А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


XII
Во вторник, девятнадцатого числа, Гюнвальд Ларссон был близок к тому, чтобы все бросить. Он знал, что деятельность, которую он развил на протяжении последних нескольких дней, была не совсем законной, и до сих пор не удалось обнаружить ничего, что бы могло оправдать его поведение. Действительно, он не мог доказать, что существовала какая-либо связь между Мальмом и другими людьми в доме, когда начался пожар, и теперь знал еще меньше, чем раньше, откуда взялась роковая искра.
Его утренний визит в Южную больницу позволил подтвердить лишь то, что уже и так раньше в общем-то было известно. Кристина Модиг спала в маленькой мансарде, потому что в квартире ее матери было тесно и, кроме того, ее маленькие брат и сестра очень шумели. Вряд ли поведение девушки можно было считать нормальным, но полиции до всего этого никакого дела было. Будучи малолетней, она уже одно время находилась на попечении у государства, однако теперь у властей стала модной точка зрения, что нужно использовать другие методы, когда юные девушки сбиваются с пути. Таких подростков стало слишком много, а работников социальных служб не хватало и, к тому же, методы их работы устарели. В результате многие подростки оказались предоставлены самим себе и делали все, что хотели; это ухудшало репутацию страны и приводило родителей и учителей в состояние отчаяния и бессилия. И все же, как уже говорилось, полиции до всего этого не было никакого дела.
То, что Анна-Кайса Модиг нуждается в помощи психиатра, было очевидно даже для такого относительно нечувствительного человека, как Гюнвальд Ларссон. С ней было трудно разговаривать, она все время дрожала и плакала. Он выяснил, что в мансарде была керосиновая печка, впрочем, об этом он уже знал и без нее. Разговор с ней ничего не дал, тем не менее он сидел у нее до тех пор, пока врач не рассердился и не выставил его оттуда.
Из квартиры Макса Карлсона на Тиммермансгатан не доносилось никаких признаков жизни, хотя Ларссон энергично стучал в дверь. Вероятнее всего, там просто никого не было.
Гюнвальд Ларссон поехал к себе домой в Булмору, надел клетчатый фартук и отправился в кухню, где приготовил яичницу с ветчиной и жареным картофелем. Потом он выпил чашку чая, выбрав сорт, который соответствовал его сегодняшнему настроению. К тому времени, когда он покончил с едой и вымыл посуду, было уже больше трех часов дня.
Он немного постоял у окна, глядя на высотные жилые дома этого респектабельного, но невероятно скучного пригорода. Потом спустился вниз, сел в машину опять поехал на Тиммермансгатан.
Макс Карлсон жил на втором этаже старого дома, который, однако, был в довольно приличном состоянии. Гюнвальд Ларссон оставил машину в трех кварталах от дома, но не из осторожности, а скорее из-за хронической нехватки мест для стоянки. Он быстро шагал по тротуару и находился уже менее чем в десяти метрах от парадного, как вдруг заметил человека, идущего ему на встречу, — девочку лет тринадцати или четырнадцати, похожую на тысячи других, с длинными развевающимися волосами, в джинсах и курточке. В руке она несла вытертый кожаный портфель и, очевидно, шла прямо из школы. В ее внешности и одежде не было ничего необычного, и он, вероятно, никогда бы не обратил внимания на девочку, если бы не ее поведение. Она двигалась чересчур беззаботно, словно изо всех сил старалась выглядеть спокойной и естественной, но, несмотря на это, ежесекундно с тревогой и виноватым видом оглядывалась но сторонам. Встретившись с ним взглядом, она немного поколебалась и остановилась, а он продолжал идти прямо, мимо нее и парадного. Девочка проводила его взглядом и вошла в парадное.
Гюнвальд Ларссон остановился, вернулся назад и последовал за ней. Двигался он быстро и бесшумно, несмотря на то, что был крупным и тяжелым, и, когда девочка постучала в дверь к Карлсону, Гюнвальд Ларссон уже успел преодолеть половину лестницы. Она тихонько постучала четыре раза; это было похоже на какой-то сигнал, и он попытался запомнить ритм. Она облегчила ему задачу, повторив стук почти сразу же, через пять или шесть секунд. Немедленно после повторного стука дверь приоткрылась; он услышал звяканье цепочки, дверь распахнулась и тут же захлопнулась. Он спустился в парадное и, прислонившись к стене, принялся ждать.
Через две или три минуты дверь наверху открылась и он услышал легкие шаги на лестнице. Ясно было, что сделка состоялась очень быстро, потому что, спустившись в парадное, девочка все еще возилась с замком своего портфеля. Гюнвальд Ларссон вытянул левую руку и схватил ее за запястье. Она остановилась, как вкопанная, и уставилась на него, не делая, однако, никакой попытки освободиться, заплакать или убежать. Казалось, она даже не очень испугалась, а скорее давно примирилась с тем, что нечто подобное раньше или позже обязательно должно произойти. Он молча открыл портфель и достал оттуда спичечный коробок Там лежало около десяти белых таблеток. Он отпустил запястье девочки и кивком показал, что она может идти. Она удивленно посмотрела на него и выбежала из парадного.
Гюнвальд Ларссон не торопился. Он с минуту разглядывал таблетки, потом положил их в карман и медленно поднялся по лестнице. Прислушиваясь, подождал тридцать секунд у двери. Никаких звуков из квартиры не доносилось. Он поднял руку и костяшками пальцев исполнил две быстрых серии ударов с интервалом около пяти секунд между ними.
Макс Карлсон открыл дверь. Теперь он выглядел намного лучше, чем в предыдущий раз, но Гюнвальд Ларссон помнил его лицо, и не было никакого сомнения, что и у того тоже хорошая память.
— Добрый день, — сказал Гюнвальд Ларссон, поставив ногу в зазор между дверью и косяком.
— О, это вы? — сказал Макс Карлсон.
— Я всего лишь хотел спросить, как вы себя чувствуете.
— Спасибо, очень хорошо.
Макс Карлсон оказался в сложной ситуации. Он знал, что его гость полицейский и что этот гость воспользовался условным сигналом. Цепочка была наброшена, и если бы он попытался захлопнуть дверь и что-нибудь спрятать, то автоматически выдал бы себя.
— Мне хотелось бы вас кое о чем спросить, — сказал Гюнвальд Ларссон.
Он находился в не менее сложной ситуации. У него не было никакого права входить в квартиру, и он не мог официально допросить хозяина, если бы тот не согласился.
— Ну… — неопределенно сказал Макс Карлсон. Он на сделал даже попытки сбросить цепочку, но было видно, что он не знает, как вести себя дальше.
Гюнвальд Ларссон разрешил проблему, неожиданно навалившись правым плечом на дверь. Шурупы, на которых держалась цепочка, с треском вырвало из деревянного косяка. Мужчина внутри поспешно попятился, словно боялся, что на него упадет дверь. Гюнвальд Ларссон вошел в квартиру, закрыл за собой дверь и повернув ключ в замке. Он посмотрел на болтающуюся цепочку и сказал:
— Дрянная работа.
— Вы что, ненормальный?
— Вам следовало бы поставить шурупы подлиннее.
— Черт возьми, что все это значит? Как вы посмели ворваться в чужую квартиру?
— Я вовсе не врывался, — ответил Гюнвальд Ларссон. — В том, что цепочка сломалась, моей вины нет. Разве я не сказал, что вам следовало поставить шурупы подлиннее?
— Что вам нужно?
— Всего лишь немножечко с вами побеседовать.
Гюнвальд Ларссон огляделся вокруг для того, чтобы убедиться, что мужчина в квартире один. Квартира была небольшой, но выглядела уютной. Сам Макс Карлсон тоже выглядел внушительно, высокий, широкоплечий, весом не менее 80 килограммов. Такой наверняка умеет за себя постоять, подумал Гюнвальд Ларссон.
— Побеседовать? — сказал мужчина, сжимая кулаки. — О чем?
— О том, что вы делали в той квартире до того, как начался пожар.
Мужчина, казалось, чуть расслабился
— Ах, об этом, — сказал он.
— Да, именно об этом.
— Мы всего лишь устроили небольшую вечеринку. Несколько бутербродов, немного пива и музыки.
— Так, значит, такой маленький семейный вечер?
— Да. Та крошка Мадлен была моей девушкой, а…
Он замолчал и напустил на себя траурный вид.
— Что же дальше? — спокойно поинтересовался Гюнвальд Ларссон.
— А Кеннет встречался с другой девушкой, которую звали Карла.
— А не наоборот?
— Наоборот? Что вы имеет в виду?
— А с кем встречалась та школьница, которая была здесь пять минут назад?
— Какая школьница? Здесь не было никакой школьницы…
Гюнвальд Ларссон ударил мужчину, быстро и сильно, застав его врасплох.
Макс Карлсон отлетел на два шага, но не упал.
— Какого черта! Ты что делаешь, проклятый легавый? — заорал он.
Гюнвальд Ларссон ударил его еще раз. Мужчина схватился за край стола, однако не смог удержать равновесие и рухнул, потянув вслед за собой со стола скатерть. Декоративная ваза из толстого стекла упала на пол. Мужчина вскочил на ноги. Из уголка рта у него стекала тонкая струйка крови. В правой руке он держал тяжелую стеклянную вазу.
— Ну, сучий… — начал он.
Он провел тыльной стороной левой ладони по лицу, посмотрел на кровь и поднял свое оружие.
Гюнвальд Ларссон ударил его в третий раз. Карлсон ударился спиной о стул и, опрокинув его, упал на пол. Когда он встал на четвереньки, Гюнвальд Ларссон сильно пнул его в правое запястье. Стеклянная ваза перелетела через комнату и с глухим стуком ударила в стенку.
Макс Карлсон медленно поднялся на колено, прикрывая один глаз рукой. Взгляд его другого глаза был испуганным и встревоженным. Гюнвальд Ларссон спокойно посмотрел на него и сказал:
— Где твой товар?
— Какой товар?
Гюнвальд Ларссон сжал кулак.
— Нет, нет, ради Бога, не надо, — поспешно сказал мужчина. — Я…
— Где?
— В кухне.
— Где в кухне?
— Под нижней крышкой газовой плиты.
— Вот так-то лучше, — произнес Гюнвальд Ларссон. Он посмотрел на свой правый кулак. Кулак был очень большой, с красными точками в тех местах, где сгорели толстые светлые волоски. Макс Карлсон тоже на него посмотрел.
— Так что же вы делали вместе с Ротом и теми двумя проститутками? — спросил Гюнвальд Ларссон.
— Мы трах…
— Меня не интересует ваш половой разврат. Я хочу знать, кто поджег дом?
— Поджег дом… нет, нет, ради Бога, мне обо этом ничего не известно. А Кеннет погиб…
— Чем занимался Рот? Наркотики?
— Откуда мне знать..?
— Говори правду, — предупредил Гюнвальд Ларссон.
— Нет, нет, не надо. Умоляю, заберите меня в полицейский участок.
— Успеется, — сказал Гюнвальд Ларссон и сделал шаг вперед. — Рот тоже торговал наркотиками?
— Нет… спиртные напитки.
— Спиртные напитки?
— Да.
— Краденые?
— Да.
— Контрабанда?
— Да.
— Где он держал свой товар?
— В…
— Продолжай.
— В мансарде дома, где он жил.
— Но ты не имел дела со спиртными напитками?
Карлсон покачал головой.
— Только проститутки и наркотики?
— Да.
— А Мальм? Чем он занимался?
— Я не был знаком с Мальмом.
— Нет, был.
— Я плохо его знал.
— Однако вы обделывали свои дела вместе, ты, Рот и Мальм?
Карлсон облизал губы. Он по-прежнему прикрывал рукой правый глаз, левый выражал странную смесь ненависти и страха.
— В известном смысле, — наконец сказал он.
— А Рот и Мальм хорошо знали друг друга?
— Да.
— Так значит, Рот торговал спиртным?
— Да.
— А ты занимался продажей наркотиков. Еще десять минут назад. Теперь ты прекратил свою деятельность. Чем занимался Мальм?
— По-моему, это было связано с автомобилями.
— Вот как, — сказал Гюнвальд Ларссон. — Таких три маленьких бизнесмена, каждый в своей области. Какой была твоя доля?
— Никакой.
— Я имею в виду, кто у вас был главным?
— Никто. Я не понимаю, о чем вы говорите.
Кулак ударил в четвертый раз, с чудовищной силой. Удар пришелся мужчине в правое плечо и отбросил его к стенке.
— Имя, — зарычал Гюнвальд Ларссон. — Имя! И побыстрее, черт возьми!
В ответ он услышал хриплый шепот:
— Олафсон. Бертил Олафсон.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35