А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— «Генрих IV», часть первая, — зевнув, ответил Этвуд. — Чемберлен цитировал перед поездкой к Гитлеру.
Когда Скиннер удалился, Логи раздал всем размноженные страницы из кодовой тетради, где были коды сигналов о контактах с конвоями. Джерихо в признание особых заслуг достался драгоценный оригинал.
— Нам, джентльмены, нужны сигналы о контактах с конвоями: надо получить их как можно больше за период с полуночи сегодня до полуночи завтра — другими словами, максимальное количество ключей к настройке Энигмы за один день.
Как только будет получен первый сигнал, дежурный офицер предупредит их по телефону. Через минуту этот сигнал поступит по телетайпу и будет размножен в десяти экземплярах. В их распоряжении окажется не менее двенадцати машин — Логи получил личные гарантии из шестого барака, — как только у них наберется достаточно материала.
К концу его речи окна начали закрывать ставнями. Барак готовили к ночи.
— Итак, Том, — улыбаясь спросил Пак, — сколько, по-твоему, потребуется сообщений о контактах, чтобы твой план увенчался успехом?
Джерихо листал кодовую тетрадь. Поднял глаза.
— Пробовал прикинуть вчера. Думаю, тридцать.
— Тридцать? — отозвался Пинкер. — Но это з-з-значило бы полный раз-раз-раз…
— Разгром?
— Да, разгром.
— Сколько нужно подлодок, чтобы выдать тридцать сообщений? — спросил Пак.
— Не знаю, — ответил Джерихо. — Зависит от того, сколько пройдет времени между первым обнаружением и началом атаки. Восемь. Может быть, девять.
— Девять, — пробормотал Кингком. — Боже мой! Твой ход, Джек.
— Тогда скажите мне, пожалуйста, — продолжал Пак, — на что мне уповать? На то, чтобы подлодки обнаружили конвои, или наоборот?
— Чтобы не нашли, — сказал Пинкер, ища глазами поддержки. — Ясно. Мы х-х-хотим, чтобы конвои ушли от подводных лодок. В этом все дело.
Кингком и Праудфут согласно кивнули, но Бакстер отчаянно затряс головой. Сигарета у него развалилась, осыпав табаком джемпер.
— К черту! — произнес он.
— Т-т-ты действительно ж-ж-жертвуешь конвоем? — переспросил Пинкер.
— Конечно. — Бакстер аккуратно смахнул в ладонь крошки табака. — Ради большей пользы. Каким количеством людей до сего дня пожертвовал Сталин? Пятью миллионами? Десятью миллионами? Мы все еще воюем только благодаря этому ужасному счету на восточном фронте. Что значит один конвой в сравнении с возможностью вновь проникнуть в Акулу?
— Том, что ты на это скажешь?
— У меня нет ответа. Я математик, а не философ-моралист.
— Довольно, черт возьми, характерный ответ.
— Нет, нет, с точки зрения нравственности ответ Тома по существу единственно логичен и разумен, — вмешался Этвуд, откладывая в сторону свою заумную книгу. Такие споры ему нравились. — Представьте, что какой-нибудь сумасшедший хватает двоих ваших детей и, приставив нож, говорит: «Один должен умереть, выбирай». Кого тут осуждать? Себя, за то что должен принимать решение? Нет. Конечно же, сумасшедшего, не так ли?
Пристально глядя на Пака, Джерихо возразил:
— Но это сравнение не дает ответа на вопрос Пака: на что нам уповать?
— А я утверждаю, что как раз в нем и содержится ответ, ибо он отрицает посылку его вопроса: предположение, что нравственный выбор лежит на нас. Quod erat demonstrandum.
— Н-н-никто не способен на такие т-т-тонкости, как Ф-ф-фрэнк, — восхищенно заявил Пинкер.
— Предположение, что нравственный выбор лежит на нас, — повторил Пак, с усмешкой глядя на Джерихо. — Чисто по-кембриджски. Прошу прощения. Мне надо в уборную.
И направился в конец барака. Кингком и Праудфут вернулись к шахматам. Этвуд уткнулся в книгу. Бакстер снова принялся за свою машинку для скручивания сигарет. (Линкер прикрыл глаза. Джерихо, листая кодовую тетрадь, думал о Клэр.
***
Наступила полночь. С Северной Атлантики ни звука. Нараставшее весь вечер напряжение стало спадать.
Перед блюдами, приготовленными в два часа ночи поварами столовой Блетчли-Парка, бледнели даже ухищрения миссис Армстронг: барракуда с отварной картошкой под сырным соусом и пудинг из двух ломтиков хлеба, слепленных джемом и обвалянных в тесте; и к четырем часам переваривание всего этого вкупе с тусклым освещением восьмого барака и теплом, исходящим от керосинового обогревателя, оказало усыпляющее действие на шифроаналитиков военно-морского отделения.
Первым не устоял Этвуд. Его нижняя челюсть отвисла, неплотно сидевший верхний протез при дыхании издавал странные щелкающие звуки. Пинкер, недовольно поморщившись, уютно пристроился в углу. Вскоре, примостив голову на столе, уснул и Пак. Даже Джерихо, несмотря на решимость укараулить добытые шифровки, время от времени впадал в забытье. Несколько раз, чувствуя на себе взгляд Бакстера, он брал себя в руки, но, больше не в силах сопротивляться, вскоре погрузился в беспокойный сон. Ему снился тонущий человек, крики которого отдавались в ушах, как завывание ветра в антенном дворе.
ГЛАВА ШЕСТАЯ. РАЗДЕТЬ
РАЗДЕТЬ: снять один слой шифра с шифрограммы, подвергнутой дополнительной зашифровке, т. е. с сообщения, уже однажды зашифрованного, а затем для двойной надежности зашифрованного повторно.
Лексикон шифровального дела («Совершенно секретно», Блетчли-Парк, 1943)

1
Позднее окажется, что в Блетчли-Парке об U-653 знали почти все.
Было известно, что подлодка принадлежала к типу VII-c: длина 220 футов, ширина 20 футов, водоизмещение при погружении 871 тонна, радиус действия при всплытии 6500 миль, — что построена она на верфи Ховальдтс в Гамбурге с двигателями фирмы «Блом унд Фосс». Было известно, что ей полтора года, потому что осенью здесь расшифровали сообщения о ее ходовых испытаниях. Было известно, что командует ею капитан-лейтенант Герхард Файлер. И было также известно, что ночью 28 января 1943 года — в последнюю ночь (так уж совпало), которую Том Джерихо провел с Клэр Ромилли, — U-653 отдала швартовы во французском военно-морском порту Сен-Назер и под покровом безлунной ночи вышла в Бискайский залив, начиная шестой боевой рейд.
После недельного пребывания лодки в открытом море шифроаналитики восьмого барака расшифровали сообщение из штаба подводного флота — тогда еще находившегося в импозантном здании недалеко от Булонского леса в Париже, — приказывающее U-653 следовать в надводном положении в квадрат KD 63 «на максимальной скорости, не обращая внимания на воздушную угрозу».
11 февраля она присоединилась к патрульной линии в Атлантике под кодовым названием «Риттер» («Рыцарь»).
Зимой 1942-43 гг. погодные условия в Атлантике были на редкость неблагоприятными. На протяжении ста дней подводные лодки сообщали о ветрах, достигающих семи баллов по шкале Бофорта. Порой скорость ветра доходила до ста миль в час, вздымая волны высотой более пятидесяти футов. Конвоям и подводным лодкам одинаково доставалось от снегопадов, штормов и обмерзания. Один союзный корабль перевернулся и затонул в считанные минуты от тяжелого обледенения надстроек.
13 февраля Файлер нарушил молчание, чтобы сообщить, что вахтенного офицера, лейтенанта Лаудона, смыло за борт, — грубейшее нарушение Файлером оперативных распоряжений, за что тот вместо соболезнований получил от начальства немногословный нагоняй, переданный по радио для сведения всего подродного флота.
ФАЙЛЕРУ НЕ СЛЕДОВАЛО ПЕРЕДАВАТЬ СООБЩЕНИЕ 0 ГИБЕЛИ ВАХТЕННОГО ОФИЦЕРА ДО ПРЕКРАЩЕНИЯ РАДИОМОЛЧАНИЯ ПОСЛЕ ОБЩЕГО КОНТАКТА С ПРОТИВНИКОМ.
Только 23-го, после почти четырехнедельного плавания, Файлер искупил вину, вступив наконец в контакт с конвоем. В шесть часов вечера лодка погрузилась под воду, чтобы избежать эсминца сопровождения, а затем с наступлением ночи всплыла для атаки. В распоряжении капитан-лейтенанта было двенадцать двадцатитрехфутовых торпед с собственными электродвигателями, способных пройти сквозь конвой, развернуться назад, пройти снова и так до тех пор, пока не иссякнет питание или не будет потоплен корабль. Механизм опознавания имел грубую настройку, так что, случалось, торпеда преследовала и собственную подлодку. Они назывались FAT: Flachenabsuchendertorpedos, или «торпеды мелководного поиска». Файлер выпустил четыре торпеды.
ФАЙЛЕР
КВАДРАТ ВС 6956 01. 16. ЧЕТЫРЕ FAT'а ПО КОНВОЮ, СЛЕДУЮЩЕМУ К ЗЮЙДУ СКОРОСТЬЮ 7 УЗЛОВ. ОДИН ПАРОХОД ВОДОИЗМЕЩЕНИЕМ 6000 РЕГИСТРОВЫХ ТОНН: СИЛЬНЫЙ ВЗРЫВ И ОБЛАКО ДЫМА, ПОТОМ ИСЧЕЗ ИЗ ПОЛЯ ВИДИМОСТИ. ОДИН ПАРОХОД ВОДОИЗМЕЩЕНИЕМ 5500 Р. Т. ЗАГОРЕЛСЯ. БЫЛИ СЛЫШНЫ ЕЩЕ ДВА ВЗРЫВА, РЕЗУЛЬТАТЫ НАБЛЮДЕНИЕМ НЕ УСТАНОВЛЕНЫ.
25-го Файлер сообщил свое местонахождение. 26-го последовали новые неприятности.
U-653
КВАДРАТ ВС 8747. ВЫСОКОЕ ДАВЛЕНИЕ ГРУППА 2, ПОВРЕЖДЕНА ЦИСТЕРНА ОСТОЙЧИВОСТИ ПО ПРАВОМУ БОРТУ. БАЛЛАСТНЫЙ ОТСЕК 5 НЕ ГЕРМЕТИЧЕН. НЕОБЫЧНЫЕ ШУМЫ. ДИЗЕЛЬ ДАЕТ ВЫХЛОПЫ ГУСТОГО БЕЛОГО ДЫМА.
В штабе всю ночь консультировались с механиками и в десять утра ответили:
ФАЙЛЕРУ
ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО МОЖЕТ ПОТРЕБОВАТЬ ВОЗВРАЩЕНИЯ, — ЭТО СОСТОЯНИЕ БАЛЛАСТНОГО ОТСЕКА 5. РЕШАЙТЕ САМИ. О РЕШЕНИИ ДОЛОЖИТЕ.
К полуночи Файлер принял решение:
U-653
НЕ ВОЗВРАЩАЮСЬ.
3 марта U-653 в штормящем море сблизилась с подводным танкером и приняла на борт шестьдесят пять кубометров горючего и провизию на четырнадцать суток плавания.
6-го Файлер получил приказ занять место в новой патрульной линии под кодовым названием «Раубграф» («Барон-разбойник»).
На этом радиоперехват кончается.
9 марта подводные лодки внезапно сменили тетрадь метеокодов. Акула стала недосягаемой и U-653 вместе со ста тринадцатью немецкими подводными лодками, как было известно, действовавшими в Атлантике, исчезла из поля зрения Блетчли.
***
Во вторник 16 марта, в пять часов утра по Гринвичу, через девять часов после того как Джерихо, поставив «остин», вошел в восьмой барак, U-653 в надводном положении следовала курсом строго на ост, возвращаясь во Францию. В Северной Атлантике было три часа.
После десятисуточного патрулирования в составе «Раубграфа», не обнаружив признаков конвоя, Файлер наконец решил возвращаться домой. Кроме лейтенанта Лаудона за борт смыло еще четверых матросов. Заболел один из унтер-офицеров. По-прежнему барахлил правый дизель. Оставшаяся торпеда была с дефектом. В не имеющей отопления лодке было холодно и сыро, и все, что находилось в ней — рундуки, продукты, одежда, — покрылось зеленовато-белесой плесенью. Файлер, съежившись от холода, лежал на койке и, морщась при перебоях двигателя, пробовал уснуть.
На мостике стояла ночная вахта из четырех членов команды, по одному на главный румб компаса. Все четверо в мокрых черных штормовках походили на монахов, все были принайтовлены к леерам металлическими тросами, у всех имелись защитные очки и цейссовские бинокли, каждый вглядывался в свой сектор ночи.
Облачность десять десятых. Ветер будто шел в штыковую атаку. Корпус лодки ходил ходуном, моряки, скользя по мокрым листам палубы, бились друг о друга.
Молодой оберштурман Хайнц Теен смотрел прямо по курсу, в сторону невидимого носа лодки. Чернота была такая, словно вы свалились за край света. Вдруг — свет. Он возник ниоткуда в нескольких сотнях ярдов, помигал пару секунд и исчез. Если бы бинокль не был направлен прямо в его сторону, Хайнц просто бы его не увидел.
Как ни удивлен был штурман, до него дошло, что на его глазах кто-то закуривал.
Посреди Северной Атлантики раскуривал сигарету моряк союзников.
Штурман через боевую рубку вызвал капитана.
Когда через полминуты Файлер по скользкому металлическому трапу поднялся на мостик, сильный ветер несколько разогнал облака и стали видны двигавшиеся всюду силуэты. Оглядев горизонт на все триста шестьдесят градусов, Файлер насчитал почти два десятка силуэтов кораблей, ближайший находился не более чем в пятистах ярдах по левому борту.
Тихий, почти шепотом, возглас. То ли выплеснувшийся испуг, то ли приказ:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51