь же благоразумной, Коринна. Пожалуйста.
— Вы все там одна шайка-лейка, — взорвалась она. — В том числе и Гизелла. Да посмотри на себя. Часок не можешь побыть в больнице. Торопишься на работу.
«Надо начать с таравальского полицейского участка, если можно, заглянуть в донесение патрульных, затем поехать в Твин-Пикс... если это дорожное происшествие было подстроено, то почему именно в Твин-Пикс, этом прославленном на весь мир районе, возвышающемся в самом центре города? Есть ли в этом какое-то особое значение? А побывав на месте катастрофы, надо завернуть в полицейский гараж под зданием суда и проверить, не был ли снабжен „ягуар“ автоматической трансмиссией. Чертовски трудно управлять ею с помощью прямой палки...»
— Если на Барта в самом деле кто-нибудь напал, — дал наконец запоздалое обещание Ларри, — я непременно постараюсь его найти.
— Положим, ты его найдешь. Какая от этого польза?
— А какая польза от того, что я буду сидеть здесь, ожидая, пока Бартон умрет?
Баллард уже шел по холлу, когда Коринна догнала его, поцеловала в щеку и пожелала удачи в затеянной им охоте. Сущая чертовка эта Коринна Джоунз!
Глава 4
Перед ДКК был припаркован черно-белый автомобиль с надписью: «Бюро расследования дорожных происшествий», и Баллард направился прямо в кабинет Кёрни. Небольшой кабинет, едва вместивший четверых людей, — а именно столько их было здесь, — был затянут голубоватым дымом. Кёрни взглянул на него со строгим видом.
— Где тебя черти носили? Я звонил в больницу...
— Я занимался делами, — быстро ответил Баллард.
— Хочешь чашечку кофе, Ларри?
Глядя на Гизеллу, он покачал головой. Как Ларри и ожидал, к ним приехал полицейский Ватеррез, огромный голландец с багровым круглым лицом, глазами как у вепря и раскатистым смехом. Он частенько наведывался в ДКК, и Баллард был уверен, что полицейский помогает их конторе обделывать кое-какие делишки.
Ватеррез кивнул Балларду с отчужденным видом и продолжил читать ксерокопию, которая лежала на его скрещенных коленях:
— ...В три часа ночи патруль обнаружил перевернутый «ягуар» на бульваре Твин-Пикс, там, где находится тупик Мидкрест-Уэй. — Он поднял глаза. — Вообще-то Мидкрест не примыкает непосредственно к бульвару, он...
— Я представляю себе это место. — Кёрни знал почти все улицы города.
— О'кей. Когда за час до этого патруль совершал объезд, машины там еще не было. Пострадавший, негр, получил сильную травму головы, вероятно ударившись о боковую стойку... Пропускаю всякую чушь, которая тут написана... Следы шин на склоне холма, высота которого составляет около сорока пяти ярдов, указывают, что автомобиль сорвался с шоссе на повороте.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28