А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

В квартире не оказалось ни одежды, ни обуви, вообще никаких вещей, принадлежащих убитому. Орудие убийства также исчезло. Ни один из кухонных ножей не подходил по форме к ране. Все они были слишком широкими.
Бобчик вернулся в гостиную с подносом, на котором ароматно дымились хинкали.
— Адела мне уже в общих чертах все рассказала, — произнесла я, с аппетитом принимаясь за еду. — Только мне непонятно, каким образом Росарио ухитрился оказаться в вашей квартире. У вас бронированная дверь с несколькими замками, окно находится высоко над землей, и я не понимаю, как он мог проникнуть внутрь, если никто из вас его не впускал. Вряд ли у него были ключи, а следов взлома на вашей двери вроде бы нет.
— Думаю, это моя вина, — сказал Дима. —
Нашу дверь действительно почти нереально открыть, если она заперта на два замка. Но если ее просто захлопнуть, но не запирать, то она элементарно открывается с помощью кредитной карточки. Я специально просил сделать именно так, потому что иногда выскакиваешь на лестничную площадку, забыв ключи, и, если дверь случайно захлопнется, придется вызывать мастера, который промучается полдня да вдобавок еще и дверь испортит.
После того как Адела шарахнула меня электрошокером, мне было так плохо, что я ничего не соображал, и когда поехал к вам, то просто захлопнул дверь, забыв запереть. Вполне вероятно, что Росарио, решив по каким-то причинам пообщаться с Аделой, может быть, выяснить, каким образом он оказался в багажнике ее «Мерседеса», приехал сюда, позвонил в дверь, ему никто не ответил, тогда он открыл дверь с помощью кредитной карточки и вошел, собираясь подождать Аделу внутри. Если убийца следил за ним, то он мог попасть в квартиру таким же способом. А может быть, Росарио пришел вместе с сообщником, который по какой-то причине убил его.
— Вы предложили эту версию милиции? — поинтересовалась я.
— Я говорил им о такой возможности, — печально кивнул головой Бобчик. — Но было видно, что они мне не поверили. Милиция ищет самых простых объяснений. А мотив, лежащий на поверхности, — это ревность или внезапно вспыхнувшая ссора. Если у кого-то помимо нас были причины убить Росарио, ему не надо было для этого тайно пробираться в нашу квартиру. Это создавало ненужный риск.
— Но таким образом можно было бросить подозрение на вас, — заметила я.
— Это чересчур усложненно, — пожал плечами Дима. — Одна надежда на помощь отца. Менты против него вряд ли пойдут. Хотя сейчас ни в чем нельзя быть уверенным до конца.
— У меня есть кое-какая идея насчет того, кто хотел убить Росарио и почему, — задумчиво сказала я. — Не то, чтобы я могла назвать какие-то конкретные фамилии, но я представляю, откуда ветер дует. Кстати, Адела, ты знаешь, где жил Чайо?
— Конечно, знаю, — ответила подруга. — Там же, где и всегда. Он снимал комнату в районе Филей у одной забавной старушки, Агафьи Прокопьевны. Чайо звал ее баба Гафа.
А что?
— Мне бы хотелось взглянуть на эту комнату, — сказала я.
— Уверен, что там уже побывала милиция, — вмешался Бобчик. — Адела сказала им адрес Росарио. Наверняка комнату уже осмотрели и опечатали.
— А вдруг еще нет, — понадеялась я. — У нас в стране такой бардак, что милиция вполне может поехать туда завтра или даже послезавтра.
— Не думаю, — покачал головой Дима. — Когда речь идет об убийстве, они действуют быстро.
— И все-таки надо попробовать. Адела, ты съездишь со мной, — обратилась я к подруге. — Наверняка баба Гафа тебя хорошо знает и позволит зайти в комнату Росарио.
К сожалению, милиция нас опередила. Баба Гафа пребывала в растрепанных чувствах.
— Адела, внученька, — запричитала она, с трубным звуком сморкаясь в большой клетчатый носовой платок. — Чайю-то нашего убили, ироды поганые! Совсем от этих хиллеров житья не стало!
— От киллеров, бабушка, — поправила ее Адела. — Хиллеры лечат, а киллеры убивают.
— Какое там лечат! — возмутилась баба Гафа. — По мне что хиллер, что киллер, все одно — убивца! Вот Парашка с пятого подъезда третьего дня в больницу попала — сказали, язва желудка, а как померла — оказалось от воспаления легких. А Митьке, алкашу этому проклятому, как аппендицит резали, так ножницы в брюхе позабыли. По мне что в больницу, что на тот свет — все одно. Да я уж стара — помирать давно пора, а все ноги носят, а уж Чайю, Чайю-то наш — и молод, и обходителен, и пригож, а все одно — убили, паразиты, ни дна им, ни покрышки!
— Такова наша жизнь, баба Гафа, — сочувственно покивала головой Адела. — А можем мы в комнату Чайо заглянуть? Я ему книгу почитать давала, хочу забрать.
— Нельзя, внученька, нельзя! — замахала руками баба Гафа. — Милиция как уходила, дверь опечатала, открывать ее не велела. Говорят, скоро снова придут. А уж в комнате что творилось — ужас, как домовой пошалил! Все перевернуто, перина вспорота, подушки вспороты, ящики на пол вывалены, повсюду книги валяются, прям бедлам какой-то! А ведь наш Чайю такой аккуратный был, такой аккуратный, такой обходительный…
— А кто устроил в комнате разгром? Неужели сам Чайо? — уже догадываясь об ответе, спросила я.
— Уж не знаю, что и думать, — заохала баба Гафа. — Я все утро у Дуньки была, она мне рассказывала, как ее зять упился в дымину и спьяну жену именем полюбовницы назвал. Уж там такое творилось, такое творилось!
— Да бог с ним, с зятем, — прервала ее я. — Вы лучше про Чайо расскажите.
— Так я и говорю, — зачастила баба Гафа. — Я от Дуньки шла, по лестнице подымалась, вдруг навстречу мне Чайю прямо как угорелый летит, а сам бледный, лица на нем нет, даже поздороваться забыл. С тех пор я его и не видела, а потом милиция пришла, говорит, убили вашего Чайю.
Баба Гафа снова всхлипнула и уткнулась в клетчатый платок.
Я посмотрела на часы. Было без пятнадцати одиннадцать. Я вспомнила, что в одиннадцать ко мне должен прийти Луис — реальный кандидат на роль убийцы Захара и Чайо. День оказался на редкость насыщенным.
— Мне надо ехать, — сказала я Аделе. — Думаю, сейчас нам не стоит осматривать комнату Росарио.
Мы попрощались с бабой Гафой, Адела довезла меня до своего дома, где я пересела в свою машину и отправилась домой.
Луис ждал меня у калитки. В руках он держал букет роз и огромную коробку конфет с ликером. Он был так обаятелен и красив, что я просто не могла представить его в роли расчетливого хладнокровного убийцы. Впрочем, внешность бывает обманчива. Недавно по телевизору показывали серийного убийцу-людоеда, так у него была такая невинная мордочка — прямо красавчик семинарист, загляденье, да и только!
Колумбиец меня поцеловал, но в моем ответном поцелуе явно недоставало страсти — мысль о том, что он может оказаться убийцей, не давала мне покоя.
— Ты мне не рада? — спросил он.
— Конечно, рада, — ответила я. — Просто я очень устала.
Мы вошли в дом. Я поставила розы в вазу. Луис вызвался приготовить кофе. Я налила себе апельсинового сока.
— Что с тобой происходит? — испытующе посмотрев на меня, спросил Луис. — Ты не похожа не женщину, которая устает от мужчины, проведя с ним всего одну ночь.
— Росарио убили, — сказала я. Колумбиец напрягся.
— Росарио Чавеса Хуареса? — уточнил он.
— А ты его знал? — спросила я.
— Конечно, знал, — пожал плечами Луис. — Его знали все, кто бывал в «Кайпиринье». Как это случилось?
— Адела обнаружила его мертвым в своей постели. Чайо закололи длинным узким ножом, похоже, навахой или стилетом, — объяснила я. — Я как раз от нее.
Луис подошел ко мне и обнял.
— Извини, — сказал он. — Теперь я понимаю, что с тобой. А я-то думал, что дело во мне.
— И в тебе тоже, — сказала я. Неожиданно я решила сыграть ва-банк.
— Что ты имеешь в виду? — спросил колумбиец.
— Ты знаешь Захара Ильина? — задала я встречный вопрос.
— Нет, — удивился он. — А кто это?
— Это человек, которого вчера зарезали в подъезде дома моей подруги, — объяснила я. — У меня есть подозрение, что его убили тем же оружием, которым закололи Чайо.
— Понятно, — кивнул головой колумбиец.
— И это все, что ты можешь сказать?
— А что ты хочешь от меня услышать? Мне жаль, что все это так расстраивает тебя.
— И ты продолжаешь утверждать, что не знаешь этого человека?
Луис укоризненно посмотрел на меня.
— У тебя в очередной раз разыгралось воображение, — сказал он. — Ты снова ведешь себя так, словно подозреваешь меня в этом убийстве. Приди в себя. Это реальная жизнь, а не детектив.
— Тогда почему ты следил за Захаром, когда он встречался с другим латиноамериканцем в ресторане «Харакири»? — завелась я. — Или это тоже плод моей фантазии? Между прочим, тебя опознали.
— Кто опознал? — Лицо колумбийца окаменело.
Я чувствовала, что пора остановиться и, прежде чем продолжить разговор, на всякий случай вооружиться помповым ружьем, но меня уже понесло.
— Есть свидетели, — сказала я. — Кроме того, я знаю, что именно тебя интересует. Речь идет об оружии, точнее, об уникальном автомате, разработанном Захаром Ильиным, весящем чуть больше двух килограммов, с прицельной дальностью 3800 метров, принципиально новой конструкцией подачи патронов, что позволяет загружать в легкий магазин 70 патронов, а в стальной — 90, и с уникальными химическими добавками в заряде, увеличивающими дальность полета и пробойную силу пули. Мне продолжить?
— Кто ты? — коротко спросил Луис. Я пожала плечами.
— По-моему, я уже упоминала, что пишу книги, — заметила я.
— Меня интересует, на кого ты работаешь.
— На себя, — ответила я. — Я делаю именно то, что говорю, — пишу книги, и больше ничего. А вот ты уж точно не только бизнесмен.
Колумбиец тяжело вздохнул и задумался.
Я молчала. Посещавшие меня мысли были не слишком веселыми. Похоже, моя роскошная любовная история закончилась. Кроме того, я явно сваляла дурака. После всего, что я наговорила, Луис мог счесть меня опасной и убрать так же, как он убил Захара и Чайо.
Луис молча сварил себе новую порцию кофе и выпил его.
Я допила апельсиновый сок и аккуратно поставила чашку на стол.
Потом колумбиец еще раз вздохнул и спросил:
— Почему ты решила завести со мной роман?
Я посмотрела на него с удивлением.
— Потому что ты мне понравился, — ответила я. — А ты?
— Ты тоже мне понравилась, — сказал он, как мне показалось, искренне.
Мы немного помолчали.
— Так ты знал Захара Ильина? — снова спросила я.
— Можно, прежде чем ответить, я тебя поцелую? — поинтересовался он.
— Валяй, — сказала я. — По правде говоря, мне гораздо больше нравится целоваться с тобой, чем выяснять отношения.
— Мне тоже, — улыбнулся Луис.
Он обнял меня. Его губы были влажными и горячими. Мне хотелось, чтобы поцелуй длился вечно, но, к сожалению, иногда надо переводить дыхание. Колумбиец еще крепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как мне в грудь уперлось что-то твердое.
— Что у тебя в кармане рубашки? — спросила я.
— Водительское удостоверение, — улыбнулся Луис. — А ты думала, пластиковая взрывчатка или детонатор от атомной бомбы?
— Можно я посмотрю? — попросила я.
— Если хочешь, можем поиграть в инспектора ГИБДД и нарушителя правил дорожного движения, — предложил колумбиец, доставая из кармана документ.
Я развернула удостоверение и, сличив фотографию с оригиналом, прочитала: «Луис Хорхе Матаморос Вильяпинеда».
— Матаморос! — с ужасом повторила я. — Твоя фамилия Матаморос? Это означает «Убей мавров»?
— Ну да, — подтвердил Луис. — А почему это тебя вдруг так шокировало? Матаморос — очень распространенная фамилия. В средние века испанские феодалы давали эту фамилию своим вассалам, уничтожившим большое количество мавров. Не хватало еще, чтобы ты теперь убийства мавров на меня повесила. С тебя станется. Кстати, в средние века убийство мавров считалось подвигом, а не преступлением, так что мои предки были вполне достойными людьми.
Я тупо смотрела на колумбийца, не в силах сказать ни слова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33