А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Я продиктовала адрес.
— А что именно нужно узнать?
— Все. Там вчера убили женщину. Я и мой юрист случайно обнаружили ее труп. Так что меня интересует все: кто проживал в квартире, кто прописан, адреса родственников.
— Как это вас угораздило труп найти?
— По глупости. По ошибке зашли не в тот дом, почувствовали запах горелого, толкнули дверь — там пожар, — выдала я Никите официальную версию.
— Понятно. Специально для тебя мотнусь сегодня на работу. Вечером доложу.
Я спустилась назад в гостиную. На коленях Лариски возлежал собственной персоной Бандит и мурчал как трактор.
— Какой котик ласковый, — сообщила мне подруга, почесывая подхалиму шейку.
— Конечно, просто воплощение любви и смирения. — Я оттопырила воротничок тенниски, демонстрируя ей и Ивану глубокие царапины. — Мне теперь в такую жарищу никакой маечки не надеть. И шрамы, наверное, останутся.
— Но он же не специально, — встала на защиту кота Антонина. — Бандит и вправду очень дружелюбный.
— Ладно, тащите этого дружелюбного в машину. После визита к Оглоедову поедем в ветлечебницу.
Через час мы вчетвером, нагруженные пакетами с едой и всякой необходимой в больнице дребеденью, стояли на входе в ожоговое отделение. На ногах секретарши красовались шикарные стодолларовые босоножки, которые я купила, несмотря на ее бурные протесты. После поездки в машине с котом она снова засопливела, но не так сильно, как вчера.
Злобные медички в ординаторской заявили, что всей толпой они нас к больному не запустят, поэтому Лариска с хромоногим Иваном отправились ждать нас в машине.
— Страна приветствует отважного героя! — выпалила я, когда нашему взору предстал целый и невредимый Толик, с головой погруженный в чтение.
— Привет, девчонки! — обрадовался Оглоедов, откладывая газету в сторону. — А я уж подумал, что вы меня бросили на голодную погибель. Тут на завтрак овсянку на воде разносили, представляете?
Вторая койка в его палате была не занята, поэтому мы чувствовали себя совершенно свободно.
— Как вы могли такое подумать? — возмутилась Антонина. — Вот целых два пакета с едой.
— А «Тойота»? Только не говорите, что вы ее оставили без присмотра в том замызганном дворе.
— Не бзди, Оглоедов. Твоя машина стоит у моего загородного дома. Я, когда ее вчера без прав и доверенности перегоняла, вся на нервы изошла.
— Вот спасибочки, теперь можно умереть спокойно, — успокоился юрист и, резво спрыгнув с кровати, принялся потрошить пакеты с провизией.
Я выдала ему еще одну торбу — с бельем и умывальными принадлежностями, чем растрогала его почти до слез. Пока Толик жадно поглощал продукты, мы рассказали ему подробности вчерашних событий, похваставшись тем, что с нашей легкой руки официальной стала следующая версия: возле горевшей квартиры оказались случайно, приехав в соседний дом по личным надобностям.
Оглоедов похвалил Антонину за сообразительность, а также сказал, что лечащий врач обещал выписать его завтра вечером. Ожог на руке совсем незначительный, и сознание он потерял не от дыма, а от того, что заботливый мужик съездил его по уху.
Пообещав забрать юриста завтра из больницы, мы простились и поспешили в машину.
Я предложила следующий маршрут. Сначала заезжаем на стоянку и забираем мою машину. Потом Антонина и вся компания едет на Ларискиной «Ниве» на поиски дежурной ветлечебницы. Я же отправляюсь к родителям (пришлось соврать всем, что папа должен передать мне важные документы). После этого Иван с Лариской завозят Антонину домой, а мне доставляют Бандита со справкой о его здоровье. На всякий случай я отдала им свои ключи от дома. Запасная пара всегда имеется в бардачке моей машины.
— Что ты хочешь этим сказать? Не думаешь же ты, что я имею какое-то отношение к смерти этой несчастной? — Папа нервно прохаживался по кабинету. Пока мама возилась с обедом на кухне, я устроила ему допрос.
— Я ничего не думаю, — жестко ответила я. — Просто спрашиваю, что ты делал на улице Салютной вчера вечером? Ты ведь знал, что у меня там на семь часов назначена встреча.
— Да, о встрече я знал, ты ж сама мне говорила. Но я не представлял, где она произойдет. Адреса ты не называла.
И правда, адреса я, кажется, не называла.
— Но что ты там делал? И зачем соврал мне, что находишься возле дома?
— Ты что, совсем слетела с катушек? Скажи еще, что я убил эту беззащитную тетку и квартиру ее поджег. За кого ты меня принимаешь?
Папа, папа!.. Можешь изображать ягненка перед кем угодно, только не передо мной. Скорее всего, ты действительно никого в своей жизни не убивал, по крайней мере, в прямом смысле этого слова. Но если над нашим семейным благополучием нависнет реальная угроза, то ты без колебаний пойдешь по трупам. И неважно, будут это крепкие дядьки или беззащитные тетки. Ты — старый битый волчара, ты кожей чувствуешь опасность, и твое звериное чутье позволило тебе оставаться на плаву все эти годы. Ты это знаешь. И я это знаю. Сама такая же. Яблочко от яблони…
— Что ты делал на Салютной? — каменным тоном отчеканила я.
— Ездил по делу.
— По какому?
— Это тебя не касается. Могут быть у пожилого человека личные дела?
— Не надо водить меня за нос! Если бы ты завел себе любовницу, то поселил бы ее в более подобающем районе.
— При чем тут любовница? Я был там у врача. Вернее, даже не у врача…
— Ты заболел?
— Нет. То есть… проблема очень деликатная. Понимаешь, с возрастом мужская сила… э-э-э… несколько ослабевает. Так вот, там живет один дедок, он — гомеопат, травами лечит. Ты удовлетворена?
— Да, — выдавила я. — Извини за любопытство.
Почему папа опять мне соврал? Он — безнадежный материалист и прагматик. Никогда! Никогда бы он не обратился за помощью к безграмотному знахарю. Вранье, шитое белыми нитками! Серебров-старший не был готов к допросу и сочинил историю на ходу, лишь бы я от него отстала. Что за этим стоит?
Пообедав, я спешно откланялась, снедаемая тяжкими думами.
В супермаркете пришлось долго суетиться возле полок с кошачьей едой и прочими звериными заморочками. У меня никогда не было животных, и я не знала, как правильно их кормить и ухаживать за ними.
В результате в тележке образовалась гора коробок с сухим кормом и баночек с консервами. Также я взяла специальный шампунь для пушистости, антиблошиный ошейник, две миски (для воды и еды), упаковку витаминов, таблетки для профилактики глистов, кошачий туалет и мешок с ароматизированным песком, мячик и заводную мышку.
Когда на кассе мне сообщили стоимость покупок, я закатила глаза. Кто бы мог подумать, что держать кота в доме — такое дорогое удовольствие. Надеюсь, мне удастся сбагрить это счастье до конца следующей недели.
Домой я возвращалась по своей любимой дороге. К моему коттеджному поселку, в принципе, можно проехать двумя путями. Один — короткий, асфальтированный и прямой, но проходит он через село. А там то гуси, то утки, то вообще коров гонят с пастбища прямо по проезжей части. Другая дорога представляет собой витиеватую бетонку, делающую крюк в шесть километров, зато пролегающую через лесной массив. Здесь не только не встречаются коровы, но и машины — большая редкость.
Когда я подъехала к своему дому, пропетляв лишние километры по лесной дороге, во дворе возле оглоедовской «Тойоты» уже отдыхала «Нива» моей подруги.
В гостиной, кроме Лариски, Ивана и Бандита, я обнаружила еще и Антонину, которую собирались оставить дома. Ее лицо было пунцовым и сильно опухшим, а пальцами она нервно теребила носовой платок.
— Вы «Скорую» уже вызвали? Почему не изолировали кота? Вы хоть додумались купить лекарства от аллергии? — набросилась я на присутствующих. Не хватало, чтобы еще и секретарша попала на больничную койку. Хватит с меня юриста.
— Аллергия тут ни при чем, — угрюмо изрек Иван. — У нее истерика. Вот, только чуть-чуть успокоилась.
— Истерика? Почему истерика?
— У нее муж — кретин! — «объяснила» мне Лариска.
— У меня тоже. Кретинизм — черта, присущая большинству мужчин.
После этих моих слов Иван одарил меня недовольным взглядом.
— Он вывез из квартиры всю мебель… — выдохнула Антонина и ударилась в слезы с новой силой.
— Мебель?.. — не поверила я своим ушам.
— И еще люстры, посуду, постельное белье… — принялась перечислять, загибая пальцы, Лариска.
— Почему же ты замки не сменила? — прервав ее, налетела я на рыдающую секретаршу.
— Не успела-а-а… — захлебнулась слезами Антонина.
— Мы решили привезти ее к тебе, — виновато поставил меня перед фактом Иван. — Она хотела ехать к маме, но мы подумали, что здесь и воздух свежий, и смена обстановки.
— Правильно сделали. — Я одобрительно похлопала его по плечу. — С мамой на пару они такие сопли разведут… Тут не рыдать надо, а действовать. Это уже не банальный уход супруга получается, а грабеж среди бела дня. Завтра заберем Оглоедоева из больницы и обмозгуем с ним ситуацию.
— Налей-ка ей коньяку, пусть стресс снимет, — предложила Лариска, и я было направилась к бару, но Антонина сквозь слезы запротестовала:
— Не надо коньяку, я спиртное не пью. Мне от него плохо делается. У меня где-то в сумочке есть успокоительное…
— Те самые оранжевые капсулы, что сестра из-за границы привезла? — задала я наводящий вопрос.
— Да, те самые.
— Тогда уж лучше выпей коньяку. Хуже уж точно не будет. — В памяти всплыла живописная картинка моего дивного утреннего пробуждения в чужой квартире.
— У меня есть идея! — воскликнул Иван. — Есть прекрасный способ снятия женского стресса.
— Это плохая идея! — немедленно отреагировала Лариска. — Антонина у нас — девушка порядочная.
— Да ну тебя. — отмахнулся он. — Что за мысли у тебя в голове? Мы сейчас поедем к моей маме.
— Конечно, — разразилась я здоровым скептицизмом, — только полезных советов нам сегодня недоставало.
— Приземленные вы субстанции! Моя мама — хозяйка салона красоты. Искусство рук — и никакого мошенничества. За пару часов вас превратят в богинь.
— Из нас что, сделают мраморные статуи? — съязвила подруга, которая и так считает себя богиней.
— Мрамор не обещаю, но я могу заказать специально для тебя маску из белой глины на всю поверхность тела и даже самолично помогу высушить ее феном. — В темных глазах Ивана заплясали лукавые чертики. — Так мне звонить маме?
— Звони, — велела я. Как всегда, все ответственные решения приходится принимать мне. — Да, забыла спросить, вы попали к ветеринару? Как здоровье Бандита?
— Кот здоров, как бык, — стала докладывать Лариска. — Ему полтора-два года. В нем семь с половиной килограммов живого веса. Он — полноценный мужик, то есть я имею в виду, что его не кастрировали. Блох и клещей нет. Анализ на глисты он сдавать отказался, так что тебе придется завезти его гов… то есть пардон, экскременты в клинику в понедельник. — Последняя фраза доставила ей море удовольствия, но и я не лыком шита и тут же, применив стратегию пинг-понга, отбросила подачу:
— Боюсь, дорогая, что у нас с Антониной в понедельник напряженный график, как, впрочем, и в любой другой рабочий день. А поскольку ты у нас свободный художник, то, надеюсь, забота о здоровье несчастного животного тебя не слишком обременит.
— В понедельник я записана к парикмахеру, — попробовала отмазаться подруга.
— Мы же сейчас едем в салон красоты. Там тебя и подстригут, — напомнил ее ухажер, прыснув в кулак. — Получается, понедельник у тебя совершенно свободен.
— Ладно, — сжалилась я над Лариской, — я уже купила таблетки от глистов. Скормим их Бандиту для профилактики, и дело с концом.
Насчет салона красоты Иван попал в самую точку. Я даже не могла себе представить, какое удовольствие могут доставить простейшие косметические процедуры. Проблемы, свалившиеся на мою голову, разом перестали казаться катастрофой.
Что с того, что вчера убили совершенно незнакомую мне женщину?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42