А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

На все вопросы у дворецкого один ответ: «Не могу ничего сказать, сэр», а Джон, который до появления в нашем доме никогда нигде не служил, быстро приспособился к прискорбным привычкам Эмерсона и охотно делится своими соображениями.
Однако в тот вечер мой дорогой супруг вливал в себя суп, отпуская пустые замечания о погоде и цветочках. У меня зародились подозрения, что он что-то замышляет. Так оно и оказалось. Как только Джон удалился за второй сменой блюд, Эмерсон заметил как бы невзначай:
– Мы должны составить план зимней экспедиции, Пибоди. Ты возьмешь с собой горничную?
Во всех наших экспедициях мы обходились без слуг. Сама мысль о том, что Роза в своем аккуратном черном платье и кружевном чепце будет на четвереньках вползать в палатку, вызывала неудержимый хохот. А вид горничной, с метелкой для пыли прогуливающейся по гробнице, вполне мог свести в эту самую могилу, о чем я и сказала Эмерсону.
– Ты поступай как хочешь, Пибоди, но мне в этом году могут понадобиться услуги лакея. Джон... – к тому времени молодой человек уже вошел с ростбифом в столовую, – ты не хотел бы поехать с нами в Египет?
Уилкинс успел спасти блюдо, прежде чем весь соус оказался на полу. Джон всплеснул руками и счастливо залепетал:
– Что, сэр? Я, сэр? О, сэр! С большим удовольствием! Вы серьезно это предлагаете, сэр?
– В противном случае я не стал бы заводить об этом речь, – с негодованием пророкотал Эмерсон.
– А может, ты просто лишился рассудка? – поинтересовалась я.
– Ну-ну, миссис Эмерсон, pas devant les domestiques. – И мой ненаглядный супруг ухмыльнулся.
Разумеется, на его замечание, отпущенное исключительно с целью вывести меня из себя, я и не подумала обращать внимание. Поскольку Эмерсон сам завел разговор, я решила выбить из него все здесь и сейчас.
– Зачем тебе понадобился личный слуга? Ты ведь даже в Англии прекрасно обходишься своими силами. С какой стати брать камердинера в Лук-сор?
– Я имею в виду... – начал Эмерсон.
Его перебил Джон:
– Прошу вас, сэр, прошу вас, мадам! От меня будет прок, честное слово. Я могу подметать гробницы и чистить вам обувь. Уверен, из-за песка обувь там надо часто чистить...
– Прекрасно, прекрасно, – похвалил Эмерсон. – Значит, решено! Уилкинс, что вы, черт возьми, медлите? Я умираю от голода.
Уилкинс даже глазом не моргнул. Судя по всему, его поразила какая-то редкая болезнь и он потерял способность двигаться.
– Джон, поставьте блюдо на стол, – покорно сказала я. – И уведите мистера Уилкинса.
– Да, мадам. Спасибо, мадам. О, мадам...
– Поторопитесь, Джон.
С виду Джон – человек солидный, но на самом деле он очень молод, и на его юном лице отражаются все чувства. Когда Джон возбужден, лицо его багровеет; когда он одержим недобрыми предчувствиями, то становится бледнее савана. Сейчас его пухлые щеки окрасились нежным румянцем – верный признак, что Джон на седьмом небе от счастья. Подхватив своего окаменевшего босса под локоть, он вытащил его из столовой.
Эмерсон набросился на мясо, старательно избегая моего взгляда. Но в изгибе его губ угадывалось самодовольство, всегда выводившее меня из себя.
– Если ты считаешь тему закрытой, то глубоко заблуждаешься, – ледяным тоном заговорила я. – Честное слово, Эмерсон, ты должен стыдиться. Неужели так никогда и не научишься себя вести?! Из-за тебя бедного Уилкинса поразил столбняк, а доверчивый Джон теперь убежден, что ему предстоит захватывающее путешествие.
– Будь я проклят, если стану извиняться перед Уилкинсом, – довольно чавкнул Эмерсон. – Чей это дом, в конце концов, мой или этого напыщенного типа? Если в своем собственном доме я не могу говорить что хочу...
– Уилкинс переживет, бедняга давным-давно привык к твоим выходкам. Меня заботит Джон. Он будет очень разочарован...
– Удивляюсь тебе, Амелия, – перебил меня Эмерсон, вытирая губы. – Ты в самом деле решила, будто Джон мне нужен в качестве камердинера? Я намерен поручить ему совсем иные обязанности.
– Рамсес... – понимающе протянула я.
– Разумеется! Конечно, я души не чаю в нашем мальчике, но он способен на совершенно ужасные проделки. Я не смогу сосредоточиться на работе, если буду все время тревожиться за него.
– Вообще-то я собиралась по приезде в Каир нанять сметливую женщину, чтобы она присматривала за нашим...
– Женщину?! – Эмерсон выронил нож. – Милая Пибоди, да ни одна египтянка не справится с Рамсесом! Египтянки балуют своих детей до невозможности, а те, что работают на англичан, к тому же привыкли потакать представителям так называемой высшей расы. Высшей! У меня кровь вскипает, когда я слышу...
– Не уклоняйся от сути. – Пристрастие Эмерсона к теме угнетенных египтян известно всем. – Тогда мы найдем мужчину. Сильного и крепкого...
– Как Джон! Пораскинь мозгами, Амелия. Даже если мы отыщем в Каире подходящего человека, то туда еще надо доехать.
– И что?
– Рамсес на борту корабля без присмотра... Ужас! – Смуглое лицо Эмерсона даже побледнело. – Во-первых, он может выпасть за борт... Во-вторых, мы должны подумать о других пассажирах, о команде, о корабельных механизмах, наконец! Немного усилий со стороны Рамсеса, и мы пойдем ко дну, Пибоди! От нас не останется ни-че-го! Разве что одинокий спасательный круг.
Я поежилась и поспешила стряхнуть кошмарное видение.
– По-моему, это преувеличение. – В голосе моем явно недоставало уверенности.
– Возможно... – Эмерсон бросил на меня взгляд, который я хорошо знала. – Но есть и другие трудности, Амелия. Если за Рамсесом никто не будет приглядывать, ему придется жить в нашей каюте. Путешествие продлится две недели! Если ты думаешь, что я способен на столь длительное воз...
Я вскинула руку, призывая его замолчать: в столовую вернулся Джон с блюдом брюссельской капусты. Лицо его сияло, как солнце над пирамидами Гизы.
– В этом есть резон, дорогой. Признаюсь, мне такое соображение не приходило в голову.
– Правда? – Эмерсон прожег меня гипнотизирующим взглядом. – Значит, пора тебе кое о чем напомнить...
Что он и сделал в ту же ночь, и весьма убедительно.
3
На следующий день мы отправились в Элсмир.
Навстречу нам выбежала Эвелина. Одного взгляда на ее сияющее лицо хватило, чтобы увериться в обоснованности моей догадки. По-сестрински обняв ее, я промолвила:
– Я так рада за тебя, милая Эвелина.
Эмерсон повел себя куда менее деликатно:
– Амелия сказала, что ты опять в положении, Эвелина! Вообще-то я надеялся, что вы с Уолтером покончили с этими глупостями и отправитесь с нами в Египет. С тех пор как ты забросила рисование, у нас на раскопках не было хорошего художника, и мне кажется...
Его перебил Уолтер. Расхохотавшись, он воскликнул:
– Ну-ну, Рэдклифф, ты должен понимать, что виновата не только Эвелина. Я попросил бы тебя не досаждать моей бедной жене и посмотреть на наше недавнее приобретение.
– Папирус, написанный демотическим письмом?
Эмерсона можно отвлечь от чего угодно, переведя разговор на древности. Он выпустил Эвелину и последовал за братом.
Дорогая подруга с улыбкой посмотрела на меня. Годы милостиво обошлись с ней: все та же красавица-златовласка, как и в тот день, когда мы познакомились, материнство лишь слегка округлило ее стройную фигуру. Цветущий вид Эвелины почти убедил меня, что с ней все в порядке, но, как только мужчины отошли на достаточное расстояние, я обеспокоенно спросила:
– Ты уверена, что все идет как надо? Может, мне остаться у вас до конца лета? Если бы я была здесь в прошлый раз...
Эмерсон не должен был меня слышать, но временами у него прорезается неестественно острый слух. Вот и на этот раз.
– Опять за свое, Амелия? Пусть египтяне и зовут тебя Ситт-Хаким, но это вовсе не значит, что врачевание – твое призвание. Эвелина не нуждается в том, чтобы ты пичкала ее своими микстурами, моя доморощенная докторша.
С этими словами он исчез в коридоре, ведущем в библиотеку.
– Ха! – негодующе воскликнула я. – Вот видишь, Эвелина...
– Вижу, вижу. – Она обняла меня за талию. – Никогда не забуду, как ты вернула меня к жизни, когда я упала в обморок в римском Форуме. Твой муж и дня без тебя не проживет, поэтому и беспокоится, как бы ты не задержалась у нас. К тому же в этом нет никакой необходимости, поверь, дорогая Амелия. Я уже миновала то время, когда... Короче, опасный период уже закончился...
В женских делах Эвелина до нелепости целомудренна. Поскольку я считаю материнство естественным и интересным событием, то не вижу никаких основании что-либо скрывать.
– Да-да, для тебя наибольший риск представляют первые три месяца. Отсюда я делаю вывод, что ты родишь малыша в декабре или январе. Кстати, о детях...
– Да, конечно. Прости, тебе не терпится увидеть Рамсеса, а я...
Эвелина быстро отвела глаза. Стараясь не выдать внезапной тревоги, я невозмутимо спросила:
– С ним что-то случилось?
– Нет-нет, конечно, нет. По крайней мере... Дело в том, что Рамсеса...
Договорить она не успела, в холл опрометью выскочил Эмерсон.
– Пибоди, Рамсес исчез! Его не видели с завтрака. Проклятье, ну что ты тут стоишь столбом? Мы должны найти его!
Вцепившись в мраморную колонну, я ухитрилась не дать Эмерсону утащить меня к двери.
– Успокойся, Эмерсон. Не сомневаюсь, его уже ищут. К тому же от тебя мало толку. Скорее всего ты сам потеряешься, и всем придется искать и тебя. Ты ведь знаешь, Рамсес обожает исчезать. Он появится, когда сочтет нужным.
Последнюю часть этой спокойной и взвешенной речи Эмерсон не слышал. Убедившись в невозможности сдвинуть меня с места, он с безумным воплем выскочил за дверь.
– Волноваться не о чем, – заверила меня Эвелина. – Ты абсолютно права, Рамсес и раньше так поступал.
– Ра-а-мсе-ес! – Голос Эмерсона известен своей зычностью. – Твой папочка здесь! Рамсес, где ты? Бубуська мой!.. Рамсес...
– Я бы не отказалась от чашечки чаю.
Как на Британских островах, так и в прочих местах чай считается тонизирующим средством, способным поднять дух в тяжелые минуты. Именно поэтому Эвелина поспешила сунуть мне чашку чая, продолжая уверять, что с Рамсесом ничего не случилось. Я же обрадовалась чаю только потому, что после долгой поездки в поезде меня мучила жажда. Если бы мне требовалось тонизирующее средство, я попросила бы виски с содовой.
Как и можно было предвидеть, через несколько минут Эмерсон вернулся, неся на руках Рамсеса. Я неодобрительно взирала на эту трогательную картину. Рамсес, как обычно, был невообразимо грязен, а костюм Эмерсона только что вычистили и погладили.
За ними ступала Бастет, большая полосатая кошка, которую мы как-то привезли из Египта. Она была постоянной спутницей Рамсеса, но, к сожалению, замечательные привычки кошачьих не передались ее юному хозяину. Кошка устроилась на ковре и начала вылизываться. Рамсес, вырвавшись из рук отца, бросился ко мне, даже не удосужившись вытереть ноги.
От него так и разило собаками, шоколадом, соломой, болотом и мятными конфетами. В избытке усеяв мое платье самыми разнообразными пятнами, Рамсес отступил на шаг и расплылся в счастливой улыбке.
– Здравштвуй, мамочка!
У нашего сына удивительно приятная улыбка. В сущности, его трудно назвать красавцем: у маленьких детей редко бывают столь крупные черты лица. Особенно примечателен орлиный нос, который обещает стать таким же внушительным, как и у его древнеегипетского тезки. А на подбородке ямочка, в точности как у отца. Должна признаться, стоит моему взгляду наткнуться на эту ямочку, как я тут же размякаю. Вот и сейчас я невольно улыбнулась в ответ, вместо того чтобы напомнить Рамсесу, что чистота – залог здоровья, как физического, так и душевного.
– Где ты был, несносный ребенок?
– Выпушкал зверей из ловушек! Я думал, что поезд приезжает позже.
– Что такое? – нахмурилась я. – Рамсес, ты шепелявишь?
– Вовсе нет, Амелия! – Разумеется, Эвелина поспешила вступиться за это маленькое чудовище, которое тем временем жадно накинулось на сандвичи. – Почти все звуки он произносит правильно!
– Ага, слышу. Думаю, он нарочно это делает. Знает, как вывести меня из себя.
Пристроившись меж отцовских коленей, Рамсес запихнул в рот целый бутерброд и загадочно посмотрел на меня. Я бы с удовольствием прочла ему нотацию, но тут появился запыхавшийся Уолтер. Увидев наше дитя, он испустил вздох облегчения.
– Так вот ты где, Рамсес! Неужели ты забыл, что должны приехать мама с папой?
– Я думал... – Рамсес искоса глянул на меня, потом медленно и четко повторил: – Я думал, что поезд приезжает позже. Ты должен подать в шуд на Уилла Бейкера, дядя Уолтер. Он шнова штавит ловушки. Мне надо было ошвободить бедных зверей.
– В самом деле? Немедленно этим займусь!
– Что за черт! – возмущенно воскликнула я. Однажды Уолтер отшлепал Рамсеса (за то, что тот вырвал страницы из его словаря), а теперь покорно соглашается с приказами маленького тирана.
– Амелия, следи за своим языком, – проворчал Эмерсон. – Помни, что тебя слышат юные, невинные и впечатлительные уши.
По моему настоянию Рамсес отправился мыться и переодеваться. Через некоторое время он вернулся в сопровождении детей Эвелины и Уолтера. Глядя на нашего сына и его двоюродных братьев и сестру, никто бы не сказал, что они состоят хотя бы в отдаленном родстве. Рамсес своими смуглыми щеками и копной курчавых темных волос напоминал обитателей Средиземноморья, тогда как его кузены унаследовали светлые волосы матери и правильные черты обоих родителей. Все трое – просто красавчики, особенно тезка Эмерсона, юный Рэдклифф. Рэдди, как мы его зовем, девять лет, но выглядит он старше – общение с Рамсесом не прошло даром. Двойняшки Джонни и Уилли пострадали меньше, возможно, потому, что воздействие буйной натуры Рамсеса делилось на двоих. Они приветствовали меня одинаковыми щербатыми улыбками и по-взрослому пожали руки. Затем Рамсес вытолкнул вперед четвертого и младшего (пока!) ребенка Эвелины – похожую на херувима девочку с золотистыми волосами, в данный момент основательно взъерошенными. Большие голубые глаза бедняжки слегка вылезли из орбит, поскольку Рамсес крепко держал ее за шею. Подтолкнув ее ко мне, он торжественно объявил:
– Это Мели, мама.
Я высвободила ни в чем не повинное дитя из его цепких рук.
– Я прекрасно знаю свою дорогую тезку, Рамсес. Милая моя, поцелуй тетушку Амелию.
Девочка выполнила просьбу с изяществом, характерным для всех отпрысков Эвелины, но когда я предложила ей сесть рядом со мной, застенчиво замотала головой.
– Спасибо, тетушка, но можно мне посидеть с Рамсесом?
Я вздохнула, перехватив взгляд, который она бросила на моего сына. Точно такой же я видела у мыши перед тем, как ее проглотила кобра.
Эвелина суетилась над детьми, скармливая им кексы и приставая с просьбой поведать мне, чем они занимаются. Я же присоединилась к беседе мужчин, которые обсуждали план осенней экспедиции.
– Значит, ты не намерен возвращаться в Фивы? – спросил Уолтер.
Я об этом ничего не знала и уже собиралась возмутиться скрытностью Эмерсона, как он раздраженно воскликнул:
– Уолтер, я хотел сделать Амелии приятный сюрприз!
– Ненавижу сюрпризы, – мигом отозвалась я. – Во всяком случае, когда речь идет о работе.
– Этот тебе понравится, моя милая Пибоди. Угадай, где мы станем вести раскопки?
От столь ласкового обращения упреки замерли у меня на языке. Поэтому я отозвалась:
– Как я могу угадать, мой милый Эмерсон? В Египте есть десятки мест, которые мне хотелось бы раскопать.
– Но чего ты жаждешь больше всего? Какая страсть оставалась доселе неудовлетворенной? Какое самое заветное твое желание?
– О, Эмерсон! – Я хлопнула в ладоши, в приступе восторга совершенно забыв о сандвиче с помидором, который сжимала в руке. К вящему удовольствию Рамсеса, во все стороны брызнул томатный сок. Невозмутимо вытерев пальцы, я продолжила, распаляясь все сильнее: – Пирамиды! Ты нашел для нас пирамиду?
– Не одну, а целых пять! Дахшур, дражайшая моя Пибоди, пирамиды Дахшура – вот где я намерен вести раскопки ради твоего удовольствия, моя дорогая.
– Ты намерен вести раскопки... – повторила я, когда улегся первоначальный восторг. – А как насчет лицензии?
– Ты же знаешь, я никогда не обращаюсь заранее в Ведомство древностей. Если кое-кто из этих стервятников от археологии узнает, где я собираюсь копать, то просто назло постарается опередить меня. Имена называть не буду, но ты понимаешь, о ком идет речь.
Я отмахнулась от этого необоснованного намека на мистера Питри.
– Но, Эмерсон, прошлой весной раскопки в Дахшуре вел мсье де Морган. В качестве главы Ведомства древностей он имеет преимущественное право выбора. С чего ты взял, что он уступит это место тебе?
– Насколько я понимаю, мсье де Морган более разумный человек, чем его предшественник, – вмешался Уолтер, прирожденный миротворец. – Деятельность мсье Гребо на посту главы Ведомства древностей была крайне неудачной.
– Неудачной? – возмутился Эмерсон. – Да Гребо был просто форменным идиотом! – Тут он вздохнул. – Правда, мне этот дуралей не перечил.
– Ага, – с готовностью согласилась я, – поскольку боялся как огня. Как-то раз в приступе ярости ты пообещал убить его. Мсье де Морган, возможно, не столь робок.
Эмерсон удивленно посмотрел на меня:
– Интересно, где ты нахваталась таких глупостей, Пибоди? Да я самый уравновешенный и кроткий человек на всем белом свете. Надо же такое предположить – будто бы с меня станется угрожать физической расправой бедному тупице... Честное слово, Амелия, ты меня изумляешь.
Уолтер сдавленно рассмеялся:
– Будем надеяться, что на этот раз обойдется без насилия. По крайней мере без убийства!
– Очень хотелось бы верить, – сурово изрек Эмерсон. – Подобные глупости отвлекают от работы. Амелия обожает убийства. Она пребывает в заблуждении, будто у нее детективный талант, но ведь любому ясно...
– У меня, во всяком случае, есть причина благодарить ее за этот талант, – тихо сказала моя дорогая Эвелина. – Рэдклифф, ты не можешь порицать Амелию за то, что именно я стала невольной причиной ее первой встречи с преступлением.
– А во второй раз, – добавил Уолтер, – ты сам во всем виноват. Ведь это ты взялся руководить экспедицией, над которой витало древнее проклятие.
– Еще чего, – проворчал супруг, косясь на меня, – это она втянула меня в ту историю.
Я ответила возмущенным взглядом.
– Постыдился бы жаловаться! Раскопки оказались на редкость интересными, и мы сделали несколько ценных открытий в Долине царей.
– Но ты ошибся с гробницей, – подал голос Рамсес. – Я, к вашему шведению, придерживаюсь мнения, что могила Тутанхамона еще не найдена.
Чувствуя, что спор может затянуться, ибо Эмерсон не терпит критики ни от кого, даже от собственного сына, Уолтер поспешил сменить тему:
– Рэдклифф, ты слышал, что с недавних пор возросла незаконная торговля древностями? Ходят слухи, будто на рынке появилось несколько великолепных древнеегипетских предметов, в том числе и ювелирные изделия. Может, грабители наткнулись в Фивах еще на один тайник с мумиями фараонов?
– Твой дядя имеет в виду пещеру в Дейр-эль-Бахри, – объяснил Эмерсон Рамсесу, который ловил каждое слово. – В ней находились мумии фараонов, их там спрятали преданные жрецы, когда прежние гробницы были разграблены.
– Спасибо, папа, но я хорошо знаком с подробностями этого замечательного открытия. Тайник грабители нашли неподалеку от Фив, они выбросили на рынок предметы, найденные на мумиях, что позволило тогдашнему руководителю Ведомства древностей выследить их и найти щель в скалах, где...
– Хватит, Рамсес, довольно! – простонала я.
Эмерсон слегка ошарашенно взглянул на сына.
– Гм-м... Что касается твоего вопроса, Уолтер, то вполне возможно, что предметы, о которых ты говоришь, были похищены из аналогичного захоронения мумий. Однако, насколько мне известно, предметы эти относятся к разным эпохам. Наибольшую ценность представляет нагрудное украшение Двенадцатой династии из золота, лазурита и бирюзы со знаком Сенусерта Второго. Чудится мне, что за дело взялась новая и более умелая банда грабителей, которая орудует одновременно в нескольких местах. Ну что за стервятники! Если бы я только до них добрался...
– Ты же только что заявил, что не будешь играть в детектива, – с улыбкой заметил Уолтер. – Никаких убийств для Амелии и никаких ограблений для тебя, Рэдклифф. Только невинные научные раскопки. Не забудь, ты обещал посмотреть мои папирусы.
– А я, – встрял Рамсес, скармливая кошке последний сандвич, – хотел бы раскапывать мертвых людей. Человеческие останки такие интересные! По ним можно узнать, от каких рас происходили древние египтяне. Я считаю, что можно провести целое исследование о развитии методики мумификации на протяжении веков, и тогда...
Эмерсон нежно посмотрел на своего сына и наследника:
– Очень хорошо, Рамсес, просто замечательно. Папочка найдет тебе столько мертвых людей, сколько ты захочешь.

Глава вторая
1
В начале ноября мы тронулись в путь. Путешествие в Александрию прошло без происшествий. Остановку корабля по яростному настоянию Эмерсона трудно назвать настоящим происшествием. Мой безумный супруг вбил себе в голову, будто наше беспокойное чадо упало за борт.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26